Василий Ильич часто приглашал Настю в кафе. Говорил, она очень сексуально ест сладкое. Ему нравился её стиль в одежде. Вроде бы яркие свободные вещи подчёркивали творческую натуру. Он подарил ей несколько комплектов украшений, идеально подходящих стилю бохо.

И пускай он далеко не всегда интересовался её мнением, предпочитал всё решать сам, Настя решила, что так даже лучше. Ведь он мужчина. А его слова в кафе про саба и БДСМ — блажь, ерунда. Если двое друг друга любят, то и не такое преодолеют. Они же прекрасно обходились без всякой атрибутики. Васеньке нравились их романтические вечера, он сам говорил.

А как он отстаивал их любовь перед Ольгой Дмитриевной! Она была против их свадьбы. Предупреждала, что из этого ничего хорошего не получится. Выходит, знала про увлечение сына? Как стыдно… Нет-нет-нет. Ей, Насте, не о чем жалеть. Она старалась, что бы там ни говорила свекровь. Наверняка это она подстроила присутствие той женщины у себя в доме.

Перед глазами побежали кадры из отражения в зеркале. Мягко изгибающееся тело женщины, сидящей на бёдрах мужа. Её запрокинутая голова и приоткрытый рот, из которого доносятся сладкие стоны. Хриплое дыхание мужчины.

Настя открыла глаза. Сколько можно себя обманывать?

Василий ей изменял. Возможно, не один раз. Это жестоко, ужасно и подло. Они женаты меньше года. Если муж пошёл на сторону, то и вина жены в этом есть? Им надо просто поговорить и решить, как всё исправить. Настя готова простить и забыть, начать с начала. Она должна…

В горле застрял комок, мешающий дышать. Настя запрокинула голову, хватая воздух ртом. Из горла вырывались странные утробные звуки. Она сама не поняла, в какой момент начала рыдать. Боль когтями раздирала грудь, каждый глоток воздуха давался с трудом. Настя корчилась на кровати, беспомощно комкая в руках простынь. Она даже не почувствовала укол.

А вечером к Насте явилась медсестра с достоинствами.

— Ну что, страдалица, так и будешь жить под капельницей? Меня, кстати, Оля зовут.

— Вы о чём?

— О том, что все болезни от нервов. Сдохнуть хочешь?

— Что?

— Ещё и слышишь плохо, болезная. К тебе лора вызвать? Он хоть и не по твоему профилю, но, может, через уши немного ума тебе вдует.

— Как?

— Каком кверху. Значит так. Сейчас ты мне всё расскажешь, и вместе решим, что делать.

Наверное, во всём виноваты таблетки. В нормальном состоянии Настя ни за что не стала бы раскрывать душу первым встречным. Но Ольга выдала что-то умное про эффект попутчика, соседки по палате её поддержали. Настя вздохнула и выложила им всю недолгую историю её отношений с Васенькой.

— Только и толку от него, что красавчик, — сделала неожиданный вывод медсестра.

— Сволочь и кобель, — поддержали её остальные.

Потом Настя узнала много нового и интересного про жизнь, мужчин и отношения. С любимыми женщинами так не поступают. Все, с кем она разговаривала, на этом настаивали. Настя засомневалась. Тем более Вася знает про больницу, Данила Александрович с ним разговаривал.

Соседки по палате взялись за Настю всерьёз. В ход пошли истории из жизни, личный пример, женские журналы и даже сетевые публикации. К концу недели смартфон распирало от скачанных файлов.

Особенно её проняла небольшая книжка по интернет-советам — «Факты про это». Очень уж история Виктории и Паши была похожа на её собственную. Не во всём, конечно, но по сути. Чего Настя точно не хотела, так это устраивать для мужа эротические игры с переодеваниями. Как-то не представляла она себя на шпильках и с пэстисами на сосках, а Васю — в костюме волынщика.

В пятницу днём, под напутствие «Не будь тряпкой!», переполненную впечатлениями Настю отправили домой с рекомендацией санаторно-курортного лечения. Времени на страдания в выходные не осталось: генеральная уборка и мытьё окон у бабушки отняли оба дня. Муж на звонки не отвечал. Олег ещё был в командировке. Настя решила вернуть ему деньги за вещи, слишком уж они ей понравились. Пускай не сразу, но постепенно она сможет выплатить всё до копейки. Возвращать женскую одежду парню было бы совсем глупо. К тому же он не заслужил такое отношение.

Настя начала очередную рабочую неделю, вымотанная после трудового уикэнда. У лифта её встречала Ольга Дмитриевна в позе актрисы немого кино. От вида оскорблённой добродетели засосало под ложечкой. Тем более свекровь нарядилась в свой любимый ультрамариновый костюм и надела счастливый комплект украшений. Она неоднократно говорила, что в этом образе у неё особенно хорошо получается отстаивать права. Хотя большинство сказало бы — скандалить.

Коллеги заинтересованно притормаживали в ожидании спектакля. И вершительница кадровой политики компании не подкачала.

— Что, добилась своего, хищница, вышвырнула мужа на улицу? — её трагичный шёпот наверняка было слышно во всех уголках просторного холла. — А я заранее знала: ничем хорошим ваша семейная жизнь не закончится. Не прошло и года, как несчастный вернулся к маме под крыло.

— Ольга Дмитриевна, что вы такое говорите? Да я бы никогда…

— Вынудила мальчика уехать на край света, чтобы хоть как-то отвлечься от подлого удара!

Настя не знала, куда деваться. И о чём вообще речь? Ей надо в приёмную, на своё рабочее место. Данила Александрович наверняка ждёт свой кофе. Но проход к лифту перегораживала свекровь, патетично раскинувшая руки. Толпа зрителей не позволяла быстро уйти к лестнице. Они все со злорадным любопытством пялились на Настю. От волнения снова закружилась голова и сдавило грудь.

— Ольга Дмитриевна, голубушка, я смотрю, вы с утра в боевом настроении, — бархатистый голос генерального заставил вздрогнуть всех, кроме главной актрисы. — Поднимитесь ко мне, надо обсудить кое-какие изменения в кадровой политике.

Сотрудники компании волной разошлись в стороны, освобождая место начальству. Мужчина подцепил Настину свекровь под локоток и аккуратно втолкнул в лифт. Двери мягко закрылись перед пойманной на горячем общественностью. Все знали: у генерального абсолютная память на любителей отвлечься от работы. Сам он мелкими клерками заниматься не будет, но начальников отделов взгреет так, что и всем остальным мало не покажется.

Пока все недовольно гудели, Настя успела проникнуть на лестницу и скрыться с глаз.

— Что, явилась, акула семейного права, — почему-то страшно довольный, Данила Александрович широко улыбнулся смущённой секретарше. — Давай, вари кофе, коварная. Наверняка ведь нарочно делаешь его таким вкусным, чтобы я без тебя страдал и мучился.

— И вам доброе утро, — Настя не удержалась от ответной улыбки, хотя на душе скреблись и гадили кошки. — Сама не знала, какие во мне имеются скрытые таланты.

— Правильный настрой. Как самочувствие?

— До сегодняшнего утра было нормальное.

— Расстроилась из-за грымзы? Плюнь. Ей сейчас главный вставит прочищающую мозги клизму, и больше она тебя не побеспокоит. Почву я подготовил.

— Вы о чём, Данила Александрович?

— Как думаешь, пока ты скрывала характер в больнице, куда я ходил пить кофе и ксерить документы?

— Ой…

— Учись, начинающая хищница. Пей кофе с витаминами, — он кивнул на вазу с фруктами, — а потом заходи, будем нарушать субординацию.

Полина Станиславовна посоветовала Настиного благоневерного взять за жабры прямо на рабочем месте. Охрана там поставлена из рук вон плохо, камеры не работают, кабинет в дальнем коридоре, где свидетелей почти не бывает. Ольга Дмитриевна любила жаловаться, в каких сложных условиях работает её сынок. Олег действительно без проблем прошёл мимо охраны, пристроившись к группе старшекурсников.

Он шёл по коридорам и запоминал расположение помещений. Планы эвакуации, конечно, хорошо, но половина пожарных выходов оказалась перекрыта. Под ногами поскрипывал вытертый паркет, штукатурка во многих местах держалась на честном слове. Небогато живут.

Дверь в логово аспиранта оказалась приоткрыта.