Я вдруг вспомнила свою близость с мужем. Однажды он тоже пришел пьяным. С трудом держался на ногах и все время повторял, что я должна быть благодарна ему за милость. За то, что он не приказал меня забить до смерти, когда я устроила скандал из-за украшений, которые украла Сюэ-Жэнь из моих сундуков с приданым. Только проучил. Преподал урок покорности. Этот урок стоил мне двух недель боли и долгих месяцев унижения, когда наложница демонстративно носила шпильки моей бабушки, а любой мой протест гасился пощечиной мужа или свекрови.

— А вот наложница Цин плохо спала. Рабыня с кухни рассказала, что ночью для нее готовили лекарство для сна. Она уснула только на рассвете и приказала сообщить старой госпоже, что больна и не может прийти ее поприветствовать. Думаю, старуха будет очень злиться, — слово “старуха” Мэй произнесла почти шепотом. — Особенно если ей уже донесли о слухах, которые ходят о поместье маркиза.

— Какие сплетни?

— Говорят, маркиз задолжал павильону “Золотого Феникса”. На него записано много неоплаченных украшений из серебра и нефрита. И павильону “Шелковых нитей”.

— Разве маркиз берет в долг?

Эта новость меня сильно удивила. В прошлой жизни свекровь строго следила за тем, чтобы у поместья не было никаких долгов. Хотя… В прошлой жизни я почти всю зиму провела взаперти, оправляясь после побоев, и могла не знать о том, что произошло.

— Не знаю, — честно ответила Мэй. — Юй слышала, это на базарной площади, но узнавать подробности побоялась.

— Что еще говорят?

— Еще говорят об осеннем банкете. Что маркиз спутался со служанкой на глазах у жены. Но маркиза благоразумна и великодушна, позволила не опозорить девушку и разрешила ей войти в дом. Вас обсуждают и в доме гогуна. У Шан-Ци там служит невестка.

— И что обо мне говорят?

— Первая госпожа подозревает, что с вами плохо обращаются. И приказала тайно разузнать обстановку в поместье. Шан-Ци, конечно, рассказала о том, что вас лишили содержания и теперь вы содержите нас из своего кармана.

— Что-то ещё?

— В поместье князя казнили несколько слуг. Люди говорят, что он наказал так слуг, которые допустили прелюбодеяние маркиза в усадьбе. Князь строг и безжалостен. И теперь он недоволен нашим поместьем. Обезглавленные тела выкинули на заброшенном погосте. А головы… Говорят, что головы он оставил в поместье, в назидание остальным.

Я кивнула. Человеческие языки — удивительный инструмент. И князь, как оказалось, умеет пользоваться этим инструментом в совершенстве. Историей с маркизом прикрыл покушение на себя. А головы, которые он наверняка отправил обидчику в качестве подарка, только укрепили его репутацию жестокого владыки.

Народ таких любил и боялся, до тех пор, пока жестокий нрав правителя не касался их жизней и кошельков. Но пока мне эти сплетни были на руку.

До маркиза эти слухи должны были вскоре тоже дойти. И не только до него. Пора было писать ответное письмо отцу и готовить следующий удар.

— А еще, — продолжала шептать Мэй, — охрана ночью спугнула вора в кладовых.

— Вора?

— Да. Говорят, что охотились за серебром.

— Кого-то поймали?

— Нет, госпожа. Никого не поймали. Вскрыли кладовую, где хранилось ваше приданое. К счастью, вы оказались такой предусмотрительной и все убрали из поместья.

В то, что в поместье мог пробраться вор, верилось слабо. Никто в здравом уме не полезет в дом, полный охраны. А вот то, что была вскрыта кладовка с моими сундуками, говорила о многом.

— Прикажи, чтобы Юй заварила чай. Нам нужно поприветствовать свекровь.

Сюэ-Жэнь

Маркиз не спешил покидать покои наложницы. Лежал на кровати, уткнувшись носом ей в плечо и тихо сопел. Когда служанка вошла, чтобы их разбудить, Фэн ее выгнал. С этого момента прошел почти час. Все это время Сюэ смотрела в потолок и левой рукой гладила живот, молясь о том, чтобы семя маркиза прижилось.

Ее положение было лучше, чем у наложницы Цин, и в разы лучше, чем у первой госпожи. Но без ребенка это все могло развалиться в любой момент. Она понимала, что в любой момент симпатия Фэна может измениться.

В первые дни она рассчитывала на то, что будет выделяться на фоне скандальной Мин-Сю. В моменты их тайных встреч маркиз жаловался, что жена ему досталась склочная, как купчиха и грубая, как деревенщина. Что она дикарка, не знающая приличий и этикета, только портит его репутацию. И что нужна она ему только из-за огромного приданого и влияния отца, который должен был за него замолвить словечко перед князем Хань.

Но на деле соперница оказалась другой: тихой, уступчивой, способной проглотить любое унижение. Но, эта покорность и уступчивость соперницы начали пугать. Она не понимала почему, но уже чувствовала, что нужно торопиться.

Тут же вспомнился последний сундук с лекарственными травами. Вместе с травами лежали и рецепты. Сюэ не стала открывать их, чтобы не проявлять заинтересованность в присутствии управляющего, и теперь жалела об этом. Эти травы сейчас ей были очень нужны.

Хань

Смотр войск пошел не так, как привыкли солдаты. Князь Хань явился без предупреждения в тот момент, когда генерал расслаблялся с дочерью гарнизонного лекаря, а комендант валялся пьяным в конюшне, среди навоза и несвежего сена.

Солдаты хоть и были во вменяемом, даже отчасти боевом состоянии, проявили себя не лучшим образом. Они растерялись, словно новобранцами, а не закаленными в походах воинами, и просто не знали, что делать. Расхлябанность солдат легла на благодатную почву утреннего раздражения и вызвала настоящую бурю.

Во все стороны летели копья, мечи, солдаты. Досталось даже конюху, который позволил пьяному коменданту приблизиться к животным. К полудню небо порадовало последним осенним ливнем. Острые, ледяные капли падали на плац. Но Князя это нисколько не смущало. Четырехчасовая муштра помогла ему не только навести порядок, но и успокоить ярость в груди и мыслях.

С каждым ударом учебного меча он представлял, как убивает маркиза, его мать, управляющего усадьбой, его наложниц. Всех тех, кто смел обидеть его женщину. Солдаты рычали, кричали, пытались наносить князю ответные удары в учебных поединках, но сегодня был не их день.

Он изливал злость и ненависть, укрепляя авторитет среди солдат. Генерал Вэй любил повторять, что в армии действует право сильнейшего. Каким бы талантливым генералом ты ни был, тебя убьют сразу, как только промахнешься. За слабым на смерть не идут.

Вэй был сильным. И воспитал таких же сильных сыновей, которые прикроют спину отца. Где-то на четвертом часу тренировок, когда солдаты были достаточно измотаны, а генерал Цзюнь перестал дрожать от ужаса потому, что уже не мог этого делать, Хань подумал, о том, что ему тоже нужны сыновья. Сыновья, которых родит ему Мин-Сю. Если он найдет способ забрать ее у маркиза.

Хань швырнул учебный меч под ноги поверженного противника и пошел в сторону, где стоял Лян. Он думал о том, что вполне мог бы забрать Мин-Сю силой. Но тогда он не сможет дать ей официального статуса. Да, она будет его единственной женщиной. Вот только когда родятся дети, их назовут бастардами. А такой судьбы своим потомкам Хань не хотел. Нужно было набраться терпения и проявить лисью хитрость. Как когда-то учила мать.

— Ваше Высочество, — обратился к нему Лян. — Секретарь приготовил финансовые бумаги за последний год.

— Есть новости?

Лян кивнул, но ничего не ответил. Обсуждать на людях маркизу слуга не решился.

Мин-Сю

Старая госпожа выглядела встревоженной. Черная накидка только подчеркивала волнение и глубокие морщины. Ее личная служанка разминала старухе правое плечо. Видимо, оно начало болеть. Молоденькая рабыня, не без легкого презрения, смерила меня взглядом.

Всем было известно, что служить нужно либо хозяйке дома, либо той, кого любит господин. Только так можно не просто сохранить жизнь, но и рассчитывать на хорошее жалование. Вот только в этот раз девица просчиталась.