Руки Олега всё смелее ласкали гибкое тело Насти. Её тихий стон прозвучал для него набатом. Внутри вспыхнул невыносимый жар, погасить который могла только нежность этой удивительной девушки. Сладкие губы, нежные ладошки и приятно мягкий животик лишили его последних крох самообладания.

Олег всегда был прагматиком, но с Настей он становился почти поэтом. Это вызывало в нём удивление, но ничуть не умаляло восторга перед захватившей его любовью. Со своей Птичкой он чувствовал себя неисправимым романтиком. Жечь свечи, танцевать — пожалуйста. Выполнять любые желания? Легко! Тем более когда они полностью совпадают с его.

Настя опустилась на футон, потянула его за собой. У Олега даже мысли о сопротивлении не возникло. Он послушно встал на колени, любуясь своей ожившей мечтой. Птичка в маленьком шёлковом халатике казалась невыносимо хрупкой и беззащитной. Полы раскрылись, как лепестки диковинного цветка, обнажив вожделенную сердцевину — слегка согнутые длинные ножки со сливочными бёдрами и до боли в сердце трогательными щиколотками.

Олег прикрыл глаза и благоговейно коснулся губами этого чуда. Тихий вздох Насти стал наградой. Он целовал маленькие пальчики на ножках, коленки и бёдра, умиляясь едва заметному пушку, покрывающему кожу возлюбленной. Она вся была нежной и сладкой, как бело-розовый персик. Даже их запах похож. Олег наслаждался прикосновениями её пальчиков к затылку и плечам. А уж когда она вдруг царапнула его плечи, будто электричеством прошибло!

От удовольствия у Олега на мгновение сбилось дыхание. Он приподнялся над девушкой, оглядел раскинувшееся на футоне тело. Всё ещё одета. Непорядок. Дрогнувшей рукой Олег потянул за поясок халата. Мгновение, и вот уже Настя лежит в невозможно трогательном кружевном белье.

Похоже оно на взбитые сливки или молочную пенку на капучино — разобраться не получилось. Кружево вызывало единственное желание: поскорее слизнуть всё лишнее с восхитительного женского тела, чтобы уже наконец увидеть его обнажённым! Настя выгнулась с тихим стоном. Тёмный шоколад глаз кипел нешуточной страстью. Олег приник к её губам, всё так же пахнущим клубникой, и трепетно коснулся бретельки. Ещё чуть-чуть — и он увидит свою Птичку целиком, без всяких мешающих обзору глупостей! Он даже зажмурился в предвкушении…

— Просыпайся, спящий красавец, — звонкий голос вырвал его из сонной неги. — Будем готовиться к обходу и переезду.

— Куда? — просипел он.

Расставаться со сладким сном оказалось почти больно. Счастье было так близко! Ещё бы пять минут…

— В обычную палату, — на него с улыбкой смотрела крепенькая девчушка со вздёрнутым носиком. — Хватит, залежался ты у нас.

Олег вздохнул. Опять госпиталь. И, конечно, Насти рядом нет. Только тянет в паху, и простынь вызывающе торчит — вон как медсестричка косится. А клубникой пахнет по-настоящему: целая миска стоит рядом на тумбочке. Он вопросительно посмотрел на девушку.

— Вообще-то сюда продукты не положено, но ваши друзья уж очень настаивали. Говорят, вы от этих ягод сразу оживёте, — она снова стрельнула глазками на вздыбленное бельё. — Сейчас я вам помогу с утренним туалетом и поедем.

— В смысле?

— На каталке, как и положено раненому бойцу.

— А, ну тогда ладно, — Олег выдохнул. — Только я уж сам себя обихожу.

Именно сейчас он никого не собирался допускать до своего тела. Ещё не хватало демонстрировать степень оживления организма. Мало ли что себе напридумывает девчонка в белом халате.

— Не дотянетесь, — слегка кокетничая, она поддела раненого.

— Значит, потом друзья помогут, раз уж они здесь.

— Ну, как знаете, — медсестра обиженно надула губки.

Правильно сделал, что отказался. Слишком активная помощница. Один раз поддашься, потом не расплатишься. Местные медсёстры расхватывают раненых, как горячие пирожки. Всё-таки кого попало в этот госпиталь не направляют. Вот и стремятся девочки пристроиться к надёжному плечу.

— Не подскажете, сколько я уже здесь лежу? — Олег спросил дружелюбно, но без малейшего намёка на флирт.

— Не знаю. Только вышла из отпуска и карты ещё не смотрела, — задрала курносый носик медсестра. — Спросите лечащего врача.

— Да что-то он не говорит… — он попытался надавить на жалость.

— Значит, было не положено, — эту кнопку явно заклинило. — Но раз переводят в обычную палату, то всё расскажут.

— Наверное, вы правы.

Он покосился на миску со спелыми ягодами. Пахло по-прежнему вкусно, но пробовать не хотелось. Прерванный на самом интересном месте, сон осел внутри каким-то мутным настроением и возрастающим беспокойством. Невозможность связаться с Настей рвала душу когтями. Медсестра посматривала на его угощение, однако расстаться со сладким запахом своего первого эротического сна про Настю Олег просто не смог. Сам себя мысленно обозвал маньяком, но на каталку перебрался с миской ягод в руках.

Буду очень признательна за лайки и комментарии! И не забывайте подписываться!

Бабушка умерла ночью. Казалось, только вечером с аппетитом поела, чего за ней давно не водилось, — а утром не ответила на приветствие. Все эти дни она питалась как птичка. Временами чудила: требовала, чтобы её кормила только внучка — боялась, что сиделка отравит. Насте приходилось на всех парах нестись с работы домой, чтобы приготовить ужин, и каждый раз придумывать что-то новое на завтрак.

И вот теперь её не стало…

Осиротевшая девушка с тоской смотрела на заострившиеся черты родного лица. Конечно, она любила папу с мамой, но фактически бабушка заменила археологов, предпочитающих родному городу руины древности на другом континенте. Никого ближе у Насти не было. Что же теперь делать? Если бы родители были дома… Кому звонить? Олегу? Он должен был приехать из командировки неделю назад, но до сих пор не появился…

Она посмотрела на часы. Пора на работу, но как же бабушка⁈ Дрожащие пальцы выбрали в списке контактов номер единственного человека, который мог помочь.

— Доброе утро… — она всё никак не могла сообразить, что именно говорить.

— Настя? — удивился Кипренский. — Ты чего в такую рань, заболела?

— Нет, у меня бабушка умерла… — она жалобно шмыгнула носом.

— Соболезную. Пришли мне на мыло заявление на отгулы, — после секундной заминки скомандовал шеф, — подпишу, чтобы не дразнить одну зловредную гусыню.

— Не знаю, что теперь делать, — заныла Настя. — Как я буду жить…

Очень хотелось выплакаться хоть на чьём-нибудь плече. Кипренский для этой цели подходит меньше всего, но слишком уж сильно тоска рвала душу. И Настя зарыдала, тоненько подвывая.

— В первую очередь — перестань реветь. Выпей валерьянки или чего ты там обычно употребляешь, но только не алкоголь! — в голосе безжалостного шефа звякнул металл. — Во вторую — отправь мне заявление, образец у тебя наверняка есть. Я перезвоню тебе минут через пятнадцать, скажу телефон похоронного агента, он возьмёт на себя все хлопоты. Надеюсь, к этому моменту ты придёшь в себя.

— Спасибо, Данила Александрович! — всхлипнула Настя. — Что бы я без вас делала…

— Анастасия, прекрати ныть, — приструнил её Кипренский. — Ты же личная помощница самого одиозного руководителя нашей компании, изволь соответствовать.

— Я постараюсь, — его строгость помогла ей взять себя в руки.

— Стараться будешь в другое время и в другом месте, — он продолжил распоряжаться, будто в офисе на планёрке. — Жду заявление, распечатаю и подпишу, пока дома. Дату поставь сегодняшнюю.

Настя кивнула, будто шеф мог её видеть, и поплелась выполнять его указания. Настойка пустырника и ромашковый чай помогли слабо, но их запах навевал некое умиротворение. Ноутбук лежал в спальне бабушки, и Настя долго не могла заставить себя за ним зайти. Казалось, если снова увидеть мёртвую старушку, то случится что-то непоправимое.

Помог образ Кипренского. Смелость появилась, стоило Насте представить его хищный прищур. Она на цыпочках прокралась к креслу, где оставила вчера ноутбук, и пулей выскочила в коридор. Сердце колотилось так, будто через горло хочет выскочить из груди.