У меня перехватывает дыхание. Я изо всех сил стараюсь сдержать слёзы. Продолжаю расчесывать её волосы, пока она делает паузу.

Не плачь. Не плачь. Не. Плачь.

— Однажды, когда нас пытали, он спас мне жизнь, — её голос срывается. Я стою молча, давая ей необходимое время, чтобы рассказать свою историю. — Один мужчина держал меня, а другой насиловал на глазах Дэймона. Они хотели, чтобы он слышал мои крики. Хотели сломать его.и меня, — чтобы мы выдали им сведения о нашем подразделении и военных постах… Поэтому они насиловали меня. Избивали нас, морили голодом, пока мы не оказались на грани смерти. Однажды… эти мерзавцы снова потребовали от нас информации, но мы, как всегда, не сдались. И тогда…

Она замолкает, подтягивает колени ещё ближе к груди. А внутри меня всё рушится. Я не хочу, чтобы она продолжала. Не хочу слышать подробности того ужаса, через который она прошла. Но если сейчас я могу быть для неё тем человеком, который выслушает — я буду слушать.

— Они раздели меня догола перед Дэймоном. Заставили его смотреть.

Вайолет начинает безудержно рыдать, задыхаясь. Я перестаю расчесывать её волосы и осторожно кладу руки ей на плечи, пытаясь утешить.

— Тебе не обязательно продолжать. Я…

Вайолет перебивает меня:

— Нет! Дай мне договорить! Я не могу больше держать это в себе. Дай мне выговориться, пожалуйста! Я не хочу, чтобы всё это оставалось у меня в голове… пожалуйста!

Она резко поворачивается ко мне, поднимает взгляд, умоляя. И мне так хочется обнять её, как родную. Старшую сестру, которой у меня никогда не было. Слеза скатывается по моей щеке, и я молча киваю.

— Они раздели меня догола. Развели огонь, взяли чёртову горящую палку и прижали к моему бедру. Я кричала, а Дэймон трясся на своём стуле. Я смотрела на него, пока меня жгли, а эти… эти чудовища смеялись. Они так увлеклись пытками, что не заметили, как Дэймон ломал руки, пытаясь вырваться из пут. Я не выдержала, кожа горела, боль была невыносимой… и я плюнула в лицо тому, кто держал палку, — она усмехается, но усмешка выходит злой. — Ему это не понравилось. Он перестал меня жечь, но не потому, что передумал. Просто решил убить меня за это. Он пришел в ярость, бросил палку и схватил мачете. Другой ублюдок пытался остановить своего приятеля, уговаривал его, но тот уже рвался к моему горлу. И тогда Дэймон вырвался и повалил его на землю, выбив мачете из руки.

Она снова заходится рыданиями.

Я тоже плачу. Я потеряла контроль. Беззвучно плачу у неё за спиной, всё моё тело дрожит, и мне кажется, будто я больше не узнаю мир, в котором живу. Осознание того, сколько в нём зла, обрушивается на меня с такой силой, что хочется просто исчезнуть. Вот от чего Дэнни пытался меня уберечь. Вот о чём он не хотел, чтобы я знала. Теперь я понимаю. Чёрт, теперь я действительно понимаю.

— Они сцепились, но их было двое против одного… и они избили его до потери сознания. На целый день. Он спас мне жизнь. А я… я злилась. Злилась на него за то, что не дал им просто убить меня. За то, что позволил себя так избить.

Она плачет, закрыв лицо ладонями. Пульс подскакивает, давление опасно растёт. Стресс от рассказа взбудоражил все показатели жизнедеятельности, и я стою, застыв на месте, не зная, что делать. Колеблюсь. Наконец решаюсь: мягко обнимаю её сзади, прижимаю к себе, надеясь, что она почувствует, что больше не одна.

— Ты не одна. Ты здесь, сейчас. Тебе не придётся проходить через это в одиночку. Скоро ты будешь рядом с семьей и друзьями. И если захочешь, я дам вам свой личный номер. Когда понадобится поговорить, я рядом, — говорю я.

Вайолет всхлипывает, вытирая слёзы.

— Они должны его вернуть, — шепчет она. Слёзы текут и по моему лицу, я торопливо вытираю их тыльной стороной ладони. — Они обязаны вернуть его, чтобы я смогла на него накричать. Поссориться с ним. Обнять его. Чтобы сказать ему, что люблю. Я так и не сказала ему этого, чёрт возьми. Мы были вместе всего пару месяцев, и мне плевать, что подумают другие… но я знаю. Я знаю, что люблю его с того самого дня, как мы встретились. Я, блядь, люблю его, — её голос приглушен ладонями, но я отчетливо слышу каждое слово.

— Он знает, мисс Редд, он знает, — говорю я. Прочищаю горло и выпрямляюсь, затем снова беру расческу. Я мало знаю о Дэймоне, но уверена: он должен был понять, что она его любит, — по тому, как она о нём говорит. И я знаю, что он чувствует то же самое.

— Я так благодарна тем, кто меня спас. «Морским котикам» Райдеру, Рукеру, Слотеру, они всегда будут занимать особое место в моём сердце. Даже Зик, — добавляет она тихо.

Когда она упоминает Дэнни, я изо всех сил стараюсь не улыбнуться. Продолжаю расчесывать её волосы, и показатели постепенно приходят в норму. Она ложится на бок — на тот, где рёбра целы. Пока на экране идёт марафон «Парков и зон отдыха», Вайолет рассказывает мне всё больше о Дэймоне. Говорит, что это помогает ей чувствовать себя лучше. Она делится тем, как они познакомились, как он выглядит, рассказывает о своей службе в армии. Когда она вспоминает его, иногда даже смеётся, и я понимаю: это помогает ей держаться.

— Кстати… зови меня просто Вайолет, — она не отрывает взгляда от Энди и Эйприл на экране. — Ты когда-нибудь испытывала такое? — спрашивает она.

— Что именно?

— Любовь с первого взгляда?

Её вопрос накрывает меня, как ураган. Я заканчиваю заплетать ей косу и закрепляю её на конце. В памяти всплывает тот вечер, когда я впервые встретила Дэнни. Таинственный мужчина, который так легко считал мои эмоции. В нос будто снова ударяет запах сигарет и виски, а в животе поднимается знакомое волнение.

Я усмехаюсь.

— Мне всего двадцать два, — пожимаю плечами.

— И что с того?

Я в туалете. Рыдаю. Сижу на полу, плачу, не заботясь о том, что здесь грязно. Чувствую себя слабой и опустошённой. Я прочувствовала боль Вайолет, её муку, сквозь её рассказ и слёзы по Дэймону. Теперь это её жизнь. Через несколько дней её переведут обратно в Соединённые Штаты для продолжения реабилитации, но у меня не хватило духу сказать ей об этом. Я знаю, она воспримет это тяжело. Не хочу даже представлять, что она почувствует, узнав, что оставляет Дэймона позади. Я не осужу её, если она захочет поджечь весь мир. Я бы сама поступила так же, если бы смогла таким образом вернуть брата.

Моя смена закончилась двадцать минут назад, но у меня не было душевных сил уйти, не выплеснув то, что я услышала. Я совершенно забыла о Дэнни.

Около десяти вечера я чувствую себя отвратительно. До сих пор не приняла душ, и это вызывает у меня отвращение. Больше ждать не могу, решаю воспользоваться одной из душевых для дежурного персонала в больнице. Я раздеваюсь, заворачиваю одежду в рюкзак и встаю под струи воды. Горячая вода — это блаженство. Чем дольше я стою под ней, тем больше стресса покидает моё тело. Но вопрос Вайолет всё ещё звучит в моей голове.

Любовь с первого взгляда?

Чувства, которые я испытываю к Дэнни, сильны, но… я всё ещё не знаю его по-настоящему, хотя он заставляет меня чувствовать, будто я могла бы провести с ним всю оставшуюся жизнь.

Душ занял совсем немного времени. Я быстро заканчиваю, натягиваю одежду и выхожу. Когда моя смена подошла к концу, Вайолет снова уснула. После того как она выговорилась и выплеснула все ужасы, которые носила в себе, ей стало немного легче. Она умоляла меня выслушать её, но я и без того была готова слушать сколько угодно. Эта бедная девушка уже никогда не будет прежней, но, возможно, со временем она сможет исцелиться. Может, когда снова окажется рядом с Дэймоном, почувствует себя цельной.

Я беру рюкзак, закидываю его на спину и направляюсь в холл. Дэнни нигде не видно, и это сбивает меня с толку. Он говорил, что будет ждать здесь. Я ещё раз оглядываю холл по обе стороны: вижу лишь нескольких солдат, ожидающих приёма, но Дэнни нет. Может, он завалился спать, решил отдохнуть перед отъездом.