Настя открыла почту. От родителей снова ничего… Наверное, придётся обратиться за помощью к их коллегам. Сообщение о бабушкиной смерти она всё равно отправила, вдруг они всё-таки выйдут на связь. Потом отыскала нужный шаблон заявления, заполнила. Шеф сразу же прислал в ответ ободряющий смайлик и номер похоронного агента. Не прошло и часа, как на пороге возник пожилой мужчина с искренним сочувствием во взгляде.

Дальнейшее слилось в череду искренних и не очень соболезнований, каких-то бумаг, подписей и выплат. Сбережения таяли, вопросы множились. Хорошо хоть Данила Александрович прислал профессионала. Он взял на себя все заботы, и уже после обеда Настя сидела одна во враз опустевшей квартире. Хотелось забраться под одеяло, свернуться калачиком и вволю пореветь, но почти опустевший счёт не позволил. И Настя открыла очередной роман.

Чтобы не сорваться в истерику, она ещё больше загрузила себя работой. Началась филологическая пытка: вычитка фантастических опусов писателей самиздата. Настя никогда не хотела работать редактором, хотя ей предлагали. Денег мало, а душевные терзания такие, что врагу не пожелаешь. Теперь вот сама взвалила на себя ярмо. И, надо признать, даже небольшие суммы весьма помогали хоть как-то держаться на плаву. Теперь же эта монотонная работа пришлась очень кстати: помогла отвлечься от горя.

Настя устало потёрла глаза и покосилась на часы. Три… Небо за окном уже светлеет. На сон осталось четыре часа. Негусто. Может, вообще не ложиться? Нет, так тоже нельзя. Усталость накапливается, на днях она уже получила один нагоняй от шефа. Какому начальнику понравится исправлять документы за подчинёнными? Настя была уверена, что правильно поставила даты, но из отдела кадров пришёл приказ с ошибкой в названии месяца. Как такое возможно?

Смартфон лежал на столе мёртвым пятном. Олег снова не позвонил и не написал. Настя вся извелась. Она не могла поверить, что этот мужчина мог просто так исчезнуть из её жизни. Он ничего такого ей не говорил, но его голос, жесты — всё было наполнено нежностью. А его забота? Рядом с ним появлялось ощущение защищённости и надежда на счастливое будущее.

Настя понимала: знаток мужской психологии из неё совершенно никакой. Василий выглядел и вёл себя как аристократ в седьмом колене, а в итоге не раздумывая бросил жену ради другой. Умчался в Штаты, оставив её разбираться с ипотекой и разводом. И ведь знал же, какая она беспомощная в бытовых вопросах! Теперь Насте приходится самой отбиваться от нападок уже бывшей свекрови.

На днях вершительница кадровой политики заявилась в приёмную Кипренского, как в свою собственную. Из-под очередной чалмы виднелись фиолетовые волосы, в глубоком вырезе на платье — кружево комбинации. На взгляд Насти, в последнее время Ольга Дмитриевна на работе выглядела слишком уж экстравагантно. И вела себя как престарелая прима столичного театра. Даже не поздоровалась — сразу направилась к двери в кабинет.

Настя опешила от такой наглости. Дома её такое не удивило бы, но на работе⁈ Мысли заметались, путаясь и мешая принять решение. Пять минут назад шеф велел никого не впускать: опрокинул на себя кофе и теперь переодевался. Свекровь наверняка ворвётся к нему в самый интимный момент. Сказать ей? Настя мысленно представила реакцию на фразу: «Подождите, пожалуйста, пять минут, пока Данила Александрович наденет штаны»… Скандал будет фееричный.

Что же делать? Закрывать собой вход в его берлогу поздно. Тем более драка в приёмной — явный перебор, а иначе не получится. Любое препятствие на пути к цели превращало Ольгу Дмитриевну в носорога во время гона: она неслась напролом, не замечая препятствий. Настю будто бес под руку толкнул: палец придавил кнопку селектора. Пускай Данила Александрович сам решает, как поступить с назойливой визитёршей.

— О, знакомое лицо. Странно… — свекровь походя облила Настю презрением. — Удивительное дело, чем ты так смогла привлечь нашего Ходока.

— И вам хорошего дня, Ольга Дмитриевна, — она улыбалась почти искренне. — Данила Александрович занят, подождите, пожалуйста, пока он освободится.

Ольга Дмитриевна уверенно толкнула дверь.

— Для меня у него всегда найдётся минутка.

— Я предупредила, — пожала плечами Настя, с интересом прислушиваясь к происходящему в кабинете.

— Данила, что ты себе позволяешь!

Оставалось надеяться, что раздавшийся грохот — это не шеф, рухнувший под напором кадровички. Всё-таки он весьма привлекательный мужчина с большой харизмой; даже жена и ребёнок не останавливали поток жаждущих опробовать её на себе. Насте далеко не всегда удавалось отстоять неприкосновенность начальства, хотя она и старалась.

— О, какой неприятный сюрприз, — голос Кипренского сочился сарказмом. — Не замечал раньше за вами тяги к молодому мясцу.

— Да как ты смеешь! — нахальная посетительница захлебнулась возмущением.

— Глубокоуважаемая Ольга Дмитриевна, не припоминаю, чтобы мы пили на брудершафт. Это раз. И я уже как-то говорил, что наносить мне деловые визиты надо по предварительной договорённости. Это два. — Насте вдруг стало страшно, такая холодная ярость звучала в каждом слове мужчины. — Немедленно покиньте мой кабинет, или я обвиню вас в сексуальных домогательствах. Это три.

Настя замерла за столом, прижав пальцы к губам, чтобы не ляпнуть чего-нибудь лишнего. Такого развития событий она не ожидала. Кипренский умел осадить любую зарвавшуюся даму, и степень их близости не имела значения. В офисе до сих пор вспоминали скандал с Матильдой и их холодную войну, временами переходящую в горячий конфликт.

— С ума сошёл! Кто тут кого домогается, надо ещё посмотреть! — взвилась бывшая свекровь.

Настя даже зажмурилась, так прекрасно звучало в этом случае слово «бывшая». Наверняка она приложила к разводу немало усилий, ведь поначалу у них с Васенькой всё было прекрасно. О лучшем муже и мечтать было нельзя: интеллигентный, образованный, с прекрасными манерами, нежный… Девушка так замечталась, что вздрогнула от донёсшихся из селектора слов.

— Вы ворвались в МОЙ кабинет, пялитесь на МОЙ голый зад и мешаете переодеваться. — Вжикнула молния на брюках. — Время — между прочим, рабочее — идёт.

Похоже, присутствие свидетелей не помешало Кипренскому одеться. Настя всегда поражалась его невозмутимости. Вот уж кто живое воплощение принципа «если что-то пошло не так — делай вид, что это запланированный эксперимент».

— Совершенно ни стыда ни совести! — Ольга Дмитриевна в очередной раз попыталась возмутиться.

— Да, да. — Настя почему-то живо представила, как шеф поправляет галстук. — В вас нет ничего лишнего.

— Хам!

Дверь кабинета громыхнула, и взбешённая бывшая свекровь выскочила в приёмную. Грудь пожилой женщины вздымалась, будто она пробежала кросс. Лицо покрывали красные пятна, рот злобно кривился. Её взгляд остановился на замершей у ресепшена Насте, глаза хищно сощурились.

— Ты мне за это ответишь!

— Я предупреждала, Данила Александрович занят, вы же сами настояли на немедленном приёме, — Настя профессионально удерживала на лице отстранённо доброжелательное выражение. — Внести встречу с вами в его расписание?

— Нет уж, обойдусь!

Ольга Дмитриевна резко развернулась и прошествовала на выход несколько дерганой походкой. Наверное, её до глубины души поразил стриптиз от ведущего кризис-менеджера компании. Ещё никто на Настиной памяти не позволял себе разговаривать с госпожой Званцевой в таком уничижительном тоне.

Где-то в глубине души вяло трепыхнулась Настина совесть — но очень, очень в глубине. Неожиданно для себя девушка получила массу удовольствия от унижения этой женщины. Она никак не желала забыть о существовании бывшей невестки и при малейшей возможности устраивала пакости. Наверняка и фокус с датами провернула, только как докажешь?

Чего ещё ждать от матери Василия, Настя не знала. На этот раз гроза прошла стороной, но Ольга Дмитриевна никогда не забудет, кто стал свидетелем её унижения. Как долго Кипренский будет прикрывать свою помощницу от нападок? Он и так делает для Насти слишком много.