— У поместья нет денег на зимнюю закупку, а они собираются устраивать пир, — возмутилась Мэй. — Это так расточительно!

Я усмехнулась. Расточительно не то слово. Управляющему уже приказали открыть личные кладовые старой госпожи, чтобы покрыть недостачу и подготовиться к празднику. Вот только хватит ли этого? В прошлой жизни свекровь очень тщательно рассчитывала зимние траты. Тогда, чтобы поддерживать жизнь на прежнем уровне, она беззастенчиво пользовалась моим серебром. Но таких больших расходов, как пир и три наложницы, в поместье не было. Мне было даже любопытно, как они будут выкручиваться. Ведь помимо основных долгов, было еще и мое содержание.

— Пир в честь наложниц. Это такое унижение для нашей госпожи! — продолжала причитать Юй.

Наверно, нужно было пресечь эти разговоры. Но мне хотелось, чтобы в этом павильоне прислуга чувствовала себя чуть свободней, чем за его стенами. В прошлой жизни у них было не так много радостей, и мне хотелось это хоть чем-то компенсировать.

— Странно все это. Как они могли забеременеть одновременно? — задумалась Мэй.

— Они не беременны, — ответила я.

— Но… Лекарь подтвердил.

— Сколько трав исчезло из сундука?

Шан-Ци опустила глаза в пол, словно она сама была причастна к краже имущества. Я знала этот жест. Она всегда так делала, когда боялась меня расстроить.

— Половина пропала, — ответила Мэй. — И рецепт для наступления беременности пропал.

— Госпожа, это… Это ваши травы помогли им забеременеть?

— Этот рецепт не для зачатия. Его используют в императорском гареме, чтобы подделать “пульс беременной”.

Служанки замолчали.

— Они не беременны?

— Если принимали отвар по рецепту, то нет, не беременны. Это невозможно.

Брови Мэй поползли вверх. Глаза Шан-Ци запылали откровенным злорадством, а Юй испугалась.

— Госпожа, вы не боитесь, что вас обвинят?

— Чтобы меня обвинить, им придется признаться в краже приданного законной супруги маркиза. А за это могу и до смерти забить. И маркиз не спасет.

Мэй подала чай. Я вдохнула ровный аромат напитка и вспомнила князя. Мысли о нем приходили чаще, чем позволяли приличия. В голове то и дело всплывало бледное лицо мужчины и сжатые губы.

— Госпожа, — в павильон вошел высокий слуга. — Маркиз вас вызывает.

Старая госпожа

Новость о беременности наложниц пришла не в самое подходящее время, но все равно, она была рада этому.

— Как только родятся дети, у тебя появится законная возможность избавиться от Мин-Сю и забрать ее приданое, — сказала она сыну.

— Она еще не исполнила свой долг.

— У нас есть время, — старая госпожа сделала глоток чая. — Что ответил генерал на письмо?

— Пока нет ответа, — маркиз потер подбородок пальцами и посмотрел на мать.

В последние дни она выглядела не по годам бодрой, перестала жаловаться на боль от холода, но в глазах появилось что-то новое.

— Он не мог догадаться, что письмо писала не эта потаскуха?

— Нет. Почерк идентичный. Возможно, задержка с доставкой. Нам в любом случае стоит подождать.

Старая госпожа быстро кивнула. Сын был прав. Торопиться не стоило. Зимой письма шли дольше. Тем более письма с северных рубежей. Но ей все равно хотелось действовать.

— Я послала за Мин-Сю, — вдруг сообщила она.

— Зачем? — испугался Фэн.

— Скажи ей несколько ласковых слов. На пир нужны деньги. Иначе придется лезть в долги. А мы не можем себе этого позволить.

Мин-Сю

Я жила вторую жизнь с маркизом, но наши встречи можно было пересчитать по пальцам. И каждая из этих встреч была выгодна Фэн-Жуну. А для меня предвещала исключительно потери. Входя в кабинет мужа, я понимала, что ему что-то нужно. И даже догадывалась что. В прошлой жизни я была для поместья денежным деревом. В этой жизни я постаралась спрятать все ресурсы, которые могла. Но как только увидела улыбку на лице мужа, поняла, что речь пойдет о деньгах.

— Приветствую, супруга, — поклонилась и сделала паузу, чтобы он мог собраться с мыслями.

Просить муж не умел. С детства он считал, что все должны знать, чего хочет маркиз, и исполнять эти пожелания без слов. А здесь нужно было унизиться, перед той, кто в его понимании всего лишь пешка на доске.

— Как твое здоровье? До меня дошли слухи, что ты болела.

— Слухи вас обманули, супруг. Мое здоровье в порядке. Вы хотели меня видеть?

Он не хотел меня видеть. Но обстоятельства. Проклятые обстоятельства его вынуждали.

— Наложница Жэнь и наложница Цин беременны, — улыбнулся маркиз.

Улыбка должна была быть счастливой, но получилась кривой и неуместной.

— Поздравляю супруг. Дети, это благословение небес.

Маркиз сделал паузу. Он задумался, давая мне возможность осмотреться. В кабинете странно пахло. Благовония были знакомы, но казались чужеродными. А потом взгляд упал на небольшой металлический квадрат. Орнамент на нем показался знакомым. Взгляд почему-то зацепился за предмет, но я не могла вспомнить, откуда он мне известен.

— Думаю, — снова заговорил маркиз, — в честь такого прекрасного события, ты могла бы организовать пир. Это был бы достойный подарок от маркизы сестрам.

Сестрам. С такими сестрами и врагу порадуешься как родному. Чтобы не выдать себя, закусила губу и опустила глаза в пол.

— Господин мой, боюсь, что я не смогу преподнести сестрам такого щедрого подарка.

— Твое приданое богато. Это всего лишь пирушка.

— Вы правы, муж мой. Мое приданое богато, но по настоянию отца, я должна была передать все в управление торговому двору. И часть серебра ушла на провизию для солдат. Как супруга маркиза, я обязана заботиться о благополучии простого народа, — Фэн-Жун побледнел. — Более того, поместье мне не платит обещанного содержания. Поэтому свой двор и слуг… мне приходится заботиться о них из своего кармана. Все свободные финансы, которые у меня были, я передала наложнице Цин, как приданое. Прошу меня понять.

С каждым словом лицо Фэн-Жуна приобретало неприятный серый оттенок. Его кулаки сжимались, а мне хотелось сделать несколько шагов назад и увеличить расстояние между супругом и собой.

— Дорогая, — муж сделал два шага вперед. Теперь он стоял на расстоянии вытянутой руки и смотрел мне прямо в глаза. — Матушка просила быть с тобой ласковей, но вижу, что добрых слов маркиза не понимает.

Он замахнулся. Звук пощечины разлетелся по кабинету. Щеку обожгло глухим ударом.

— Это была не просьба. Это был приказ. И если ты этот приказ не исполнишь, то я применю семейное наказание.

— Вот так маркиз обращается с законной супругой? — голос князя почти оглушил.

Фэн-Жун от испуга отскочил назад. Морозный ветер ударил мне в лицо, а глаза наполнились слезами стыда. Мне вдруг стало стыдно за то, что он видит меня в таком жалком виде. Тут же вбежала Мэй и подхватила меня под руки.

— Это семейное дело, ваша светлость, — маркиз хоть и испугался, но попытался сохранить лицо. — Я, как глава этого дома, имею права наказать супругу по своему усмотрению.

— Имеете, маркиз, — кивнул Хань-Шэнь. На меня он не смотрел. И от этого становилось больнее. — А вот растрата приданого законной супруги, уже преступление. Лишить законную супругу содержания, тоже преступление. Маркиза, оставьте нас. Вам здесь больше нечего делать.

Мэй быстро потащила меня к выходу. Следом вышел слуга князя. Двери в павильон закрылись. Последнее, что я слышала, был свист кнута и сдавленный мужской крик.

Мин-Сю

Я шла за Мэй, не разбирая дороги. Мне не было страшно. Но душа, которая еще помнила побои прошлой жизни, оцепенела от ужаса. Или от появления князя? Ведь в доме Фэн-Жуна меня никто и никогда не защищал.

— Быстрее, госпожа моя, быстрее, — паниковала Мэй.

Это была лишь пощёчина. Обычная пощечина. Но вдруг я поняла, что в этой жизни это было первое телесное наказание. Мэй пока не видела, что маркиз может сделать с её госпожой, поэтому так испугалась. Она привыкла, что в доме отца никто не смел обидеть единственную дочь генерала. И верила в то, что в доме мужа будет так же.