— Здравствуй, Птичка. Рад тебя видеть! Я скучал.

Он окинул быстрым взглядом осунувшееся личико, печально опущенные плечи и плещущуюся в огромных глазах тревогу. Неужели переживает из-за него? Хотя чего это он? У неё умерла любимая родственница, поэтому Настя и выглядит такой измученной.

— Что с тобой случилось? — она присела на краешек стула возле его кровати. — Ты ранен?

— Я же говорил — царапина! Уже скоро всё пройдёт.

— Очень болит?

— Нет, но мне приятно, что ты обо мне беспокоишься, — Олег улыбнулся. — Знаешь, тебе очень идёт этот цвет.

— Спасибо, — печально вздохнула Настя. — Ты любишь клубнику?

На тумбочке появились коробка, бутылка и какая-то упаковка.

— Очень! — он поймал узкое запястье и тихонько погладил пальцем нервно бьющуюся жилку. — Особенно если её принесла ты.

— Здесь ещё сок и минералка, я не знала, что тебе можно, — девушка аккуратно высвободилась.

— Из твоих рук — всё что угодно. Прости, что не позвонил в понедельник. У нас перед заданием забирают мобильники, а вернуть некому.

— Я понимаю. Служба…

— Птичка, честное слово, не обижайся. Я по тебе ужасно скучал. Мне кажется, с нашей прошлой встречи ты стала ещё красивее, — Олег занервничал из-за странной холодности Насти и пытался скорее оправдаться. — Мне жаль твою бабушку и что не могу быть рядом с тобой прямо сейчас. Я сделаю всё, чтобы поскорее вырваться отсюда.

Он смотрел на похудевшую и измученную девушку. Скорбные складки в уголках рта и круги под глазами прибавляли ей десяток лет. Он бы всё отдал, чтобы стереть тревогу с любимого лица! Их взгляды скрестились. Он ухнул в шоколадные омуты, ощущая горечь утраты, тревогу и непонятную вину своей Птички. Она казалась ещё более беззащитной и желанной, несмотря на место и обстоятельства. Ещё бы понять, почему она постоянно отводит взгляд.

— Ты, главное, выздоравливай, — Настя опустила голову, пряча глаза за длинной чёлкой. — С проблемами я справляюсь.

— Точно? — он снова поймал её за руку. — А то у меня другие сведения.

— Тебе не стоит обо мне беспокоиться, — тонкие пальчики ощутимо дрожали в его ладони. — Всё хорошо.

— Птичка, ты такая хрупкая и беззащитная, что самЭц внутри меня трубит и бьёт себя кулаком в грудь от желания помочь и защитить, — Олег умоляюще посмотрел на любимую. — Давай выплачу твой долг, чтобы он над тобой не висел?

— Олег, извини, но я замужем и не могу принять деньги от постороннего мужчины.

Этого он и боялся. Всего две недели, и отношение Насти стало каким-то отстранённым. Она будто впервые его увидела. И руку постоянно отнимает. Вряд ли смерть бабушки могла так повлиять. Здесь что-то другое.

— Мне казалось, мы сблизились в последнее время.

— Обстоятельства изменились, мне очень жаль, — Настя судорожно вздохнула. — Мы не сможем больше общаться.

Такого развития событий Олег не ожидал и допустить не желал. Нельзя, чтобы она окончательно разорвала их отношения!

— Прости меня!

— За что? Ты не сделал ничего плохого, наоборот, — Птичка смотрела куда угодно, только не ему в лицо. — Просто время всё расставило на свои места.

— Настюша, если тебя оскорбило моё предложение о деньгах — скорее его забудь, я придумаю другой способ тебе помочь.

— Ты тут не при чём, и мне тоже не хочется с тобой расставаться, но моё положение не позволяет…

— Птичка, плевать на положение!

Плевать. Даже если она беременна, это ерунда.

— Нет, так нельзя, — голова опустилась ещё ниже. — Я замужем.

— Вы же подали заявление на развод?

— Василий хочет спасти наш брак. Он позвонил и сказал, что подумал и решил попробовать всё сначала, когда вернётся.

В грудь Олега медленно погружалась раскалённая игла боли.

— Неужели ты всё ещё его любишь? Посмотри мне в глаза и скажи правду.

— Не знаю…

— Настя, я не сдамся без боя и буду за тебя бороться.

— Не надо, Олег, пожалуйста, не мучай меня, — она наконец-то подняла на него полные слёз глаза. — Ой, ты побледнел!

— Не обращай внимания.

Медсестра появилась очень кстати

— Расслабляем ягодичную мышцу для получения порции бодрящих инъекций.

Она окинула взглядом диспозицию и осуждающе нахмурилась. Настя перед её строгими очами вскочила со стула.

— Я наверное лучше пойду.

— Настя, обещай не принимать скоропалительных решений! — Олег резко приподнялся на койке и невольно поморщился от боли. — Обещай.

— Лежите спокойно, — медсестра подмигнула Олегу так, чтобы Настя не видела. — Вам вредно напрягаться.

— Хорошо, Олег, выздоравливай, — испуганно пискнула Настя и бросилась к двери.

— Что, не повезло тебе, парень? — фыркнула Танечка. — А на вид приличная девушка.

— Наоборот — Настенька самая лучшая, — он мечтательно улыбнулся.

— Что-то у неё взгляд затравленный.

— Вот вы мне сейчас уколы сделаете, и я это исправлю.

Медсестра хихикнула. Тихо щёлкнул дверной замок. Неужели Настя подслушивала? Да она полна сюрпризов! Замужем… Как бы не так.

Олег вдруг хлопнул себя по лбу. Вот дурак! Чего требовать от девушки, если даже не сказал ей о своих чувствах? Для женщин важны слова. И он просто обязан поскорее выписаться, чтобы произнести их в нормальной обстановке, а не беспомощным овощем на больничной койке.

Дорогу домой она не запомнила. В ушах постоянно прокручивались слова бывшего мужа: «Ты всё ещё моя жена, помни об этом!» — и обещание Олега: «Я буду за тебя бороться». Перед глазами стояло осунувшееся лицо иссиня-бледного парня с лихорадочно блестящими глазами. Может, Настя и наивная, но не дурой. Она прекрасно видела, как повлияли её слова на раненого, и теперь чувствовала перед ним двойную вину. И почему ей так не везёт в любви?

Когда Настя входила в подъезд, глаза уже застилали слёзы. Она даже не заметила, как грубо отпихнула с дороги соседку. За спиной хлопнула дверь и Настя дала себе волю. Неужели ей придётся снова жить с Василием, терпеть его надменный тон, издевательства свекрови и нескрываемое презрение? После его измены в её чувствах к нему что-то сломалось. Да, раньше она не желала верить своим глазам, цеплялась за светлые моменты в прошлом и не хотела развода. Но потом-то у неё появился Олег!

Ну почему, почему ей довелось родиться такой безвольной? Надо было сразу отказать Василию, а она по привычке ему подчинилась! Пускай её Богатырь ещё не признался в чувствах, но они есть, Настя это точно знала. Сегодня обидела хорошего человека, и от этого на душе так невыносимо горько…

А если он вдруг умрёт⁈ Эта мысль болью прострелила сердце.

Настя взвыла волчицей. Раз за разом она билась лбом об стену, наказывая себя за глупость и безволие. Под руки попалась какая-то ткань. Долой! Что-то загрохотало, и ей это понравилось. Она не глядя взмахнула руками, сдёрнув на пол что-то ещё. Задыхаясь от тоски и безнадёжности, она крушила всё вокруг, постепенно продвигаясь на кухню.

Звон разбитого стекла звучал музыкой для измученной души. Ничего толком не видя от слёз, она расшвыривала посуду, сметала всё со столов и остервенело топтала ногами. Соседку Настя опять не заметила, как и бригаду скорой помощи. Фельдшера ловко скрутили беснующуюся девушку, сунули под нос нашатырь, а потом вкололи лекарство.

Когда началась истерика, она даже не разделась, и поэтому паспорт с полисом оказались под рукой. Настя ошалелым взглядом смотрела на нежданных визитёров, совершенно не понимая, что происходит. Вопросы медиков не доходили до её сознания, да и соседку она слышала глухо, как из бочки.

— Бедняжка, на неё всё одновременно навалилось: любимый муж бросил, а уж как она его облизывала! — объясняла фельдшерам пожилая женщина. — Потом бабушка слегла и вот на днях умерла.

— Я так понимаю, в больницу она не поедет? — спросил один из мужчин.

— Не понимает она вас, вон взгляд какой пустой, — соседка всплеснула руками.

— Из родственников кто-то у неё есть?