— Я вынесу эту чертову дверь! Открывай сама и я подумаю о том, чтобы простить тебя！

«Блин…» — по телу прошибло горячей волной, как-будто я вновь встала под душ.

Щелкнула замком, открыла дверь. Руками обняла себя за полотенце и отступила на несколько шагов назад. Сергей с обманчивым спокойствием зашел в Маринину квартиру и молча осмотрел меня с ног до головы. Тихо закрыл дверь и щелкнул замком, окончательно обрубая мне ничтожную надежду на побег. Повернулся ко мне и с дьявольским блеском в серых глазах и улыбкой, от которой по спине побежали мурашки, холодным тоном произнес:

— Ну что, беглянка, попалась?

— Слушай, я понимаю, что я очень виновата, но давай поговорим… Я…

Громов начал расстегивать верхние пуговицы рубашки и медленно идти на меня. Мой взгляд зачарованно приковывается к его обнаженной груди. Что не говори, но я безумно соскучилась по нему за эти дни.

— Ты думала я прощу тебя? Или проигнорирую твою выходку?

Его спокойствие пугало, лучше бы орал.

Рубашка на нем распахнулась, оголяя крепкий торс. Я нервно сглотнула… Хмыкнув, Громов потянулся за ремнем на своих джинсах. Расстегнул, вытащил его и щелкнул в руках. От этого звука я встрепенулась и перестала глазеть на него.

— Добегалась? Ложись животом на постель, — его спокойный тон никак не укладывался с тем, что он говорил.

— Что-о-о? Нет-нет-нет, ты не можешь так поступить со мной！Я тебе не ребенок！Да, я очень виновата перед тобой, но не так же меня…

— Или я сам тебя перекину через свое колено, но тогда я буду злее.

Нервно теребя край полотенца пальцами, стала отступать спиной назад, понимая, что он загоняет меня в спальню. Громов не спеша закатал рукава своей белой рубашки, оголяя загорелые руки до локтя, которые держат этот чертов ремень!

— Пожалуйста, Сережа… Я… П-прости меня. Ну, я признаю, да, я перегнула палку. Наверное...

— Я жду.

— Сережа… Перестань. Это не смешно. Прошу тебя…

Мой голос срывается и переходит на шепот, от понимания безвыходности своего положения и неизбежности глупого наказания.

Мы остановились в зале, между нами находился большой диван, который в данный момент служил моей призрачной защитой от нападения.

— Хорошо. Я дам тебе выбор. Хоть ты его и не заслуживаешь.

Повесив ремень на спинку дивана, он продолжил:

— Либо ты добровольно извиняешься за свои бездумные проступки, успокаивая меня. Через секс, естественно. Я чуть не озверел, когда искал тебя все эти дни! — Громов повысил голос, но потом вновь перешел на холодный тон. — Либо тебя ожидает заслуженная хорошая порка! Но итог один, малышка — ты моя. Запомни это. И не смей вот так исчезать от меня! А какое будет продолжение наших отношений — это зависит от твоего извинения.

Мои глаза расширились от удивления, а рот открылся в немом вопросе…

— Как видишь, я иду на уступки. И да, ты меня таким злым еще не видела. И ты сама раньше не выкидывала такие номера, как сейчас! Я в душ, поэтому у тебя будет минут десять на раздумье, — отвернувшись, мужчина зашагал к ванной комнате.

— Ах да… — Громов встал полубоком ко мне и показал в руках ключ от моей входной двери.

Я насупилась и недовольно сдвинула брови.

— На всякий случай, — подразнил он меня, сунул его в карман и скрылся за дверью ванной.

Да что он себе позволяет?! Так, спокойно, Арин, мы что-нибудь придумаем…

С грустью кинула взгляд на балкон седьмого этажа Марининой второй двухкомнатной квартиры, которую она мне дала на время.

«Не будь параноиком, Арина! Он не всесилен, чтобы тебя найти, Арина!» — говорила она мне. Ну-ну, Маринка!

Я вздохнула. Подняла голову к потолку и шепотом произнесла:

— Так, я не поняла, что это такое? Там наверху мою просьбу не так поняли, что-ли?

Нахмурившись, подошла к дивану, схватила ремень, сунула его под подушку и сверху посадила белого мишку.

Одежда! Побежала в спальню, скинула полотенце и натянула джинсы с футболкой. С озорной улыбкой начала думать, куда спрятаться.

Ну, детский сад, честное слово, но я не позволю ему так командовать мной! На меня даже родная бабушка руку никогда не поднимала. Не за что было. Я почти всегда была примерным ребенком. Была...

Подумать долго не получилось, послышались шаги из ванной комнаты. Быстро метнулась к ближайшему укрытию, которым оказался массивный коричневый компьютерный стол у окна, и зажала рот рукой, чтобы случайно не рассмеяться. Хотя по сути и не до смеха было.

Сергей зашел в зал и сел на диван в одних боксерах.

— Киса, ты же понимаешь, что просто тратишь мое время. Я не буду тебя искать, мне хватило беготни этих дней, поэтому, давай, не усложняй.

Самоуверенный болван! Сейчас, ага!

— Если ты не выйдешь сама, значит буду считать, что ты выбрала вариант с ремнем, а не чистосердечное раскаяние. И не обольщайся, что спрятала его. Ладонь прекрасно его заменит.

Блин…

— Ариша, я жду. Если я встану, поблажек тебе не будет.

Так как сидела я под столом, то мне пришлось вылезать из-под него на четвереньках.

— О-о-о, дорогая, мне уже нравится начало твоих извинений, — с ухмылкой, обманчиво-мягким голосом произнес Сергей.

Хмыкнув, я резко встала и отряхнулась.

Громов сидел на диване в расслабленной позе. Ноги широко расставлены, одна рука на спинке дивана. Да, я его иногда называла — мой лёва. Это когда он был в хорошем настроении, естественно. Его спокойные и уверенные движения, перекатывающиеся при этом мышцы и взгляд хищника, действительно напоминали мне льва.

— Сережа… Я не стану извиняться! Ты сам все спровоцировал! Вывел меня из себя, прилюдно！И я из-за вина наделала глупостей… Там… Там вмятина на машине… Но ты! Ты вообще побоище при всех устроил! На счет машины я все исправлю, но за остальное я не виновата и извиняться не буду！

— Будешь.

— Нет!

— Я все сказал.

— Да ты… Самоуверенный эгоист！Диктатор！

— Иди ко мне.

— Я не хочу.

— Врешь.

— Нет. Почти нет… — пальцами правой руки, нервно убрала прядь еще влажных, после душа, вьющихся русых волос назад.

— Я понял, — Громов медленно встал с дивана.

— Что？Что ты понял?

Я резко отскочила назад и забежала за широкий стол.

— Ты выбрала порку. И научилась врать. Когда успела?

Он пошел на меня с хищным взглядом и улыбкой, напоминающей оскал.

— Нет-нет, Сережа, нет！

Бегло оглянулась по сторонам.

— Сергей! — повысила голос, не оставляя надежды его вразумить.

— У тебя было время подумать, дорогая, — он стал обходить препятствие, а я пошла от него вокруг стола. — А сейчас я сделал выбор за тебя.

Скорость наших шагов увеличивалась. Он шел то в одну сторону, то в другую, а я от него.

— Не зли меня, Ариша！

В него полетела недочитанная мною книга, которой не посчастливилось лежать на краю стола. Он ловко увернулся и уже бегом рванул в другую сторону. Я еле успела отскочить и швырнула в него статуэтку голой девушки, держащую на голове корзинку с фруктами.

Да простит меня Маринка, за эти вещи! Но я сейчас не понимаю, что творю!

Конечно, статуэтка не достигла своей цели и вдребезги разбилась об пол.

Нахмурив брови, Сергей сделал обманчивый выпад в одну сторону, а сам побежал в другую. Я, сбитая с толку, поздно рванулась бежать, споткнулась и упала коленями на ковер. Пытаясь уползти, почувствовала, как он ухватил меня за щиколотку правой ноги и потянул на себя. Запыхавшись, пыталась отбиваться. Перевернулась на спину и пнула босой левой ногой его в грудь.

Сергей ухватил меня за обе ноги и резко рванул к себе, да так, что я ягодицами врезалась в его бедра. Он подмял мои ноги под себя и схватил руки за запястья.

— Опрометчиво было с твоей стороны надолго оставлять зверя без еды, Ариша, — с улыбкой, похожей скорее на оскал, он наклонился и жестко поцеловал меня в губы.

Я, в гневе, прикусила его нижнюю губу, от чего он зашипел, резко встал, перебросил меня через плечо и направился к дивану. А я, крича на него, колотила кулачками по его спине и нецензурно выражалась.