— Значит, это ты лишила положенного содержания законную маркизу?

— Господин! Это был приказ старой госпожи! Я сама не посмела бы!

— Не смей лгать!

— Госпожа! Я не посмела бы без приказа! Не посмела бы! Я ношу вашего внука! Госпожа!

Хань-Шэн смерил взглядом всех присутствующих. Шок на лицах гостей нельзя было описать. Он подумал, что Мин-Сю, наверняка б понравилось это зрелище. Эта маленькая месть за все те унижения, которые она перенесла в этом доме.

— Господа, вы сможете начать пир после того, как будет исполнено наказание маркиза. Старая госпожа, раз вы утверждаете, что все происходило не по вашей вине, то сами исполните наказание для виновного. Евнух Ван проследит, чтобы наказание было справедливым. Князь удаляется.

— Провожаем…

Это было последнее, что Хань-Шэн услышал. Он бы мог остаться и досмотреть представление до конца. Но поспешил вернуться в поместье вместе с Мин-Сю. Ему нужно было все объяснить и успокоить любимую.

Мин-Сю

Закрытый экипаж медленно двигался в сторону княжеской резиденции. Слуги старались вести лошадей плавно, но от волнения и качки все равно начало мутить. Голова была как в тумане. Я не понимала, что происходит. Указ! Императорский указ! Как это вообще могло произойти? Даже в самых смелых мечтах я не надеялась, что кто-то за меня попросит императорский указ.

— Госпожа, вы теперь свободны!

Глаза Мэй сверкали от счастья. Вот только я не была свободной. Императорский указ полностью обелял мою честь, сохранял имя родительского дома, даже давал возможность на повторное замужество. Но, ни о какой свободе речи не шло. Еще было неизвестно, сколько придется заплатить за эту милость.

Но я была в безопасности. Я, и моя семья. И все, кто сейчас от меня зависел. И пока это было главное. Я ничего не стала объяснять Мэй. Просто сжала ее руку и прикрыла глаза. Мысли кружились где-то вокруг поместья Фэн. Интересно, останется ли маркиз жив после этого банкета? Двадцать ударов князя он с трудом пережил. В указе было озвучено пятьдесят. И кто приведет приказ в исполнение? Если люди резиденции, то бить будут не сильно. Хотя указ привез евнух. Он должен проследить за тем, чтобы все исполнили.

— Госпожа, — Юй тронула меня за плечо, — мы почти приехали.

Я осторожно приоткрыла шторку. Там действительно появилась стена княжеской резиденции. В прошлый раз я была так напряжена, что, кроме этой стены, ничего и не запомнила. Если бы не супруга гогуна и Жуэ, вообще бы не знаю, как сохранила лицо на том банкете.

Экипаж остановился напротив главных ворот. Мы переглянулись.

— Госпожа, — снаружи прозвучал голос Ляна, — мы прибыли.

— Но, это главные ворота.

— Госпожа, конечно, главные. Как же мы можем позволить вам войти в боковые ворота?

На улицу опустились сумерки. Если кто-то увидит, что посторонняя женщина входит в главные ворота резиденции князя… Что будет с репутацией.

— Госпожа, — оживилась Мэй, — князь Хань исполняет приказ императора. Не будем создавать его светлости сложности.

— Хорошо.

О сложностях и репутации, кажется, заботилась только я. Внутри нас встречал управляющий поместья и несколько слуг.

— Добро пожаловать, госпожа, — поклонился управляющий. — Центральный двор готов для вас.

— Центральный двор? Вы не ошиблись?

Центральный двор резиденции предназначался для главной супруги наследника. Эта традиция шла с давних времен и никогда не нарушалась в правящей семье.

— Приказ господина.

Цин

— Сорок один! Сорок два! Сорок три!

Свист хлыста разрывал воздух и одежду на теле мужа и соперницы. Евнух беспристрастно следил за тем, чтобы удары маркизу и его наложнице наносились по всем правилам и ни один удар не был пропущен.

Старая госпожа пыталась умолять евнуха смягчить наказание. Сюэ-Жэнь просила сохранить жизнь ей и ребенку. Маркиз почти потерял сознание. Умолять о пощаде у него просто не оставалось сил. Наложница Цин наблюдала за этим издалека. Она не хотела привлекать к себе лишнего внимания. Но и отказать себе в удовольствии, посмотреть на страдания соперницы, она не могла. Разорванные шелка, кровь на сером камне лились бальзамом на ее душевные раны. Она ненавидела всех в этой резиденции. И мечтала увидеть не только публичную порку и унижение маркиза, но и его смерть.

— Наказание завершено! — кто это сказал, Цин не видела.

Фэна подхватили под локти и поволокли в сторону ближайшего павильона. Что стало с наложницей Сюэ, она не видела, но молилась про себя о том, чтобы эта сука не сдохла, а страдала, узнав, что потеряла и ребенка, и единственный шанс укрепиться в усадьбе.

Гости неловко начали расходиться. Старая госпожа из последних сил старалась удержать лицо. Но сделать это было очень сложно. Почти невозможно. Все знали, что уже к утру сплетни разлетятся сначала по всему уезду, а потом долетят и до столицы. Путь во дворец для маркиза теперь был закрыт. Ни золото сюннов, ни поддержка чиновников уже не смогут вернуть репутацию.

— Вам нельзя мерзнуть, — голос служанки вернул Цин в реальность.

— Где маркиза?

— Ее нет в резиденции. Император даровал маркизе развод.

Наложница Цин рассмеялась. Она вдруг поняла, что бывшая хозяйка вовсе не страдала от статуса нелюбимой жены. Она готовилась к побегу из этого места. И так бессердечно воспользовалась ее наивностью, чтобы отвлечь от себя внимание маркиза.

Мин-Сю

Находиться в поместье князя Хань было комфортно и неловко. Ночь давно опустилась на поместье. Свечи были потушены. Слуги спали. Я лежала на кровати и не могла уснуть. Одновременно хотелось узнать обо всем, что произошло в поместье маркиза, и не знать. А еще я надеялась на появление князя, чтобы услышать от него объяснения. Но князя не было. И мне оставалось только строить догадки.

С догадками дела обстояли плохо. Я боялась нафантазировать лишнего, поэтому пыталась в мыслях отмечать только факты: маркизат совершил измену родине, я разведена, я и мои люди выживут. О том, кто выпросил у императора для меня указ, старалась не думать.

Если это сделал отец, то страшно было подумать, что ему пришлось за этот указ отдать. А если князь? Что он потребует за эту милость?

Я вздохнула, повернулась на бок, закрыла глаза. А затем вспомнила старое лицо Двуликого. Его спокойный, но пробирающий до костей голос:

— Дитя хочет мести?

Дитя хотело мести. Мести за себя, за семью, за ребенка, который так и не родился. И цена, которую придется заплатить князю, теперь не имела никакого значения. Даже если он потребует отдать жизнь, я была согласна. Лишь бы увидеть, как умрет поместье маркиза со всеми его обитателями.

Стоило этой мысли оформиться, как на сердце стало удивительно спокойно и сон пришел сам собой.

Хань-Шэн

В подземной темнице пахло сыростью, кровью и человеческими испражнениями. Со всех сторон доносились крики, вопли, иногда сквозь них пробивались слабые стоны. Палачи знали свое дело, выбивая признания самыми жестокими методами.

Хань-Шэн не любил пыточных палат, но был к ним привычен. Он сидел в дальней камере, кутался в меховой плащ, и с нескрываемой скукой, наблюдал за тем, как не выдержав боли, женщины давали признательные показания. Правда, признавались они пока не в измене империи, а в измене супружеской. Это были старшая и младшая госпожи уважаемого рода Ли. Мать и дочь. По какой-то иронии обе стали любовницами одного и того же варвара по имени Бортэ. В другой ситуации князь оценил бы иронию, но не сегодня. Ему хотелось скорее вернуться в поместье, а приходилось торчать здесь и выслушивать чужие вопли.

Супруг госпожи Ли был военным чиновником. Он отвечал за продовольственное обеспечение военных гарнизонов и имел доступ к зерновым амбарам. А еще, у него была слава человека честного и неподкупного. Вот только сюнны решили добраться до чиновника с другой стороны.