— Янь-Янь, — старалась говорить мягко, — ты любишь маркиза?

Она сначала хотела ответить заученной фразой о том, что служить господину — настоящее счастье. Но вдруг замолчала, словно осознав, что обманывать себя не стоит.

— Веди себя тихо. И не покидай двор до пира. Поняла? — девушка робко кивнула. — Юй навестит тебя через несколько дней.

Я смогла поесть, только когда наложница ушла. Теперь у меня была возможность уничтожить не только поместье маркиза, но и весь его род. Но было немного страшно. Перед глазами стояло осунувшееся лицо наложницы Янь.

— Госпожа, пришли новости из главного павильона.

— Говори.

— К наложнице Цин вызвали лекаря. Говорят, какие-то проблемы с ребенком.

Я кивнула. Отвар Сюэ ускорил очищение организма Цин от трав гарема. Даже представить было страшно, как она сейчас мучилась.

Хань-Шэн

Донесение о варварах, проникших на территорию уезда, легло на стол Ханя ранним утром. Донесение его не удивило. К чему-то подобному он был готов. Но активных действий пока не предпринимал, чтобы не спугнуть врага раньше времени. Бирки сюннов, найденной в кабинете Фэн-Жуна было недостаточно, чтобы обвинить маркиза в измене. Он с легкостью мог заявить, что предмет ему подбросили, или нашел. Но больше всего Хань боялся, что маркиз обвинит в измене жену. Она жила на севере, ее отец сговорился с варварами, а бирка… Бирку подбросила маркиза. А он, Фэн-Жун, чист как белый лотос.

В таком случае князь понимал, что обелить имя маркизы он просто не успеет. Приказ о казни приведут в исполнение раньше, чем он добьется справедливости. Поэтому нужно было набраться терпения и найти весомые доказательства.

— Императорские указы прибыли, — в павильон, где отдыхал Хань, вошел Лян.

За ним шел дворцовый евнух Ся. Хань сразу узнал доверенного слугу отца. В руках у евнух держал запечатанный ларец.

— Приветствую князя.

— Без формальностей, уважаемый Ся. Как здоровье отца-императора?

— С вашим батюшкой все в порядке. Только немного тоскует, когда благородная супруга отказывается его принимать. И благодарит сына, за то, что вы дали ему лишний повод увидеться с госпожой.

— Правила в гареме даже император не смеет нарушать, — повторил слова матери Хань.

На самом деле он знал, что таким образом мать берегла не столько гаремный порядок, сколько собственный душевный покой. И всегда оставалась для императора чем-то недоступным. Сыну стало даже немного неловко за то, что ради него матери пришлось нарушить собственные правила и уделить императору времени больше, чем та привыкла.

— Император велел передать указы.

— Оба?

— Все как просил князь.

— Что-то еще?

— Да, — евнух сделал шаг вперед и наклонился, словно боялся что его услышат посторонние. — Император обо всем осведомлен. И он выражает надежду, что князь сможет позаботиться о дочери дома Вэй. Поддержка генерала – защитника важна для золотого трона. Мы не можем потерять его доверие.

— Передай отцу, что сын его не разочарует.

Павильон наложницы Цин

В павильоне царили холод и сырость. Старая госпожа плотнее укуталась в меховой плащ. Единственная жаровня стояла недалеко от кровати наложницы Цин. Женщина рыдала, била кулаками о кровать и, казалось, не замечала присутствующих. Лекарь, пожилой мужчина, закаленный годами службы, на страдания очередной наложницы внимания не обращал. Не потому, что был плохим человеком. Просто ни одно сердце не выдержит, если будет болеть за каждую женщину, потерявшую ребенка, и возможность получить статус.

— Докладываю, — лекарь повернулся лицом к старой госпоже, — ребенка нет. Здоровье наложницы восстановиться. Ей нужно отдыхать и хорошо питаться.

— Какой толк тратится на ту, что даже дитя сохранить не может? — не сдержалась Сюэ-Жэнь.

На ее лице появилась надменная брезгливость и легкое ликование. Она мысленно уже праздновала свою победу. Одна наложница потеряла ребенка, вторую скоро сгноят собственные слуги, Мин-Сю наложница Сюэ в расчет вообще не брала. После того как законная жена маркиза, преподнесла серебро на банкет в честь ее ребенка, наложница записала соперницу в личное денежное дерево.

— Замолчи, — приказала старая госпожа.

Сюэ такого резкого ответа от свекрови не ожидала услышать. Язык сработал быстрее, чем голова успела оценить последствия.

— Матушка, зачем в поместье это бесполезная?!

Второй раз старая госпожа повторять не стала. Ее служанка подошла к Сюэ и ударила с такой силой по лицу, что наложница отшатнулась.

— Еще одно слово, и я применю к тебе семейное наказание, — пригрозила свекровь.

Сюэ испуганно схватилась за живот и упала на колени перед старой госпожой.

— Прошу меня простить, матушка. Я осознала ошибку.

— Иди к себе.

Сюэ ушла. Старая госпожа посмотрела на бледное лицо Цин. Та мучилась от боли и не понимала, что происходит.

— Лекарь, что случилось с ней?

— Сложно сказать, — мужчина внимательно осмотрел комнату. — Когда я был у наложницы несколько дней назад, с ее пульсом все было в порядке. Сейчас же я вижу, что в ее теле избыток огня, кровь разогнана. Беременность еще была не стабильна. Возможно, она что-то съела или выпила и это спровоцировало внутренний жар.

— Благодарю, лекарь.

Служанка протянула лекарю серебро. Лекарь поспешил удалиться. Старая госпожа еще некоторое время наблюдала за наложницей. Картина ей была знакома. Она в своей жизни уже видела такую. Когда сама отравила наложницу мужа супом из черной курицы. И тогда она ни разу не пожалела о своем поступке. В противном случае Фэн мог бы не унаследовать титул. В этот раз она разозлилась. Никто не мог покушаться на ее будущего внука.

— Госпожа, вы так это и оставите? — спросила няня Лю.

Старая служанка всю жизнь провела при госпоже и хорошо знала характер своей хозяйки.

— Сначала пусть родит. Потом разберемся.

— Что прикажете делать с наложницей Цин?

— Сыну пока ничего не говорите. Не нужно беспокоить.

Мин-Сю

— Передай лекарю нашу благодарность, — велела я Мэй.

Девушка удалилась. Юй и Шан-Ци переглянулись. Новости до моего павильона дошли быстро. Страдания Цин меня ничуть не трогали. Можно было сказать, что она легко отделалась. Сюэ получила первую пощечину.

Прожив первую жизнь, я хорошо знала, что больше всего свекровь хотела наследника для поместья. Чтобы после кончины Фэн-Жуна не дать боковой ветви Фэн унаследовать титул и маркизат. А для этого ей нужен был мальчик. Сюэ, сказав лишнее, ударила в больное место свекрови. И нажила врага.

Время медленно близилось к вечеру. Я нервничала. До банкета оставалось всего три дня. Интуиция подсказывала, что именно на этом мероприятии что-то должно произойти. Что-то очень важное. И от этого становилось еще тревожней.

Цин подала мне грелку. В этот момент двери павильона распахнулись и внутрь, без предупреждения и разрешения вошел Фэн-Жун. Руки затряслись. Грелку пришлось отдать служанке, чтобы не уронить.

Маркиз выглядел плохо. Походка была скованной. Видимо, князь все же сломал мужу несколько костей. Лицо осунулось. На подбородке виднелись кровавые трещины. И это было только началом его мучений.

— Приветствую, супруга, — встала и поклонилась.

Фэн-Жун скривился то ли от боли, то ли от моего вида. За ним вошел слуга. У него в руках был поднос с парой серебряных украшений, которые я видела на голове Сюэ-Жэнь. И ее платье. Из тех, что она носила до замужества. Я сделала вид, что проглотила оскорбление.

— На пиру будешь в этом. Поняла?

— Ваша рабыня подчиняется.

Юй забрала одежду. Фэн молча развернулся и пошел прочь.

— Сжечь? — спросила Юй, глядя на “подарок”.

— Оставь.

— Госпожа, но это же такое оскорбление!

— Это не имеет значения. Лучше, начни паковать вещи в сундуки.

Мин-Сю