— Черт, прости, детка. Прости меня. Не знаю, что на меня нашло. — Он начинает целовать меня в щеку, а я смотрю на него с ужасом.

Затем слезает с меня и поднимает с земли.

Он только что меня ударил. Впервые поднял на меня руку, и я оцепенела.

Он ударил меня.

— Прости, детка. Правда. Я просто скучаю по тебе. Я хочу тебя. Хочу большего, и мне жаль… этого больше не повторится. — Шейн начинает умолять меня остаться с ним подольше. А я не могу говорить. Не могу пошевелиться. Вместо этого чувствую вину за то, что не смогла дать ему то, в чем он нуждается.

— Вот до чего ты меня доводишь. Я так сильно тебя люблю, что просто завожусь от одной мысли о том, каково это — заниматься с тобой любовью. — Шейн плачет мне в плечо, слезы просачиваются сквозь мою тонкую футболку. Он прижимает меня к своей груди так крепко, а я в замешательстве глажу его по спине.

— Я просто хочу заниматься с тобой любовью. Вот до чего ты меня доводишь, — повторяет он.

Вот оно. Он наконец это сказал. Он любит меня.

Тогда я ещё не знала, что это было лишь началом того, во что превратятся наши отношения.

— Обожаю, когда прямо внутри есть кофейня, — улыбаюсь я, допивая айс-кофе и шагая следом за Мередит и Эмилией. Эмилии нужно разобраться со свадебным списком, и Мередит ей помогает.

— Если бы меня не проносило каждый раз после этой дряни, я бы её любила. Так что останусь на своих фруктовых коктейлях, — фыркает Мередит, и Эмилия смеется.

— Девочки, вам нужно на примерку к свадьбе! Она уже в следующем месяце. На этой неделе отведу вас в салон. Нужно с этим покончить. Одной проблемой меньше, — говорит нам Эмилия, пока мы ходим между рядами.

— Конечно, жду не дождусь. Я впервые буду подружкой невесты! Я так рада за тебя и Гарри. Вы давно к этому шли, и я безумно счастлива за ваш счастливый финал, — говорю, обнимая её одной рукой.

— Я тоже. Не представляю себя ни с кем, кроме Гарри. Знаю, я еще молода, но мне плевать, кто что думает. Гарри двадцать пять, мне двадцать два. Чувствую, меня будут осуждать за то, что выхожу замуж слишком рано или слишком поздно. Неважно. Он — тот самый, — разглагольствует Эмилия, и в ее голосе слышится раздражение. На нее посыпалась критика от всех подряд из-за брака с Гарри. От семьи, от друзей. Она на взводе, но я ею горжусь. Она не позволила никому помешать ей выйти замуж за мужчину ее мечты.

— А что насчет тебя, Ари? — спрашивает Мередит, разворачивая свой сэндвич-панини.

— А что со мной? — переспрашиваю в замешательстве, вскинув бровь.

— Думаешь, Дэнни — твой «тот самый»? — поддразнивает Мередит, и я замираю, пожимая плечами. Не знаю, тот ли он, но кажется, что да. Мы только познакомились, и это был вихрь эмоций, безумия и похоти. Между нами возникла неоспоримая химия за такой короткий срок. Когда мы были вместе, я не могла соображать. Один его вид лишал меня сил. Его голос, то, как он двигается, его походка, его амбиции, страсть к карьере, его запах, улыбка. То, как он меня защищал. Я полностью очарована Дэнни.

Мередит откусывает панини, и от одного вида того, как она ест, мой желудок делает кувырок. Запах курицы и бекона доносится до меня, и он просто отвратителен.

— Что не так? — спрашивает Мередит с набитым ртом, а я прижимаю ладонь к губам, чтобы меня не вырвало.

— Запах твоего сэндвича, — говорю, морща нос.

— Какой-то желудочный вирус? — спрашивает Эмилия, участливо потирая мне спину.

— Или она беременна, — бормочет Мередит с набитым ртом.

Сердце уходит в пятки, глаза округляются. Я чувствую, как бледнею, а мысли начинают нестись вскачь.

Нет, не может быть. Черт. Ни за что. Исключено. Хотя…

— О боже. Ты беременна? — Мередит сглатывает, а меня начинает трясти.

У меня не было овуляции, когда мы переспали. Цикл у меня всегда нерегулярный, поэтому я пользовалась приложением. Я помню это, потому что проверила сразу после секса — я была в безопасной зоне. Я проверяла…

Блядь, блядь, блядь.

— Черт.

Начинаю задыхаться. Эмилия и Мередит обеспокоенно переглядываются.

— Так, эта бедняжка сейчас в обморок упадет. Мы купим тест прямо сейчас. Мы же в «Target», в конце-то концов. Тут и туалеты есть. Давайте не будем переживать раньше времени. — Эмилия убегает в отдел планирования семьи, а у меня начинается истерика. Тревога берет верх, кожа становится влажной и липкой.

Если я беременна… нет, я не стану даже продолжать эту мысль.

Мы с Дэнни познакомились только в этом году. Знаю, такое случается сплошь и рядом, но все же. Это не может происходить со мной. Всё слишком быстро. Слишком рано. Я не знаю, что буду делать. Я слишком молода, чтобы стать матерью.

Работа у меня стабильная, слава Богу, но мама? Господи… мама. Она до сих пор считает, что я девственница, ради всего святого. Хотя вообще-то меня не должно волновать, что она подумает. Это неважно. Мне давно пора было выстроить с ней границы. Это уже давно назрело. Мне, блин, за двадцать. Я успешная медсестра. Хорошая дочь.

Мы быстро проходим через кассу самообслуживания, и я бегу в туалет. Захожу в пустую кабинку, спускаю штаны и мочусь на тест.

Эмилия и Мередит влетают в туалет следом, бросая свои вещи на раковины.

— Ну что, мы станем тетками или как? — Мередит нетерпеливо хлопает в ладоши. Эмилия шлепает ее по плечу, заставляя замолчать. Я привожу себя в порядок и спускаю воду. Сердце колотится, но я не знаю, как успокоить нервы.

Выхожу из кабинки и кладу тест на стойку экраном вниз, чтобы не видеть результат. Нужно подождать пару минут, и это ожидание сводит меня с ума.

— Мне бы сейчас не помешало пару слов поддержки, — хриплю, глядя на себя в зеркало. Я всегда хотела быть матерью. Но только после свадьбы. Сначала муж — таким всегда был план. Но в последнее время всё в моей жизни идет не по плану.

— Ты не беременна. Мередит сумасшедшая. Все с тобой хорошо. У тебя просто вирус, — щебечет Эмилия высоким голосом.

— Или беременна, — невозмутимо вставляет Мередит.

— Клянусь, Мередит, если ты не заткнешься! — восклицает Эмилия, сверля ее взглядом.

— Что? Если она беременна, я буду только рада. Я избалую этого ребёнка! Буду сидеть с ним всё время.

Мы с Эмилией одновременно замираем и смотрим на неё как на безумную.

— Ты не будешь сидеть с ребёнком, — говорим хором.

Если я беременна, я буду сохранять позитив, несмотря ни на что. Я искренне верю, что все будет хорошо. Не знаю, что почувствует Дэнни, но уверена, он примет ребенка… примет же? Если я не беременна, то смогу выдохнуть, вернуться к обычной жизни и как можно скорее сесть на противозачаточные. Я не планировала вести половую жизнь в Ираке, поэтому не думала, что они мне понадобятся.

Время пришло. Переворачиваю тест, прислонившись спиной к стене, чтобы Мередит и Эмилия не видели. Руки дрожат, тело потеет, а тошнота накрывает, как цунами.

Я смотрю на результат и роняю тест.

Я вхожу в кабинет врача, чувствуя оцепенение. На стенах нейтрального желтого цвета висят фотографии беременных женщин и новорожденных. Мать троих детей, на вид уже в глубоком третьем триместре, сидит и листает журнал. Я отмечаюсь у администратора, после чего мне вручают кипу бумаг для нового пациента.

Заполнив гору анкет, жду, пока ассистент врача вызовет меня.

Узнав о беременности, я отгородилась от всех. От друзей, от матери. Это слишком значимый момент, и я хочу переварить его в одиночку. Моя жизнь навсегда изменилась за столь короткий срок, и я изо всех сил стараюсь оставаться той самой «позитивной, милой Ари», которой была всегда.

От Дэнни по-прежнему нет вестей. Я ничего не знаю. Не знаю, как он, когда вернется и спасла ли его группа Дэймона. Это сводит меня с ума. Теперь, зная, что ношу его ребенка, я волнуюсь еще сильнее. Я хочу, чтобы он был в порядке. Мне нужно, чтобы он был в порядке. Я не хочу, чтобы на моем пороге снова когда-либо появились люди в форме. Я беременна и даже не могу сказать об этом отцу. Этот военный мир доводит до исступления. Я не могу позвонить ему, а он — мне. Впрочем, я и не хочу сообщать Дэнни такое в смс или по телефону. Подожду его возвращения. Всё зависит от того, насколько затянется его миссия.