— Есть еще новости?

— Из дома Фэн пришли вести.

— Маркиз очнулся?

Мэй протянула мне влажное полотенце, а я вся превратилась в слух. Я смогла уйти из поместья, но месть не свершилась. И терять бдительность было крайне опасно.

— Лекарь, который его осматривал, доложил князю, что уже через десять дней маркиз сможет встать с постели. Его здоровье не восстановится, но он будет дееспособным.

— Дееспособным и жаждущим мести, — добавила я вслух.

Появление князя на банкете и его открытое заступничество, задели гордость маркиза. Я была уверена, что он попробует что-нибудь предпринять. Конечно, оспаривать императорский указ Фэн-Жун не посмеет. Но навредить мне, или князю — постарается. Вопрос только как будет действовать.

Самый простой способ мести — убийство. Самый простой способ убийства — подкупить слуг. Подкупать кого-то из поместья князя будет сложно. После отравления третьего господина прошло не так много времени. Рабы еще помнят, что случается с теми, кто посмел предать хозяина. Но вот люди, которые служили мне в доме мужа… Те, кому я доверяю… На них может быть сделана ставка.

— Мэй!

— Слушаю, госпожа моя.

— У тебя есть семья?

— Нет, госпожа. Вы же знаете, генерал Вэй спас меня, когда деревню, где мы с бабушкой жили, смыло потопом.

— А у остальных слуг?

— Я не про всех знаю. У Юй есть матушка. Она служит в павильоне вашей бабушки. А ее отец исчез еще когда Юй была у матери в животе. И чтобы выжить, свекровь отправила матушку Юй кухонной рабыней.

— Шан Ци?

— Ее братья служат у генерала.

— Что про остальных знаешь?

Все семьи из моего близкого круга, так или иначе, были связаны с домом отца. Видимо, не просто так генерал подбирал прислугу в приданое. Только Цин оказалась неблагодарной собакой. Но вот остальные рабы, приобретенные уже в уезде, были не так безопасны. Да, я сделала много, стараясь заслужить их преданность. Но, если речь зайдет о жизнях их родителей, детей или любимых, сохраниться ли эта преданность?

Князь Хань

— Вести из императорского дворца, — Лян протянул хозяину письмо.

Послание было помечено как срочное, поэтому слуга не стал дожидаться окончания переговоров с главным казначеем уезда.

Первое, что увидел князь, были мелкие иероглифы, принадлежащие императрице. Обычно мать Поднебесной не писала ему. Это противоречило правилам и этикету. Считалось неуместным. Но видимо в этот раз супруга императора решила сделать исключение из правил. Она предупреждала князя о том, что император и мать Ханя покинут дворец в последний день этого месяца. Подробно описала маршрут, по которому планирует следовать Император, и попросила отправить ему навстречу надежных людей.

Мин-Сю

Весь день прошел в тревожных заботах. В поместье маркиза осталось несколько надежных людей, через которых можно было узнавать новости. И эти новости меня тревожили. Старая госпожа несколько раз тайно покидала поместье. Но куда она ездила, и зачем, никто не знал. Ее экипаж останавливался рядом с торговыми улицами. Со стороны это выглядело как поход по лавкам, но возвращалась старая госпожа без покупок. Все это выглядело странно. Я отправила людей князя, чтобы те незаметно проверили гостиницы и трактиры. Но информации пока не было.

Зато о делах Фэн-Жуна новостей было больше. В поместье судачили, что наложница Цин быстро завоевала внимание маркиза и теперь она сама носила мужчине питательные супы и отвары. А вот Сюэ-Жэнь впала в немилость.

— Никто не знает, что она натворила? — спросила у Мэй, когда та подавала чай.

— Нет, госпожа. Маркиз запретил слугам пускать ее. Даже старая госпожа перестала приглашать наложницу на утреннее приветствие. И отобрала у нее жетон и ключи от кладовых. Еще в поместье появилась новая наложница. Служанка из кухни. Она была в покоях маркиза два раза. Но тайно. Наложницам запретили об этом рассказывать.

— Мать Фэн-Жуна надеется на внука. Передать власть и титул побочной ветви будет означать для нее окончательное поражение.

— Похоже, вы правы, госпожа.

Я сделала глоток сладковатого отвара. То, что Сюэ попала в опалу и фактически заняла мое место, немного грело душу. Я вдруг подумала, что женщинам в этом мире живется очень тяжело. Подняться без опоры в виде мужчины практически невозможно. Но эту опору так легко потерять, что хвататься за нее страшно. В прошлой жизни Сюэ Жэнь не просто уничтожила меня, она еще и контролировала территорию вокруг своей опоры, как лиана, вытесняющая со своей земли конкурентов. В этой жизни я не дала ей закрепиться, но жалости не испытывала. Я снова вспомнила боль от кинжала, убивающего ребенка в моем животе.

— Хорошо. Князь сейчас где?

— У себя, госпожа. У него посетитель.

— Что за посетитель?

— Не знаю. Но, его провели тайно, через задние ворота.

— Ну, раз ты знаешь такие подробности, значит, не так уж и тайно его провели.

Щёки Мэй тут же вспыхнули.

— Я не специально, госпожа. Просто случайно.

— Ладно, пойдем. Пора и мне проявить заботу о князе.

Князь Хань-Шэн

В павильоне пахло свечным воском и резкими благовониями. Хань-Шэн не любил этот запах, но эти благовония были единственным средством, перебивающим аромат павильона “Сладких голосов”. Сам по себе запах князя не волновал. Но он боялся, что Мин-Сю, которая до сих пор ни разу не была в его кабинете, почувствует развратные благовония проституток и разврата.

— Простите, господин, — Чэн-Чэн опустился на колени перед императорским потомком. — Вести срочные. Я не успел привести себя в порядок, чтобы не осквернять ваш нос.

Хань кивнул. Бастард покойного маркиза от отца взял разве что внешность. Благородные черты, глаза с поволокой, сильный подбородок. Но все остальное ему досталось от матери. Та, которую считали куртизанкой, на самом деле с юных лет служила шпионкой императорской семьи. Благодаря красоте, живому уму и какому-то животному чутью, смогла дожить до глубокой старости и спасти сына, который пошел по стопам матери.

— Говори.

Вместо того чтобы говорить, мужчина достал из кармана несколько писем и подал Ляну.

— Есть информация, что в этом деле замешано не только поместье маркиза.

— У маркиза нет столько власти, — кивнул Хань. — За ними должен стоять кто-то могущественный.

— Второй господин, — кивнул Чэн. — Печать и почерк вашего брата. И в поместье маркиза я обнаружил еще кое-что.

В этот раз Чэн-Чэн достал нефритовый кулон. Хань-Шэн узнал эту вещь. Она принадлежала матери второго брата, наложнице Цян. Император взял ее в гарем по настоянию императорской бабушки. Наложница была родом из влиятельной семьи, и, таким образом, женщина пыталась укрепить власть внука. И вот, кулон, с которым императорская наложница не расставалась, находился у него в руках.

— Где его нашли?

— В вещах сюнна, которого прятала старая госпожа.

Письма были тоже содержательными. Оказалось, что поместье маркиза было своеобразным пунктом связи. Наложница и ее родительская семья передавали через дом маркиза сообщения варварам о том, что происходило в императорском дворце. Сведения, которые содержались в бумагах, не всегда были верными, но в целом того, что узнавали враги, хватало, чтобы нанести ощутимый ущерб империи.

— Хорошая работа, — кивнул Хань.

В кабинет почти бесшумно вошел Лян.

— Господин, — поклонился слуга, — госпожа просит вас принять ее.

Письма выпали из рук князя. Его лицо не изменилось, но в глазах появилось что-то, похожее на смесь восторга и паники.

— Попросить госпожу удалиться?

— Я тебя попрошу удалиться, если еще раз скажешь глупость! Оба вон отсюда!

Мин-Сю

 — Госпожа, может, вам не стоит?

Мэй побледнела. И я ее не могла обвинить в трусости. Встречаться с князем в плохом настроении было опасно не только для здоровья. Двери кабинета открылись. Первым показался личный слуга князя. Лян бросил быстрый взгляд на Мэй. Между бровей мужчины появилась едва заметная морщинка и тут же исчезла. Его интерес к служанке становился все более заметным. За Ляном вышел второй мужчина. Его лицо и фигура были спрятаны, но по походке и ширине плеч несложно было догадаться, что у этого гостя была хорошо сложенная фигура, и, скорее всего, отлично узнаваемое лицо.