— Я боялась, что ты ушел.

— Тебе понравился подарок, который прислал шанюй[14]?

Старой госпоже, конечно, нравился подарок. Столько золота в своем распоряжении у нее не было даже в те времена, когда маркизат процветал.

— Передай своему правителю, что скоро генерал Вэй лично встанет перед ним на колени.

— Это очень смелое обещание, моя дорогая. Генерал несгибаем.

— У меня в заложниках его дочь. Ради маленькой дряни генерал продаст не только императора.

Женщина почувствовала, как Бортэ улыбнулся. Мозолистая рука проникла под меховую накидку и сжала ягодицу старой госпожи. Варвары были грубыми, властными, не признавали нежности и деликатности. Старая госпожа вдруг вспомнила это дерзкую манеру сюнна брать ее в разных, очень непристойных позах. Проникать глубоко в лоно, и извергаться горячим семенем.

Давно забытое возбуждение кипело в венах, похоть затмила рассудок, и она, как в молодости, поддалась острому соблазну. Звуки запретной страсти разносились по ледяному двору. И никто не решился бы им помешать. Даже Мин-Сю с Мэй, которые стояли у ветхой стены павильона и внимательно слушали разговор предателей.

Мин-Сю

— Госпожа! — едва слышно произнесла Мэй.

Я жестом приказала ей молчать. Обвинять свекровь в предательстве сейчас было опасно. Ее измена могла стоить мне жизни.

— Пойдем.

Стараясь не привлекать внимания, покинули двор ледяного павильона. Руки тряслись от напряжения. Я пока не могла сложить полностью головоломку в голове. Но не потому, что не хватало деталей, а потому, что я была не готова к такому повороту событий.

— Пока никому ни слова, — приказала служанке. — И прикажи добавлять в отвар старой госпожи дангуй.

— Старая госпожа и без дангуя неплохо справляется, — фыркнула Мэй.

Даже в этой ситуации она умудрялась шутить. Когда двери павильона за спиной закрылись, возникло ложное, но спасительное ощущение безопасности.

— Госпожа, вам надо поесть.

Есть не хотелось. Но я видела, что Мэй нужно чем-то заняться, чтобы справиться с эмоциями.

— Приготовь согревающий отвар. И прикажи Юй сварить бараний суп для слуг павильона. Холодно сегодня.

Мэй поклонилась и ушла. Я вернулась за письменный стол. Нужно было срочно все обдумать. И сообщить отцу об опасности.

Все это время я не понимала, как маркиз, жалкий трус, смог не только подняться по императорским ступеням, но и подставить отца. В прошлой жизни я была ослеплена целью добиться расположения супруга и не замечала его ничтожности. В этой жизни недоумевала, как он мог все это провернуть. А сейчас все встало на свои места. Все, чего добился маркиз, было заботливо устроено руками его матери.

Собравшись с мыслями, обмакнула кисть в тушь. Первое письмо было адресовано отцу. Оно предназначалось лично генералу. Там я подробно описала дела в поместье. И просила прислать срочное требование о разводе и позволение вернутся в клан Вэй. Второе письмо было тоже для отца. Но его можно было показать матушке и бабушке. В нем я сообщила, что здорова, рассказала про дела во внутренних покоях, про успехи слуг, беременность Цин и помощь князя. Почему-то казалось, что имя Хань-Шэна их должно успокоить.

Нужно было написать записку и самому князю. Но кисть легла на подставку и больше не хотела касаться бумаги. Как только запечатала письма, в комнате появилась Шан-Ци. Девушка держала в руках поднос с обедом. Мэй несла отвар. Внимательно посмотрела на служанку. Ее лицо стало спокойней, лихорадочный блеск в глазах исчез.

— Госпожа, — обратилась ко мне Шан-Ци. — Я исполнила ваше поручение.

— Говори.

— Достойным почерком для переписывания стихов обладает лишь личный слуга господина. Он еще с юности славился не только изяществом письма, но и умением копировать чужие иероглифы. Вот только, вряд ли маркиз вам разрешит использовать своего человека.

— Ничего, найдем кого-нибудь еще.

— Да, госпожа.

Шан-Ци помогла сесть за обеденный стол, Мэй подала отвар. Темный, горький, как и все действенные отвары, которые подавали в доме Вэй. Горечь придавала сил и очищала разум. Теперь я знала, кто писал письма, кто был связан с варварами.

— Наложница Янь-Янь просит ее принять!

— Мэй, принеси еще приборы. Разделим с наложницей трапезу.

Янь-Янь

Бывшая рабыня рассчитывала, что, став наложницей, не только получит статус, но и банально, улучшит бытовые условия. Она и подумать не могла, что в первый же месяц попадет в опалу. Маркиз ее не принимал. Старая госпожа презирала. Даже слуги, которые вовремя не получили жалования, вели себя с ней так, словно она была обычной рабыней, а не наложницей маркиза.

— Госпожа, — Янь поклонилась главной жене. — Спасибо, что согласились меня выслушать.

Лицо Мин-Сю осталось неподвижным. Янь внимательно посмотрела на госпожу. На ней не было украшений, как на Сюэ, но в этой простоте маркиза выглядела гораздо величественней наложницы. Второе, на что обратила внимание Янь, были слуги. Все тепло одеты, лица румяные, ни единого признака голода и истощения. В павильоне тоже было по-весеннему тепло. Сама маркиза сидела в ханьфу, без накидки. В полуметре от хозяйки павильона стояла жаровня с высокими стенками. Чтобы уголь случайно не выпал и не обжег маркизу.

Такие жаровни Янь раньше не видела, но слышала, что могут себе их позволить только очень богатые семьи. И маркиз вряд ли стал бы тратить деньги на женщину, которую презирал.

— Садись, — Мин-Сю показала на стул. — Раздели со мной этот скромный обед.

Обед был скромным только на первый взгляд. Рис, утка, несколько блюд с овощами, мясной суп. Вот только сейчас сама Янь не могла себе позволить такой скромности. Из главной кухни вот уже неделю присылали пустую кашу и вареную капусту. Желудок наложницы сжался от боли.

— Благодарю госпожу.

Янь-Янь села на указанное место. Она старалась соблюдать этикет, но разбушевавшийся голод заставил двигаться ее чуть быстрее положенного.

— Мне уже доложили о проблемах в павильоне, — сказала Мин-Сю.

— Простите, госпожа, за беспокойство. Я знаю, что делами поместья занимается наложница Сюэ. Но она так занята подготовкой к пиру.

— Сюэ-Жэнь сейчас нелегко, — подтвердила маркиза. — Не стоит ее беспокоить. Мэй!

Личная служанка маркизы положила перед Янь-Янь кошелек. Простой, с посредственной вышивкой.

— Этого хватит, чтобы погасить долги павильона перед прислугой. И останется тебе на еду. Большая кухня сейчас не успевает. Две наложницы беременны.

— Янь-Янь благодарит маркизу.

Мин-Сю кивнула. Изначально она послала за наложницей, чтобы та обыскала покои старой госпожи. Третью наложницу сына свекровь считала глупой и безопасной. Но сейчас необходимость в этом отпала.

— Забота о слугах в будущем может дать тебе опору в доме, — сказала маркиза и положила в тарелку Янь кусок утки.

Этот незначительный жест заботы заставил сердце наложницы сжаться. С самого детства она сама сражалась за свое благополучие и не познала простой человеческой заботы. В тот момент, когда кусок утки коснулся дна тарелки, Янь решила сделать то, чего не должна была делать.

— Госпожа, вы были так добры ко мне все это время. Я… Я должна передать вам это.

Мин-Сю

Дрожащими руками Янь-Янь достала несколько писем. Видимо, она боялась, что кто-то их обнаружит, поэтому носила с собой.

— Что это?

— Это… Я украла это из павильона маркиза. Там много таких. Они хранятся в полированной шкатулке, в потайном отделении его стола.

Я развернула первое письмо, и на лбу проступили капли пота. Этих писем было достаточно, чтобы казнить весь род маркиза: детей, наложниц, братьев.

— Никому не рассказывай об этом, — приказала Янь.

Девушка молча кивнула и подхватила палочками мясо. Ела с жадностью, как будто за все время в статусе наложницы у нее не было возможности наесться досыта. Я вспомнила себя из прошлого. Это был первый раз, когда в сердце шелохнулась настоящая жалость. Она просто сделала не ту ставку.