Кругом была суета, люди Сергея смешались с другими людьми в такой же форме. Кто-то выносил убитых. Сбоку что-то в доме дымило. Я задыхалась, сама не зная от чего конкретно. Одной рукой зажимала рану у Юлии, а второй рукой терла свою шею, стараясь убрать невидимый ком и привкус горечи. Знала лишь одно — я хочу поскорее отсюда убраться!

Мы сели в автомобиль. Подбежал Алексей, сел рядом и сунул мне в руку полотенце. Мы быстро поехали в ближайшую больницу. Сергей с другими людьми поехали за нами во второй машине. Мне кажется, что я видела там Макса. Он что-то кричал и показывал на нашу удаляющуюся машину. Потом начал избивать одного из этой шайки бандитов. Его оттаскивали и успокаивали двое. Вокруг было много людей с оружием.

За нами ехало несколько машин. И в одной из них Сережа. Только не плакать! Не плакать! Не сейчас.

Я поверх своей джинсовки положила еще полотенце и двумя руками зажала рану. Сколько мы ехали до больницы, я не знаю. Алексей, видя мое моральное состояние, как мог успокаивал меня. Но для меня это время показалось вечностью. Юлия бледнела на глазах, но пульс я все еще прощупывала. Боролась со слезами, но ничего не выходило. Они текли по щекам, подбородку и капали на мои руки, которые неумолимо окрашивались в красный цвет.

Как только приехали к больнице, мы быстро вынесли Юлию, положили на каталку и повезли по коридорам. Дальше нас встретили несколько врачей.

— Давайте! — сказал один из них, отрывая мои скрючившиеся пальцы от полотенца — Спасибо, дальше мы сами!

Они увезли ее. Двери перед нами захлопнулись.

— Убери ее отсюда! — из-за моей спины вышел Сергей и зашел вслед за врачами.

До меня не сразу дошел смысл его слов…

— Пойдем, — сказал Алексей, мягко дотрагиваясь до моего плеча. — Давай, сначала к раковине.

Он меня куда-то повел. Все было, как в тумане. Но я видела и слышала, как позади орали друг на друга Сергей и Максим.

Алексей подвел меня к раковине и открыл воду. Я посмотрела на себя в зеркало. Лицо осунулось, ссадины на губе и щеке, темные мешки под глазами.

«Сколько нас держали там? Несколько дней? Сколько мы были без сознания, не знаю, но кажется, не прошло и двух суток. А я сама на себя не похожа,» — мои мысли были вязкими, я плохо понимала, что происходит вокруг.

Опустила взгляд на руки. Они были все в крови. Пыталась дышать глубоко, чтобы отвлечься от накатывающей тошноты. Подставила дрожащие руки под воду, наблюдая, как та окрашивается в алый цвет.

Алексей под руки вывел меня из больницы и посадил в машину. Мы медленно двигались по дороге, между других машин.

Человек Громова привез меня в мою квартиру.

— Дай ему время, — он смотрел на меня сочувствующим взглядом.

Я кивнула, держась за стену, чтобы не упасть.

— Моя бабушка? Вы ей…

— Вере Павловне мы ничего не говорили. Сказали, что ты уехала с Серегой на природу отдохнуть, а там проблемы со связью. И что скоро приедете.

— Да. Спасибо тебе, Леш! Так правильно. Ей не нужно волноваться. Немного позже я ей позвоню, чтобы она не переживала.

— Отдыхай, Арина. Серега сейчас переживает за сестру. Все наладится, — положил мне руку на плечо и кивнул.

— Да…

— Тебе точно не нужно к врачу? Может...

— Нет…

— Хорошо, я поехал к ним в больницу, если что, звони, — он тихо прикрыл за собой дверь и ушел.

Я стояла несколько минут в коридоре. Потом сползла по стене и опустилась на пол. Из груди вырывалась такая боль, что я не могла ее удержать. Разрыдалась. Сидя на коленях, я орала. Слезы катились градом. От спазмов и истерики, не могла сделать полноценный вдох.

В это время Алексей стоял в подъезде недалеко от моей двери и нервно курил. Потоптался на месте. Смял в кулаке недокуренную сигарету и пошел к выходу из подъезда.

Я продолжала рыдать. Ко мне выбежал мой кот. Он обеспокоено потерся об меня, заскочил мне на колени и встал на задние лапы. Передними перебирал у меня на груди. Топтался и мяукал. Кот пытался меня успокоить. Справившись с истерикой, я прижала Рыжика к груди и, всхлипывая, пошла на кухню.

На полу у питомца была еда и вода. Значит за ним кто-то ухаживал, пока меня не было.

У меня не было больше сил. Я пошла в спальню. В висках стучало, голова кружилась. Я не могла даже принять душ. Боялась, что упаду и разобью себе голову о кафель. Позже. Все позже… Легла на кровать прямо в одежде, свернулась калачиком в позу эмбриона и обняла кота. Придала его к груди и зарылась пальцами в его густую рыжую шерсть. Кот тут же замурлыкал.

Я закрыла глаза и почувствовала, как на смену истерике приходит опустошение и спасительное безразличие.

Глава 29. Внутренние терзания

Громов.

«Прошло больше суток… А она не приходит в себя. Юля, сестренка моя! Ну давай же…

Часть людей Вольского мы обезвредили, некоторые сдались сами, всех передали в нужные руки, остальных перебили. Все, кто был жив, допрошены людьми Ромыча. И вот, что интересно… После нашего отъезда, мой друг подчистил территорию и устроил там засаду. И, по его словам, вечером этого же дня они поймали интересную рыбку.

— Серега, ты не поверишь, но благодаря Вольскому, к нам в сети попался сам Мурло!» — радостно сообщил друг при созвоне.

Первые секунды я не знал, как реагировать на эту информацию. То ли мне его послать, то ли засмеяться. Но настроения не было ни для того, ни для другого.

Оказывается, Вольский хотел продать девочек этому человеку со странным прозвищем. А человеку ли? Думаю те, кто промышляет чем-то таким с людьми — нелюди. Но, как я понял, опять же со слов друга, хорошо, что этого не случилось, и они избавили наш мир от этого биомусора.

Я даже боюсь представить, что могло бы быть с моими девочками.

Да и сейчас не легче…

Юля, моя маленькая сестренка, прямо здесь и сейчас борется со смертью… Бледная, с темными кругами вокруг глаз.

А сам Вольский… Я не сдержался! Не смог... Убил его сам! Даже подумать не мог, что он может быть причастен к тому ДТП, и что сестра моя могла умереть еще тогда, со своим мужем!

Но он добрался до нее сейчас…

Живи! Прошу тебя, только живи, сестренка!» — Громов обдумывал все, что произошло за последние двое суток, не отрывая взгляда от своей сестры.

Сергей сидел на диванчике в палате, где лежала Юля. Он не смог уехать домой и ждал все это время тут.

«Аришка… Неужели моя девочка переметнулась к Вольскому потому, что так было удобнее на тот момент? Или он мучил ее? Заставил? Я успел заметить бледное лицо, припухлый уголок губы и ссадину на скуле. В любом случае, я не вправе ее винить! Она просто женщина, оказавшаяся среди мразей. Пыталась приспособиться и выжить! Но еще, возможно, что Вольский просто хотел добить меня напоследок. И черт… Он попал куда надо! Меня перемкнуло! Это послужило последней каплей моего терпения. От картинки в голове — сестра лежит в луже крови, а Арина кувыркается с врагом по собственному желанию, меня понесло! Так… Остыть! Мне надо остыть! Не нужно ее пока видеть, как бы больно нам обоим от этого сейчас не было.

И думать сейчас здраво я не могу не о чем. Давай же, сестренка… Борись! Мы ждем тебя, Юля! Не оставляй меня…» — Громов ладонями тер свое лицо и мысленно разговаривал со своей сестрой.

Зашел врач. Громов вскочил, но доктор жестом остановил его. Не спеша подошел к кровати, где сливаясь с белой простыней, лежала его бледная сестра. Он проверил какие-то провода, датчики, капельницу.

«Я всю ночь вслушивался в этот звук, контролирующий ее пульс! Не мог прикрыть глаза и черт, даже думать не о чем другом не мог! Боялся, что все прекратится, и я больше его не услышу…»

Врач отошел от нее и показал Сергею на дверь. Они вышли из палаты.

— Как она? — нетерпеливо спросил Громов.

— Я бы вам советовал сейчас поехать домой и отдохнуть, — спокойно ответил мужчина средних лет.

— Я не спрашивал у вас советов, что мне делать! Почему она до сих пор не приходит в сознание? — огрызнулся Громов и подошел ближе к врачу, нервно сжимая кулаки.