— Вызывай «зелёных беретов». Редд у нас, ей срочно нужна помощь. Остался Дэймон Хоук. Ты видишь его? — говорю я Кейну, направляя Редд к пролому в стене, который мы проделали.

Рукер следит, как она приближается к выходу, — и тут сквозь пробитую нами брешь врывается группа из семи «зелёных беретов». Один из спецназовцев подхватывает её на руки; она плачет, уткнувшись ему в плечо. На миг я чувствую удовлетворение, видя, как её уносят в безопасное место, но адреналин снова подстёгивает: работа не закончена.

— Чёрт, Дэнни, они увели Хоука из комнаты. Спускают вниз. Я потерял его из виду. Вы можете столкнуться с ними, — быстро докладывает Кейн.

Я тут же разворачиваюсь, и Рукер тоже. Он слышит голос Кейна у себя в ухе.

«Зелёные береты» окружают камеру пыток; все держат на прицеле единственную дверь. Мы с Рукером ближе всех к выходу. Что-то не так. Ни движения, ни звука шагов. Кейн сказал, они спускаются…

Внезапно в проём летит граната. Мы с Рукером молниеносно отскакиваем, разворачиваясь спиной к месту взрыва.

— Граната! — орёт Рукер, и все бросаются прочь.

Мы успеваем отбежать на безопасное расстояние, но тут приходит удар. Взрыв сотрясает нас до самых костей. Мы с Рукером и «зелёными беретами» выдерживаем этот разрушительный удар, вокруг клубится дым, но, боже, это всё равно чертовски больно.

Один из «зелёных беретов» кричит:

— По нам ведут огонь!

Пули прошивают пол — прямо в нас. Снизу. Разлетаются во все стороны.

Что за хрень?!

Нам пришлось прервать спасательную операцию. Обстановка стала слишком опасной: мы потеряли Дэймона Хоука из виду. Эти твари соорудили под зданием туннель и обстреливали нас и снизу, и со всех сторон снаружи. Завершить миссию не было никакой возможности, и это злит меня до глубины души. Внутри всё пылает, я на грани. Мысли крутятся вокруг Дэймона, и жжёт осознание, что его продолжат пытать. Мы оставили солдата в руках врага, хотя были так близко…

Я тяжело дышу, прислонившись головой к стенке вертолета. Все молчат, настроение подавленное — задание осталось невыполненным. Каждый напряжён до предела в тёмной кабине «Чинука», несущего нас на базу. Я провожу рукой по бороде. Чёрт, как же хочется закурить.

Мы высоко в небе, а всё, чего я хочу, — заставить пилота развернуться обратно к деревне, чтобы отправить ещё несколько душ прямо в ад.

— Дэнни… ты ранен, приятель. Не чувствуешь? — в голосе Кейна тревога; он смотрит на моё плечо. Я пытаюсь уловить хоть отголосок боли, понять, где рана… но ничего.

— Где?

— Похоже, у тебя пробито плечо от взрыва гранаты. Должно быть, тебя зацепило осколком. Кровь проступает сквозь форму, брат.

Если рана настолько серьёзная, руководство отстранит меня до полного выздоровления. А значит, я не смогу завершить миссию вместе с командой, пока не поправлюсь.

— Чёрт.

— Ари, ты установила капельницу в третьей палате? — спрашивает доктор Диас, стоя за стойкой в отделении неотложной помощи армейского госпиталя. Я работаю здесь уже три месяца и успела многому научиться. Спасла и помогла стольким военным — и мужчинам, и женщинам, — что начала чувствовать: это моё предназначение на всю оставшуюся жизнь.

— О, извините, я давала лекарства пациенту в девятой палате. Сейчас всё сделаю, доктор.

Доктор Диас слегка улыбается и снова опускает взгляд в планшет, продолжая писать.

Сегодня невероятно напряжённая смена. Во время учений что-то пошло не так, к нам поступает много военных из разных подразделений с тяжёлыми травмами.

Я беру всё необходимое для капельницы и направляюсь к палате. По пути заглядываю в карту пациента, чтобы ознакомиться с назначениями. В отделении все двери стеклянные, прозрачные. Я останавливаюсь перед одной из них, изучая указания врача. Затем поднимаю взгляд, чтобы прочесть фамилию пациента в правом верхнем углу и она кажется мне знакомой.

Митчелл, Ш.

— Ари-кексик? Это ты?

Шейн. Услышав его голос, я замираю.

Сердце ухает вниз, ноги едва не подкашиваются. Мой бывший парень-абьюзер лежит здесь. За что Бог меня так не любит? Я поднимаю голову от карты пациента и на секунду перестаю дышать. В груди вскипает ненависть. Глубоко вдыхаю и подхожу к нему.

Я стараюсь не встречаться с ним взглядом и сохраняю профессиональный тон, как с любым другим пациентом. Как будто он не тот, к кому я когда-то испытывала глубокие чувства. Как будто я не знаю его лично. Словно он просто знакомый из прошлого.

— Мистер Митчелл, я поставлю Вам капельницу, — мой голос звучит ровно, без эмоций.

Как только закончу с капельницей, попрошу кого-нибудь из коллег поменяться со мной. Ни за что не останусь рядом с Шейном ни на минуту дольше.

Я игнорирую его присутствие справа от себя, раскладывая всё необходимое для процедуры. Потом подхожу к компьютеру в палате и начинаю вносить записи.

— Знаешь, я никогда не переставал любить тебя. Прости за ту ночь в El Devine. Просто я теряю голову, когда ты рядом.

Я крепко сжимаю челюсти, дыхание учащается.

Сосредоточься на работе. Не позволяй ему разозлить тебя.

— Кстати, откуда ты знаешь Райдера? Он теперь твой парень? — при звуке имени Дэнни сердце ёкает.

— Мои отношения тебя не касаются, — резко отвечаю я.

Шейн смеётся.

— Чёрт возьми, ты отлично выглядишь в медицинском халате.

Он не добивается от меня реакции, хотя я чувствую его тяжелый взгляд на себе. Я продолжаю печатать.

Вздыхаю и закрываю заметки. Завершаю процедуру, деловито подхожу и осторожно беру его за руку, чтобы обработать участок спиртом перед введением иглы. Шейн поступил с тяжёлой травмой левой руки: сильные ушибы, рваная рана, её обследуют на предмет переломов. Кровь проступает сквозь бинты, их нужно сменить как можно скорее. Мысленно отмечаю это для коллеги, которая заменит меня.

Я устанавливаю капельницу и быстро фиксирую её пластырем. Всё это время Шейн не сводит с меня глаз.

— Сочувствую насчёт Пола. Так и не успел тебе сказать… какая трагедия, — в его голосе сквозит сарказм.

Он задевает больную точку, и во мне вскипает ярость. Я наконец даю ему то внимание, которого он добивается. Резко поворачиваю голову, хвост хлещет по щеке. Я смотрю на него в упор. Этот ублюдок улыбается, когда произносит имя Пола. Ярость накрывает мгновенно. Его ухмылка полна злобы — он всегда ненавидел моего брата.

— Никогда больше не произноси имя Пола, — шепчу со злостью.

Шейн наклоняет голову, изображая притворную грусть, насмехаясь. Я резко отодвигаю стул, и он громко скрипит по полу. Хватаю пустую упаковку от материалов для капельницы и выбрасываю её.

— Старший брат теперь не защитит тебя. Он больше не встанет между нами… — бросает мне вслед Шейн.

Что за бред он несет?

Я всё равно его игнорирую, поворачиваюсь спиной и направляюсь к дверям. Этот мерзавец рад, что мой брат погиб. Глаза щиплет от слёз, и они неудержимо текут по щекам — но это слёзы гнева. Мне отчаянно хочется убежать, вернуться домой. Но теперь мой дом — всего лишь маленькая комнатка в казарме, которую мне выделили военные.

— Эй, Ари, что случилось? — меня останавливает одна из коллег, когда я иду по коридору обратно к стойке медсестёр. Берёт за обе руки, стараясь утешить.

Я шмыгаю носом и вытираю его ладонью, чтобы не разреветься окончательно.

— Пациент из третьей палаты просто не даёт мне покоя. Лори, можешь меня подменить, пожалуйста? И ему нужно сменить бинты, — умоляю я, а слёзы всё продолжают литься.

— Конечно, всё, что угодно, — в её голосе звучит искренняя обеспокоенность. Она ласково поглаживает мою руку. Лори — одна из самых добрых моих коллег. Любой другой на её месте в подобной ситуации просто посоветовал бы мне взять себя в руки. — Тогда подмени меня в пятой палате. Я только что оттуда, но пошла за расходниками. У него серьёзная открытая рана на спине, понадобятся швы.