— Плохо! — встряхнул он его. — Плохо ищете! Переройте все! Осмотрите все камеры по городу! — кричал на него, сжимая в кулаках его рубашку, — Опросите всех, где они светились! Вплоть до каждой собаки во дворе! Тебе все ясно?! — Громов был на грани и казалось, что еще несколько секунд и он потеряет над собой контроль.

— Да, Сергей Владимирович!

— Серега! — позвал его Алексей. Он подошел к нему вплотную, положил руку на плечо и повернул к себе.

Его друг видел, что опасно лезть к Сергею в таком состоянии, что именно сейчас можно было поплатиться здоровьем. Глаза Громова были чернее тучи, а на лице ходили желваки. Но он не мог не вступиться за своих ребят. Половина из них работали под его прямым руководством, он лично их отбирал. Алексей хорошо знал своего друга. Сергей не страдал садисткими наклонностями, но именно сегодня он видел, что Громов плохо себя контролирует. И Алексей не мог его в этом обвинять. Не каждый день у человека крадут его сестру и возлюбленную.

— Что?! — Сергей переключил свой взгляд, залитый красной пеленой, на своего друга.

Алексей кивнул подчиненному и тот, недолго думая, отошел от них в сторону. Леха медленно положил руки Громову на плечи и повернул его к себе.

— Мы найдем их, Серега! Наши старые каналы! Мы не искали через них. Мы найдем их! Слышишь?

— Ромыч? — задумавшись, уточнил Громов.

— Да, Ромка, — подтвердил Алексей.

— Напомни ему, что пора отдать мне его долг. Он поймет.

— Хорошо. Я понял. Сейчас же свяжусь с ним.

Алексей развернулся к двери, намереваясь уйти.

— Леха! — остановил он друга. Схватил обеими руками за голову и придвинул ближе к своему лицу — Найди их, Леха! — хрипло проговорил Громов, и друзья прижались друг к другу лбами.

— Я найду, — Алексей похлопал Сергея по плечу, — МЫ найдем.

Громов отошел от него и отвернулся к окну.

— Средств не жалей, Лех. Сколько нужно, столько и бери, доступ к ним у тебя есть. Ромычу переведешь, на что потребуется и еще сверху докинь.

— Понял, — ответил друг, потирая лицо широкой ладонью.

— Как там Димка? — спросил Сергей Петрович.

— Все хорошо. Он дома. Лидию Тимофеевну привезли туда сразу же, как стала ясна вся ситуация. Посвящать ее в детали не стали. Просто сказали, что необходимо сейчас побыть с внуком. Она не возражала.

Сергей кивнул и, не оборачиваясь, повернул голову в сторону:

— Спасибо тебе, Лех. Работайте.

За спиной Сергея Громова послышались удаляющиеся глухие шаги и тихий дверной щелчок. Мужчина остался один в полной тишине своего кабинета. Его взгляд был направлен в окно, куда-то вдаль, а кулаки попеременно сжимались до хруста. Мужчина просчитывал в своей голове все возможные и невозможные варианты поиска. И про Ромку он тоже думал, еще до предложения Алексея.

«У Ромыча, там наверху, при его должности больше официальных возможностей, чтобы найти моих девочек или хотя бы сузить круг поисков! Да. Мои наемные сотрудники не смогли этого сделать. Но Ромка — это другое! Ромыч — это кремень, хоть и выглядит как интеллигентный скрипач в этих своих тоненьких очках. Но внутри у него стержень! Таких мало.

Из детского дома выходят или борцы по жизни или те, кто привык прогибаться. Есть еще третий вариант — планктон. Который просто течет по течению в этой жизни. Все, в принципе, тоже самое, что у обычных детей, имеющих семью. Только вот — жизненный отбор жестче. Так вот, Ромыч — из первого варианта. Он сам выгрыз свою дорогу в эту жизнь. Впрочем, как и все мы, в нашей той детдомовской компании. Хоть он и остался внешне, все тем же «скрипачом», но «играет» на своих компьютерных клавишах он отменно! Кого нужно нагнет, обанкротит или упрячет за решетку.

Да, друг. Я еще помню те времена, когда я не раз спасал твою тощую задницу. И в то время, когда мы с Максом и Лехой качали мышцы, то ты качал мозги. Вот уж не думал, что спустя столько лет, настанет время, которое вновь заставит нас объединиться. И в этот раз просить помощи уже будешь не ты у меня, друг, а я у тебя. В первый раз! Вот это жизнь!» — на лице появилось что-то на подобии улыбки.

Громов подошел к столу, взял телефон и вышел из своего кабинета. Наконец-то он видел перед собой четкий план действий, который точно должен сработать.

Глава 25. Лицом к лицу

Цветкова.

До самого вечера к нам в подвал больше никто не заходил. Через крохотное окошко было видно, что солнце уже садилось. Сверху, в доме раздавались периодически некоторые шумы, разговоры, шаги. А на улице, как я не прислушивалась, чтобы понять где мы и кто там, ничего не могла услышать. Да и от окна до нашей кровати было около десяти метров.

К вечеру нам стало еще холоднее. Мы жались друг к другу, растирали кожу, но помогало это ненадолго. Одеты мы были совсем легко.

Неожиданно усилился шум наверху, и совсем рядом послышались звуки шагов нескольких людей. Мы вновь переглянулись и сжали друг другу руки. Дверь тяжело, со скрипом, открылась. Зашел полноватый мужчина, который в прошлый раз говорил не трогать нас. Он включил свет. Мы зажмурились и несколько секунд моргали, привыкая к яркому освещению. На потолке хоть и висела одна лампочка, но после темноты ее свет неприятно резал глаза.

Мы с Юлей подняли головы и увидели, что около двери стоят трое мужчин. Один из них новенький. Неплохо сложен, молод. У него короткие темные волосы, узкие губы и карие глаза с прищуром. Он нагло разглядывал нас.

— Та-а-ак. Что тут у нас? — сказал он, медленно шагая к кровати.

Юля встрепенулась и часто задышала.

— Вольский? — спросила она с сомнением.

— Да, Юленька, это я.

— Вы знакомы? — обернулась я к Юле.

— Да… Виделись когда-то. Несколько лет назад. Они общались с Сережей, — проговорила она, не отводя взгляда от неизвестного мне мужчины.

— Верно, Юля. И сейчас все могло идти по другому сценарию, но твой брат не захотел этого.

— В смысле? Что тут происходит? Это ты с нами сделал? — Юля начала повышать голос.

— Да, я. И лично ты еще легко отделалась. Тебя уже давно не должно было быть в живых. Но тебе повезло, — Вольский наклонился вперед с мерзкой улыбкой на лице.

— Что? Что ты… Я не понимаю! — психовала она.

— Не важно! Уже не важно. У меня теперь на тебя совсем другие планы, — рассмеялся. — Зачем убивать, если можно все сделать с пользой? А? Продать, к примеру. Вас обеих! Действительно. Что добру-то пропадать?

— Да что ты несешь! — не выдержала я.

— А-а-а! Это заговорила новая игрушка Громова! Интересно, — он подошел и грубо обхватил рукой мой подбородок. — Долго держит он тебя рядом с собой. Дорога ему значит! — наклонился ближе и прошептал, — значит месть будет еще слаще!

Я резко качнула головой в сторону и вырвалась из его захвата. Хоть я его и не знала, но уже ненавидела всей душой. Он вызывал во мне гнев и отвращение. Чтобы хоть как-то успокоить свою злость, сжала ладони в кулаки.

— Вольский, зачем это все? Ты с ума сошел? Неужели это все из-за Марго?

— Да, Юленька. Он заплатит за все, что сделал с моей сестрой! И платить он будет своими родственниками. Всеми, кто ему дорог! — мужчина зловеще рассмеялся.

— Больной… — прошептала я, на что он усмехнулся и потрогал мои волосы, перебирая локоны пальцами.

— Красивая! Жалко будет. Что делать-то с вами, а? По кусочкам Громову отослать? На органы отправить? Или как шлюх продать? Да-а-а… Думаю, третье. Если не выбесите меня раньше времени, то оставлю вас в живых! — погладил меня по щеке, от чего я вновь дернулась в сторону и посмотрела на него с презрением.

— Вольский, что ты говоришь! Что мы тебе сделали? И… И Сережа не виноват в том, что случилось с твоей сестрой! Это же была…

— Мне плевать, что ты думаешь! — он резко приблизился к Юле и со злостью громко наорал на нее.

Выражение лица у Вольского тут же изменилось. Глаза лихорадочно заблестели.

— Он будет так же, как и я, биться в агонии, что не может ничего сделать! Не может вернуть вас! А может мне вас действительно ему прислать, а? — хрипло рассмеялся отходя к окошку. — В общем, я еще не решил. Да. Еще не решил.