— Маркиза явилась в платье из парчи, и мой сын приказал ей сменить наряд. Невестка отказалась. Эта женщина ослушалась приказа мужа и заслужила наказания.

Хань усмехнулся. Потом посмотрел на Мин-Сю и снова перевел взгляд на старую госпожу.

— Она точно отказалась?

Ложь была глупой и очевидной. Но поняла это женщина слишком поздно. Фэн-Жун боялся взглянуть на князя. Но ему пришлось, когда тот громко объявил:

— Маркиза! Прими императорский указ!

В руках Ханя появился золотой свиток. Все присутствующие замерли. Всем было интересно, что приготовил император, для этого дома.

Маркиза вышла вперед и снова опустилась на колени, чтобы выслушать приказ. Волю императора огласил дворцовый евнух. Хорошо поставленным голосом он начал зачитывать указ:

“По воле Неба нам стало известно! Маркиза Вэй, дочь генерала – хранителя, супруга маркиза Фэн-Жуна подверглась издевательствам и притеснениям со стороны супруга! Она терпела публичные унижения, подвергалась несправедливым наказаниям, была лишена законного содержания!

Дабы восстановить справедливость, мы даруем Маркизе развод и приказываем князю Хань-Шэн забрать маркизу из дома мужа, позаботиться о ее здоровье и передать в родительский дом. С этого дня Вэй Мин-Сю возвращается непорочный статус! Маркиза Фэн-Жун лишить прошлых наград и наказать пятьюдесятью ударами плетью, в назидание! Приказ исполнить немедленно!”

Мин-Сю

Золотой свиток лег в руки. Я уставилась в пол, боясь поднять взгляд, посмотреть на евнуха или князя. Вокруг висела оглушающая тишина.

— Принимаю указ, — голос прозвучал спокойно, и даже твердо, несмотря на внутреннюю дрожь.

— Пусть слуги соберут ваши вещи. Лян проводит девицу Вэй в усадьбу Хань, — я узнала голос князя, но посмотреть на него так и не решилась.

Мэй помогла подняться с колен. И тут ожила старая госпожа.

— Нельзя! — закричала женщина. — Мы не согласны на развод! Это все клевета! Дом маркиза требует справедливости у князя! Все эти обвинения — ложь!

Я обернулась. Все, кто присутствовал на банкете, с недоумением смотрели на свекровь. Никто не понимал, что происходит. И как у старой госпожи хватает наглости оспаривать императорский указ. А вот я понимала. Но не могла пока говорить это вслух. Нужно было забрать своих людей. И не дать маркизу возможности меня шантажировать.

— Уведи свою госпожу, — обратился князь к Мэй.

Та поспешила вытолкать меня из зала, шепча что-то про долг подчиниться указу. Я, конечно, была не против как можно скорее покинуть это место и не сопротивлялась. На улице в лицо ударил морозный ветер. За нами шли два княжеских телохранителя. За спиной слышались голоса, но я не могла разобрать слов. Зимний ветер словно специально уносил их далеко от меня.

— Мэй, нужно забрать Шан-Ци и Юй. Вся прислуга из приданого должна покинуть это место.

— Не волнуйтесь, госпожа, — сказал один из телохранителей. — Вещи из вашего двора и прислуга прибудут в резиденцию вслед за вами.

Я хотела остановиться и поблагодарить, но Мэй не дала этого сделать. Она спешила исполнить указ князя. И спасти нас. У ворот я увидела Юй и Шан-Ци. Стало немного спокойней.

— Госпожа! Подождите, госпожа!

По каменным дорожкам к нам бежала наложница Янь-Янь. На ней была форма прислуги: легкая кофта, длинная юбка, в волосах вместо украшений, скромные ленты. Девушка подбежала к нам и упала на колени.

— Янь?

— Госпожа! Умоляю! заберите меня с собой!

Телохранители хотели ее отогнать, но я жестом приказала им этого не делать.

— Наложница Янь, я не могу тебя забрать. Ты, женщина маркиза. Официально.

— Нет! — резко ответила девушка.

Сначала я подумала, что в ней говорят эмоции и страх. Страх, конечно, был. Она хоть и была низшей из наложниц, но понимала, какой опасности подвергается в поместье.

— Госпожа! Маркиз так и не оформил документы. Вот! — она достала из внутреннего кармана документ и протянула мне.

Это была купчая на рабыню. Бумага была оформлена в тот день, когда Цин стала наложницей Фэн-Жуна. Янь-Янь была преподнесена новой возлюбленной в качестве подарка. Вот только документ был оформлен не как подарок наложнице. Янь-Янь, согласно этой бумаге, принадлежала мне. Видимо, так маркиз пытался избежать сплетен и показать себя заботливым супругом.

— В поместье мне не дали другого статуса. Пока я официально рабыня госпожи. Прошу вас!

Я могла бы оставить девушку здесь. Зачем брать с собой ту, которая может навредить. В прошлой жизни ее не было. Но в этой… В этой она помогла мне достать доказательства вины маркиза. И ничего плохого не сделала. И вряд ли заслуживала смерти. Мне стало ее жаль.

— Пойдем, — коротко приказала я. — Юй присмотрит за тобой.

Хань-Шэн

Хань-Шэн старался сдерживаться, пока Мин-Сю находилась в зале. Боялся, что темная сторона его личности ее напугает. Было достаточно того, что ей пришлось пережить от маркиза. Гости все еще стояли на коленях. Те, кто был смелее, украдкой посматривали на князя. Другие опустили глаза в пол. И только старая госпожа посмела открыть рот.

— Старая госпожа сомневается в воле императора?

В голосе князя не было ни страха, ни вызова. Только тихая угроза расправиться с поместьем раньше, чем он планировал.

— Нет! — поспешил вмешаться маркиз. — Матушка лишь говорит, что императора могли ввести в заблуждение. Мы никогда не притесняли и не унижали супругу. А те недоразумения, они не стоят того, чтобы издавать указ о разводе.

Такая наглая, ничем не прикрытая ложь, поразила до глубины души не только князя. Даже евнух, который по приказу императора, заранее навел справки об этом деле, был ошарашен.

— Недоразумения? — спросил Хань.

— Именно недоразумения. Ничего более. Пригласите маркизу, и она подтвердит мои слова.

Самоуверенность Фэн-Жуна поражала больше, чем его ложь. Конечно, звать Мин-Сю он не собирался. Подвергать любимую еще и такому унижению, как публичный допрос, было недопустимо. Вместо этого он дал сигнал одному из сопровождавших слуг. Низкорослый, но очень изящный мужчина вышел вперед, держа небольшой сундук и поклонившись, поднял крышку. Внутри лежали серебряные шпильки и залоговые квитанции.

— Тогда, маркиз, объясните, почему ваша супруга закладывала личные украшения и покупала на них уголь, провизию, одежду для слуг? Когда всем этим ее должно было обеспечить поместье? Или, маркиз настолько беден, что не может содержать женщину?

— Князь, это какое-то недоразумение!

— Недоразумение? Старая госпожа, вы же управляете делами резиденции? Может, расскажете, почему у вас есть средства на этот пир и содержание трех наложниц, но нет на питание законной жены сына?

— Я… я…

Старуха побледнела. Вопрос был настолько неожиданным, что она просто не смогла решить, что ответить. В разговор снова вмешался маркиз.

— Старая госпожа передала управление поместьем моей супруге.

— Вашей супруге? Но, маркиз, ваша супруга не значится ни в одном документе, связанном с управлением имущества вашего поместья.

— Моя супруга, Сюэ-Жэнь.

По залу пронесся удивленный вздох. Лицо наложница вытянулось на глазах у Ханя, а старая госпожа посерела, словно некачественный шелк. И только маркиз был настолько туп, что не понял, как подставил и себя, и поместье.

— Сделать наложницу выше законной жены?! — не смог сдержаться евнух.

Правда, возмущало слугу не то, как обращался маркиз с женой. Во дворце он и не такого насмотрелся. Его возмутило то, насколько легко Фэн-Жун признался в преступлении.

— Господин! — запаниковала Сюэ-Жэнь.

— Заткнись! — резко отреагировала старая госпожа. — Тебе доверили кладовые! Как ты могла лишить содержания маркизу?!

Наложница такого предательства от мужа и свекрови не ожидала. Для князя было одним удовольствием наблюдать за тем, как грызлись эти бродячие псины. Кровь кипела от желания сжечь маркизат. Но, раз пока этого сделать было нельзя, оставалось наслаждаться тем, что есть.