Мне стало грустно. Я перестала фокусировать свой взгляд на стекле. Откинула голову назад и блуждала взглядом по горизонту.

На меня нахлынули страшные воспоминания бабушки Веры о моей маме. Я долго её упрашивала все мне рассказать. Она медлила долгие годы, боясь ранить мою детскую психику. Но после моего совершеннолетия родственница, наконец, сдалась и все мне рассказала. После этого у меня иногда прокручивалась в голове вся эта услышанная история. И хоть маму я и не знала, мной всегда овладевала грусть, тоска и щемящая жалость к своей бабушке.

Бабушка Вера говорила, что вся беременность мамы проходила нормально. На первых месяцах у ее дочери был токсикоз. На последних — она ходила медленно, вперевалочку, как уточка. Все, как у всех. И по анализам и по УЗИ все было хорошо. Но за неделю до родов мама стала говорить бабушке, что «если что», чтобы она не бросала ее ребенка и берегла свою внучку. На это бабушка ворчала, чтобы она не говорила таких глупостей. Но волнение засело в душе за свою дочь. И не зря. Мама моя, как-будто чувствовала приближение своей беды.

В день родов дома все проходило как обычно. Они вдвоем позавтракали, немного погуляли недалеко от дома. Потом пообедали. Мама, правда, почти ничего не стала есть днем, только несколько ложек куриного бульона. Была вялая и без настроения. Потом бабушка с кухни понесла чай в зал, чтобы они вдвоем попили его перед телевизором. А мама, в это время, мыла тарелки. И тут бабушка, расставляя кружки на журнальный столик, услышала из кухни грохот и звон битой посуды. Она испуганно подскочила с дивана и поспешила на шум. Добежав до кухни, женщина увидела разбитую тарелку на полу и свою дочь, которая согнулась от боли и руками обхватила свой большой живот. У нее были мокрые ноги, а на полу виднелась небольшая лужица.

Воды отошли! Начинаются роды! Бабушка Вера тут же вызвала скорую и когда они приехали, споря с медицинской сестрой, настояла на своем и поехала в машине вместе с ними.

Добравшись до приемного отделения рожениц и передав дочь врачам, бабушка Вера решила не ехать обратно домой. У нее щемило сердце и внутреннее беспокойство не давало покоя. Она стояла около дверей родильного дома на улице и просто ждала. Внутрь пускать было не положено. Ей несколько раз говорили уезжать домой, что она может взять телефон на посту, позвонить из своего дома и узнать, как дела у дочери. Но она не соглашалась. Прошло около трех часов. Женщина, которая была на посту, не выдержала и позвала потихоньку бабушку внутрь. Сказала тихонечко посидеть на диванчике у выхода. Бабушка была ей очень благодарна. Ноги, на тот момент, уже очень устали и начали ныть.

Прошло еще три часа. Бабушка не могла спокойно сидеть на месте. Медицинская сестра из приемной бегала в родовую палату и там у врачей узнавала, как дела у роженицы. И быстренько возвращалась на место. Ответом было — дочь рожает, все хорошо. Первые роды всегда долгие. Нужно ждать.

Еще, часа через четыре, ей передали, что роды у ее дочери тяжелые. После этого бабушка Вера ходила туда-сюда около дивана и часто что-то шептала. Ей принесли горячий чай с бутербродами, к которым она практически не притронулась.

А через пару часов после этого, улыбающаяся медицинская сестра сообщила, что родилась девочка! И все у мамы и ребенка хорошо! Бабуля чуть улыбнулась уголком губ. Девушка говорила бабушке, что она уже может поехать домой и отдохнуть. Нельзя же себя так долго изводить. На что бабушка сказала: «Да, да, сейчас поеду» и села обратно на диван. А молоденькая девушка на посту лишь покачала головой, жалея странную и слишком переживающую бабушку.

Прошло около часа. Медицинская сестра с какими-то бумажками периодически ходила туда-сюда по разным кабинетам и палатам. И, как-то раз, вернулась бледная, как полотно, и с испугом посматривала на бабушку Веру. Но не подходила к ней. Бабушка уже тогда учуяла неладное. Она просто сидела на диванчике и, не отрываясь, смотрела в окно напротив.

Через часа полтора на пост вышла женщина, врач акушер-гинеколог, средних лет. Она что-то обсуждала с этой бледной медицинской сестрой, а потом сама подошла к бабушке Вере. Сначала встала перед ней напротив, но потом присела рядом и взяла ожидающую за руку. Она сказала, что с ребеночком все хорошо.

Но мама умерла.

У нее были тяжелые роды. Сначала все шло хорошо, но потом роженице становилось хуже, но она все же разродилась. И все казалось позади. Но через полчаса у молодой мамы началось сильное внутреннее кровотечение. Ее состояние резко ухудшилось. Врачи делали все, что необходимо, но спасти ее так и не смогли…

Женщина продолжала говорить с бабушкой Верой, но она лишь молча смотрела в окно. У нее вертелась лишь одна мысль в голове — ее дочка чувствовала свой уход. Врач успокаивала ее, пыталась, как могла, поддержать. А бабушка безмолвно слушала, но сама была, как в тумане.

После того, как врач акушер-гинеколог узнала, что у младенца теперь нет обоих родителей, бабушке посоветовали, как можно быстрее, оформить опеку над ее внучкой. Иначе она попадет в дом малютки. Бабушка Вера все слышала и отчетливо это понимала. Конечно, она не бросит свою кровинушку. Все сделает. И она сделала! Сделала все, что могла для своей внучки. Любила и оберегала ее за двоих.

Очнувшись от грустных мыслей, я приложилась лбом к стеклу и закрыла глаза. Время незаметно перекатывалось к вечеру. Дождь немного поутих. Прохладное стекло приятно остужало лоб.

Да. Такая у меня бабушка. Боевая! Моя любимая. Обязательно к ней съезжу на этой недели. И куплю что-нибудь вкусненькое.

И все, хватит уже грустить!

С этими мыслями я соскочила с подоконника и направилась на кухню. Ужинать мне не хотелось. Я сварила себе какао с молоком. А усатому товарищу дала кошачью вкусняшку с витаминами, в виде мясной конфетки. Прихватила себе печеньки, горячий какао и пошла в зал. Включила телевизор и с помощью вкусного напитка и комедии, прогнала остатки своих грустных мыслей.

Что бы не случилось, нужно всегда жить дальше! Моя бабушка Вера — яркий тому пример!

Глава 6. Конный клуб

Миновала первая половина рабочего дня. В голову настойчиво лезли мысли о Сереже. Но я старалась концентрироваться на своей работе. Хорошо, что клиентов было достаточно. Это отвлекало и не давало сильно зациклиться на Громове.

Сегодня мой коллега Олег, как бы невзначай, пытался дотронуться до моей руки, делал комплименты, угощал кофе. Он, конечно, делал это и раньше. Я замечала от него знаки внимания и давала ему понять, что мы только друзья. И я бы не хотела терять дружбу из-за каких-либо недопониманий. Но раньше это было не так навязчиво. А последнее время эти «нападки» участились. Интересно, это из-за Громова? Раньше я ко всем мужчинам относилась с уважительной холодностью. И Олег не видел рядом конкурентов. Да не важно! Но в любом случае, меня все это начинало раздражать. И как еще коллеге это пояснить, при этом не обидев его? Ну не матом же… Я вообще ругалась по жизни в самом редком случае и чаще всего, при большом эмоциональном напряжении. Но это такая редкость, что я даже не вспомню когда это последний раз было.

Во второй половине дня пришло смс, в котором Сергей писал, что сегодня увидеться мы не сможем. Он был не в городе. Пришлось уехать по работе. Что-ж, обидно, досадно. Но я не стала это ему говорить, боялась показаться навязчивой.

Немного позже позвонил мой знакомый дядя Андрей. Он рассказал чудесную новость — в его конном клубе родился жеребёнок! И он просил меня приехать, как будет время, и по дружбе осмотреть малыша и маму.

С дядей Андреем я была знакома уже несколько лет. Даже какое-то время работала у него. Он владелец конного клуба. Я люблю конечно всех животных, но кошек, собак и лошадей — особенно! Поэтому частенько наведывалась сама к ним в гости. Я поздравила его и пообещала приехать к ним завтра в свой выходной. Он меня поблагодарил. После этого я вновь вернулась к своим делам.