Чем ближе мы подъезжаем, тем сильнее вибрация и громче шум. Дэнни открывает мне дверь машины, и я колеблюсь, поскольку понятия не имею, что он задумал. К тому же я почти уверена, что мне нельзя находиться в этой зоне.

— Что мы здесь делаем? — спрашиваю я, когда он берёт меня за руку и помогает выйти из машины.

— Ты когда-нибудь летала на вертолёте? — его вопрос застаёт меня врасплох.

Я открываю рот, чтобы ответить, но в горле пересыхает. У меня учащается сердцебиение, и я кашляю. Я ужасно боюсь летать, самолётов и высоты в целом. Я никогда не каталась на американских горках и не ходила в походы в горы. Акрофобия для меня не просто слово.

Дэнни смеётся, видя моё замешательство:

— Ты в порядке?

— Прости… просто… я до ужаса боюсь высоты. И нет, я никогда не летала на вертолёте. Когда бы у меня вообще появилась такая возможность?

Он качает головой и наклоняется к моему уху:

— Значит, ещё одно «впервые», в котором я поучаствую. — Он широко ухмыляется.

От его слов у меня буквально отвисает челюсть. Я слегка отталкиваю его:

— Дэнни! Я ни за что не полечу на вертолёте! Да и вообще, мне, наверное, здесь находиться запрещено.

— Запрещено, но, как я уже говорил, один мой хороший друг — пилот «Блэк Хоука». Я хотел показать тебе, каково это — летать на нём.

Его рука находит мою, пальцы переплетаются, и он настойчиво тянет меня за собой. Я пытаюсь сопротивляться, но его хватка лишь усиливается.

— Нет, Дэнни, остановись! Я боюсь летать! — отчаянно вырываю руку, но тщетно.

Мы приближаемся к группе военных в камуфляже, стоящих возле работающих вертолетов. Я буквально упираюсь и тяну назад, как ребёнок, которого тащат за руку, пока он закатывает истерику.

Но чем ближе мы подходим, тем сильнее мне становится неловко. Я перестаю вырываться. Щёки горят. Я всё ещё в медицинской форме, а ветер от винтов начинает усиливаться, покрывая кожу мурашками. Дэнни одет в тёмно-зелёную футболку — оттенок настолько глубокий, что почти коричневый, — чёрные брюки «Oakley» и ботинки.

Мы останавливаемся в нескольких шагах. Все мужчины поворачиваются к Дэнни — на лицах широкие улыбки, они явно рады его видеть. Наконец он отпускает мою руку.

— О, посмотрите-ка, кто это у нас? Сам мистер Мрачный Жнец решил составить нам компанию на сегодняшнем вылете.

Высокий, привлекательный мужчина подходит к нам и протягивает Дэнни руку. Они обнимаются по-братски, хлопают друг друга по спине, а затем Дэнни так же тепло здоровается с остальными четырьмя мужчинами. Неужели все здесь знают Дэнни?

— Ты же знаешь, я никогда не упускаю шанс полетать, Рид. Если бы мне так не нравилось быть на передовой, я бы давно летал с вами и управлял этими крутыми штуками, — говорит Дэнни и подмигивает. Он улыбается, сверкая ровными белыми зубами, и от этого захватывающего, дерзкого выражения его лица у меня едва не подкашиваются ноги.

Я неловко стою позади него, буквально прячась за его огромной спиной.

— Так это и есть Ари? Медсестра, которая помогла спасти жизнь Рукера? — раздаётся незнакомый голос, Дэнни отходит в сторону, и моё укрытие исчезает. Должно быть, он рассказывал им обо мне.

Чёрт. Теперь придётся общаться. А это как раз то, что я люблю меньше всего.

— Привет… — мой голос срывается, я прочищаю горло и неловко машу рукой, стоя рядом с Дэнни.

Один из мужчин — лысый, с грубоватой внешностью — окидывает меня взглядом сверху вниз, а затем протягивает руку для приветствия. Его взгляд вызывает у меня дискомфорт. Дэнни чувствует моё напряжение и кладёт руку на мою поясницу, словно посылая им негласное предупреждение.

— Мы можем из-за этого вляпаться в неприятности, но друг Жнеца и Рукера — наш друг, — говорит он. Я пожимаю руку и киваю в ответ.

— Ладно, пора, народ, летим! — Рид хлопает в ладони, машет рукой над головой и направляется к «Блэк Хоуку».

Вертолёт оглушительно грохочет, от работы механизмов всё тело вибрирует, когда мы взлетаем. Перед нами уже поднялись в воздух три «Блэк Хоука», мы — последние. Сердце колотится так, что, кажется, готово выпрыгнуть из горла; я задыхаюсь от волнения, сидя рядом с Дэнни. Он же, наоборот, совершенно спокоен; видно, что для него такие полёты привычны. Посреди «Блэк Хоука» есть люк, и он открыт. Мы сидим в задней части вертолёта, там нас закрывает корпус машины, так что пилоты нас не видят. Я вцепилась в ремни безопасности так крепко, что костяшки пальцев побелели.

Ненавижу летать. Да, я говорила ему, что хочу летать, но имела в виду волшебным образом — как Питер Пэн или с крыльями за спиной. Это была фантазия. Я панически боюсь высоты. Каждый раз, когда оказываюсь в самолёте, в голову лезут самые нелепые мысли, а сейчас я вообще в вертолёте. И всё же… с Дэнни это, наверное, самый романтичный поступок, который кто-либо когда-либо совершал для меня. Да, мне страшно, но рядом с ним я чувствую себя в безопасности в любой ситуации.

Он мало что может сделать во время миссии. И потому этот жест — нечто особенное.

Мы с Дэнни одни в кабине; два пилота впереди ведут вертолёт.

— Расслабься. Я просто хочу свозить тебя на Луну, Ари, — говорит он с насмешкой. Его убийственно обаятельная улыбка будто прожигает меня. — Обычно в «Блэк Хоуке» помещается около одиннадцати бойцов. Но сегодня здесь только мы.

— Знаешь, ты до сих пор не ответил на мои вопросы о брате. Я заслуживаю ответа, — изо всех сил стараюсь перекричать шум ветра и рёв лопастей.

Лицо Дэнни каменеет, и я тут же жалею, что завела этот разговор. Каждый раз, когда я пытаюсь заговорить об этом, он закрывается. Возводит высокую стену, которую я не могу преодолеть. Как ни стараюсь её разрушить, он не поддаётся.

— Я знаю, — отвечает он и переплетает наши пальцы.

Но я всё равно буду добиваться ответа. Что бы ни сказал Кейн, я уверена: вся история не сводится к одному обвинению против Дэнни. У любой истории есть несколько сторон, и я должна услышать его.

— Да, заслуживаешь, — Дэнни крепче сжимает мою руку и смотрит в открытый люк.

Вертолёт резко кренится, и я падаю прямо на колени Дэнни. Голова упирается в его грудь, но он успевает сохранить равновесие, вцепившись в ремни, закреплённые на стене. Его бицепс напрягается, мышцы резко выступают, и от одного этого вида к моему лицу мгновенно приливает кровь.

Мы какое-то время сидим молча. Я смотрю, как яркие звёзды мерцают на тёмно-синем небе, и в этот момент меня накрывает странное, полное спокойствие. Страх полёта постепенно отступает. Всякий раз рядом с Дэнни даже самая опасная ситуация кажется… нормальной. Даже если бы у меня началась настоящая паническая атака, одного его взгляда хватило бы, чтобы всё стало легче. Рядом с ним я всегда чувствую себя в безопасности.

Он обнимает меня за плечи, словно защищая, и я прижимаюсь ближе. Его запах сводит меня с ума. Я лежу у него на плече и понимаю, что с тех пор, как приехала в Ирак, ещё ни разу не чувствовала такого спокойствия. Я и не подозревала, что у Дэнни есть такая сторона.

На высоте в тысячу футов холодно. Пронизывающий воздух заставляет дрожать, и единственное, что согревает, — тепло тела Дэнни. Я смотрю, как в небе медленно плывут тёмные облака, и его нежный жест вдруг меняется, наполняясь тёмным желанием: он мягко сжимает мои волосы, притягивает меня вниз, и я встречаю его напряжённый взгляд.

Я прикусываю губу, а в животе уже кружится вихрь желания.

— Почему при лунном свете ты так сводишь меня с ума?

И в следующую секунду он впивается в мои губы. Второй рукой обхватывает моё лицо с другой стороны, удерживая меня на месте, его язык жадно исследует мой рот. Наши губы двигаются в унисон, быстро, тяжело, с той самой безрассудной жаждой.

— Боишься летать, говоришь?

— Да, — отвечаю, не отрываясь от его губ.

Дэнни отстегивает свой ремень безопасности и меня охватывает паника. Я перестаю дышать, глаза расширяются.