Голова в шлеме безвольно поникла, покрасневшие от холода руки нервно сжимают плечи. От женской фигурки идёт ощущение пронзительной беззащитности. Она будто птичка, замерзающая на ледяном ветру. Вся как немой крик о помощи. Сколько их таких повидал Олег во время службы…

— Олежек, ты помоложе, отнеси девушку в дом…

О, а это уже к нему. Отнесёт, конечно, совсем не трудно. Он в два шага оказался рядом, подхватил на руки тонкое тело. Свежий цветочный аромат пощекотал ноздри. Он не разбирался в дамских штучках, но запах этих духов ему понравился.

Девчонка действительно совсем заледенела. Олег попытался покрепче прижать её к себе, чтобы хоть немного согреть, — но не тут-то было. Она прижала к груди сжатые в кулачки руки, создав преграду между их телами. И вообще вся сжалась в комок, будто он её тащит убивать или насиловать.

Твою ж мать! Неужели⁈ Нет, одежда цела, только вымокла. На жертву уличного насилия не похоже. Данила стянул со своей пассажирки шлем, Олег попытался заглянуть в лицо незнакомки. Мешают волосы. Только распухший от слёз носик торчит наружу. Сквозь чёлку на мгновение сверкнули испуганные глаза. Девушка окончательно закаменела. Кто же её так обидел?

— Куда её, Полина Станиславовна?

Хозяйка дома уверенно пошла впереди, придерживая двери. Олег всё больше нервничал, ощущая нездоровую дрожь женского тела в своих руках.

— Давай на второй этаж, в гостевую у лестницы, — Полина Станиславовна пошла быстрее. — Там есть махровый халат и Томочкин спортивный костюм. Девочку надо согреть и переодеть.

Болтовня женщины дошла до мозга. Это чего она удумала? Он, конечно, всегда рад помочь, но вряд ли незнакомка это оценит. Только как об этом сказать Пол? Слишком за годы знакомства въелась привычка выполнять её просьбы.

— Э-э-э…

— Чего стоишь блеешь, шевели ногами! — пожилая дама стрельнула в Олега понимающим взглядом. — Кто ж тебе, оболтусу, такое сокровище доверит? Сама справлюсь, ты только донеси её до ванны.

— Как прикажете! — он не смог срыть облегчения в голосе.

— И не ори ты у неё над ухом, чурбан бесчувственный, — зашипела Полина Станиславовна. — Не видишь, в шоке она.

— А что случилось-то? — он не удержался от вопроса.

Вдруг стало очень важно понять, что угрожает этой птичке. Сердце защемило в желании прикрыть её собой от любой опасности. Такого с Олегом ещё не случалось и он с удивлением посмотрел сперва на по-прежнему напряжённую девушку на своих руках, а потом на хозяйку.

— Сейчас разберёмся, — она нахмурилась, что обычно означало напряжённую работу мысли. — Даня её точно знает, расскажет.

— Куда её? — Олег замер у входа, поглядывая на кровать.

Он надеялся, что сейчас оставит незнакомку на попечение хозяйки, а сам пойдёт вытряхивать правду из Ходока. В этом доме старым прозвищем Данилу называл только Олег. Очень уж оно подходит кобелиной натуре Томкиного ухажёра.

— Давай вот сюда, опускай в ванну, — Полина Станиславовна придержала дверь, пропуская Олега вперёд.

— Прям в одежде? — у него ёкнуло сердце.

Не дай бог, прикажет раздеть! Почему-то такое обращение с замёрзшей птичкой казалось парню недопустимым. Он бы ни за что не прикоснулся к ней без разрешения. Женщина повелительно махнула рукой и отвернулась к шкафчику для рыльно-мыльных принадлежностей.

Олег осторожно опустил свою ношу в ванну. Руки дрогнули, осторожно убирая налипшие к лицу пряди. Хорошенькая. Даже с припухшим носом и зажмуренными глазами. Смотреть на свернувшуюся в позе эмбриона девушку было больно. Слишком она беззащитная и несчастная.

— Конечно, мне так будет проще. Вещи в стиралку потом засуну, — уже задумчиво бормотала Пол, расстёгивая джинсовую курточку. Она вдруг подняла на парня тяжёлый взгляд стальных глаз. — Ну чего встал, иди отсюда.

Он вылетел из гостевой комнаты и кубарем скатился вниз. Мужики неторопливо хозяйничали на кухне. Ходок потягивал пиво. Козлина! А если понадобится куда-то ехать? Вдруг его пассажирке поплохеет?

— Ты что себе позволяешь, кобелина? — Олег сам не понял, как оказался возле Данилы и за грудки сдёрнул его с дивана. — Совсем берега попутал⁈

Зазвенело разбитое стекло, в горло парня упёрлись острые края разбитой бутылки. Байкеры не зря считали Ходока отморозком, несмотря на его должность в реале.

— Руки нах убрал от меня, щенок, — шею закололо ощутимее. — Пока я тебе не нарисовал улыбку на мрачной харе.

— Порву! — багровая пелена ярости упала на сознание Олега.

— Попробуй, — оскалился ему в лицо Данила.

Она страдала, а её всё несли и несли. Чужие руки обжигали даже сквозь одежду. Настя беспомощно сжалась в комочек, приложила к груди кулачки. От напряжения тело била крупная дрожь. Хотелось уменьшиться до размера горошины, провалиться сквозь землю и раствориться в воздухе. Она же весит чёрт знает сколько! Стыдно-то как…

Рядом жужжал женский голос, но кровь так громко шумела в ушах, что Настя ни слова не могла разобрать. Мужчина вдруг остановился. Она поёрзала, попыталась выбраться из чужих объятий. Он лишь перехватил её поудобнее. Скрипнула дверь. Настя задёргалась, вырываясь, и оказалась в ванне.

— Так, дорогуша, хватит разлёживаться, — строгий голос выдернул из душного стыда. — Надо раздеться и принять горячий душ, не хватало тебе заболеть.

Сильные руки потянули за курточку, заставляя сесть. Настя открыла глаза и огляделась. Обычная ванна. Белая. Несколько бутылок: гель для душа, шампунь, бальзам — всё с привычными названиями. На краю ванны сидит пожилая женщина с короткой стрижкой и лучиками морщинок в уголках глаз. Взгляд тёплый, сочувствующий. Совсем как у бабушки…

Только бабушке про такое не расскажешь. Её нельзя волновать — сердце. Поэтому и за помощью к ней не пойдёшь. Родители, как всегда, далеко. Живут в своём мире: в призрачных городах, населённых героями прошлого. Одним словом — археологи.

Настю пробил озноб.

Что? Раздеться и принять душ? Действительно надо. Но как раздеться у неё на глазах? Кстати, кто эта располагающая к себе женщина? Такая милая, что хочется броситься ей в объятия и пожаловаться на несовершенство мира. От обилия вопросов разболелась голова.

— Извините, а вы кто? — голос прозвучал мышиным писком.

— Наконец-то ожила! — женщина сверкнула обезоруживающей улыбкой. — Меня зовут Полина Станиславовна. А тебя?

— Настя… Скажите, пожалуйста, как я сюда попала?

Она прижала колени к груди и смотрела на собеседницу сквозь упавшие на лицо волосы. Уровень воды быстро рос, струя взбивала обильную пену. Она кое-как прикрыла наготу, отчего стало немного спокойнее.

— Непосредственно в ванну тебя принёс Олежек, — Полина Станиславовна смотрела изучающе, склонив голову к плечу. — Ко мне в дом ты приехала на мотоцикле с Данилой Андреевичем Кипренским. Знаешь его?

— Д-д-да… Я работаю у него секретарём, — воздух царапнул пересохшее горло. — Но как?

Значит, не померещилось. Больше всего на свете хотелось вернуться в прошлое, но теперь придётся объясняться с шефом. Прямо сейчас это казалось самым ужасным.

— Вот ты мне и расскажи, что забыла посреди шоссе.

— Не помню… — Настя поёжилась под цепким взглядом собеседницы.

— И как попала туда, не знаешь?

— Нет…

— Что тебя так расстроило тоже забыла?

— Нет…

Стыдно было неимоверно. Настя на самом деле почти ничего не помнила, кроме тех жутких хлюпающих звуков и стонов. Казалось, собеседница стальным взглядом вскрывает её череп и видит все до одной мысли. Хотелось избавиться от этого ощущения, и она вспомнила про Кипренского.

— Где Данила Александрович?

— Скорее всего, пьёт пиво в гостиной, — слегка насмешливо произнесла Полина Станиславовна. — Позвать?

— Нет-нет-нет!

Сама мысль о появлении шефа в ванной приводила в ужас. Да и весь этот разговор по душам больше напоминал допрос. Настя цепенела под изучающим взглядом и не знала, как скорее это прекратить.