И когда в его глазах отражается пламя костра, тело Дэнни напрягается, а прекрасная улыбка медленно гаснет.

Дэнни сжимает челюсть и будто уходит в собственные мысли. Замирает, и я невольно теряюсь, не понимая, что с ним происходит. Кажется, проходят целые минуты, пока я смотрю, как в его голубых глазах отражается огонь. Он даже не моргает и продолжает смотреть в пламя.

От его поведения во мне растёт тревога. Я касаюсь его плеча, и это выводит его из оцепенения.

— Дэнни? Всё в порядке? — спрашиваю, хмурясь. Желание докопаться до причины не даёт покоя.

Дэнни прочищает горло. Всё ещё не отводя взгляда от огня, освещающего пляж, он наконец моргает и допивает остатки виски.

— Всё нормально.

Его голос холодный, без единой эмоции, ко мне возвращается та сторона Дэнни, которую я не люблю. Замкнутый, загадочный. Это каменное выражение лица мне слишком хорошо знакомо, и оно мне не нравится.

Я убираю руку с его плеча, и она бессильно падает вдоль тела.

Стиснув зубы так, что на скулах заиграли желваки, он наконец отворачивается от костра.

— Ещё виски. И не прекращай наливать, пожалуйста, — просит он бармена, будто заставляя себя звучать нормально. Бармен кивает, наполняя бокал.

Что сейчас произошло?

— Твою мать, да! — Лопес хлопает его по плечу, смеясь и подбадривая, но Дэнни не реагирует. Он даже не вздрагивает.

Я прикусываю губу, колеблясь, пока разворачиваюсь и иду к костру. Мне кажется, лучшее, что я могу сейчас сделать, — дать ему пространство. Ноги вязнут в песке, и каждый шаг будто утягивает меня вниз.

В голове роятся вопросы, и я начинаю нервничать. Я снова и снова напоминаю себе, что завтра будет день вопросов и ответов. Но не сегодня. Завтра.

Ничто не испортит ночь его возвращения.

Тосты на свадьбе были эмоциональными. Люди, любящие и Эмилию, и Гарри, желали паре счастья и давали советы для долгого брака. Я выступала одной из первых.

Я села рядом с Мередит после того, как она извинилась за свою грубость. Мы сидели и слушали остальные тосты, но мои мысли были далеко. Я переживала из-за Дэнни и того, сколько он пьёт.

Пока я сидела у костра, он ни на минуту не переставал выпивать со своей командой. К настоящему моменту все они уже в стельку. После долгих месяцев в Ираке, наверное, иначе и быть не могло.

— Что ты собираешься делать с Шейном? Мне страшно за тебя и за твою маму. Этот тип меня пугает. Даже представить не могу, каково тебе сейчас, — говорит Мередит.

— Знаю, — бормочу, подавленная стрессом.

— Твоя мама уже знает, что Дэнни вернулся? И как она относится к тому, что сегодня ночью останется дома одна?

— Да, знает. Я написала ей сообщение. Она хочет поговорить с Дэнни о беременности. Уже готовится включить режим мамы-медведицы, но в целом всё нормально. Мы установили систему охраны, так что ей спокойнее, когда меня нет дома.

Мередит кивает.

— А кто тот парень с зачёсанными назад чёрными волосами? Просто огонь, — шепчет она мне на ухо, глядя куда-то мне за спину.

Я оборачиваюсь, щурясь в ту сторону, и взгляд падает на Кейна. Он как раз разговаривает с Дэнни. Дэнни затягивается сигаретой и выпускает дым в воздух.

— Его зовут Кейн. Кейн Слотер. Он служит с Дэнни, — невозмутимо отвечаю, поправляя подол платья.

— Ну ни хрена себе. Они все такие высокие. Это у них обязательное условие, что ли?

Я пожимаю плечами и смеюсь.

— А ведь ты права.

— Мне не помешал бы большой парень, — она игриво двигает бровями, и я смеюсь. — Слушай, ещё раз прости, что вела себя как стерва. Это мои собственные комплексы наружу лезут. У Эмилии свадьба, у тебя беременность… Наверное, я просто слегка завидую, что у вас личная жизнь кипит, а у меня её вообще нет. Там суше, чем в пустыне Сахара.

Мередит вздыхает и складывает руки на груди.

Я качаю головой, закатывая глаза.

— Вот увидишь, когда меньше всего будешь ждать…

Меня прерывает крепкая хватка на плече, но это прикосновение вызывает знакомое ощущение между бедер.

— Извините, что прерываю, но нам пора, — голос Дэнни глубокий и хриплый.

Я оборачиваюсь, сначала замечая его руку на своём плече, потом поднимаю взгляд к лицу. И меня мгновенно закручивает вихрем чувств. Он выглядит иначе, чем раньше. Глаза блестят, и я точно знаю, что он пьян.

То, как он ждет моего повиновения, будоражит. Лицо у него бесстрастное, но голубые глаза говорят совсем другое. Когда я всматриваюсь в них, вижу нетерпение, голодный блеск желания, словно зверь готовится наброситься. Жар прокатывается по всему телу, и соски твердеют под синим платьем. Я сглатываю, когда он тянется за моей рукой, но улыбаюсь и вкладываю ладонь в его. Он с лёгкостью поднимает меня с песка, и внутри всё дрожит от предвкушения. Наконец-то мы останемся одни.

Мы выходим на парковку, и Дэнни, не отпуская моей руки, ведёт меня к своему чёрному Ford F-250.

— Ключи? — спрашиваю я.

— Дай мне самому отвезти нас домой. Я в порядке.

— Нет, не в порядке, Дэнни. Я видела, как ты опрокидывал виски рюмку за рюмкой.

Он замирает, и я понимаю, что он зол, но, кажется, не на меня. Что-то изменилось в тот момент, когда я поймала его взгляд на костре.

— Дэнни… Что случилось, пока меня не было? Ты другой. Что-то изменилось, когда…

Он не даёт мне договорить.

— Когда что?

— Поговори со мной.

— Ари, — глухо стонет он от раздражения.

— Дэнни.

— Я не могу об этом говорить. Ты же знаешь. Это часть моей работы. Я не могу ни черта рассказывать. Со мной всё нормально, он обрывает меня с самым холодным выражением лица, которое я когда-либо видела. Ему даже не нужно ничего больше говорить. Всё написано у него на лице, и это пугает.

В этот момент я ненавижу его работу.

Всю дорогу до его дома мы едем в полном молчании. Ему потребовалось время, чтобы уступить и позволить мне сесть за руль. Я уже поняла: иногда его упрямство берёт верх. Но ясно дала понять, что этот спор ему не выиграть.

Воздух между нами звенит от напряжения, и я не понимаю, откуда оно взялось. На пляже он был так счастлив, когда нашёл меня, а теперь… Теперь я его не узнаю. Мне страшно заговорить, будто одного неверного слова хватит, чтобы сорвать его с цепи.

Негромко играет Коди Джинкс, пока мы едем к его дому сквозь темноту. По дороге почти нет населенных пунктов. Я слежу за навигатором: до ранчо меньше часа.

И всё это время у меня в голове крутится одна мысль…

Может быть, я совсем не знаю Дэнни.

Я чертовски ненавижу возвращаться дома. Жажда вернуться на задание всегда начинает преследовать меня, стоит только ступить на американскую землю. Потребность продолжить миссию поглощает целиком. Ничего не могу с этим сделать. Я это не контролирую. Первый же день дома, а мне уже хочется обратно в Ирак или на следующую операцию. Моя работа всегда будет для меня на первом месте. Всегда.

Быть «морским котиком» — это вся моя суть. Родители выжгли эти амбиции в моей голове, будто клеймо скоту. Ничто не имеет значения, кроме уничтожения мирового зла — по одной операции за раз.

Но она права… Ари слишком чуткая и сострадательная, она слишком быстро распознала моих демонов. Именно это я люблю в ней больше всего. Когда пламя костра привлекло мой взгляд, меня сразу отбросило к телу Дэймона, которое безжалостно уничтожил огонь. Душа, которую я не смог спасти. Человек, которого я подвёл.

Вид Ари, смотрящей на разбивающиеся волны, когда я нашел её… она единственная причина, по которой возвращение домой не кажется мне полным кошмаром. Я предвкушал момент, когда снова заключу её в свои объятия, с того самого дня, как оставил её спящей в своей комнате в казарме.

Ради неё стоит быть дома. Стоит мне оказаться рядом с ней, и всё в моём испорченном мире становится хоть немного лучше.

Она действительно лучшее, что когда-либо случалось со мной.