— Мое имя Сюэ-Жэнь! И никакого отношения к неотесанным солдатам я не имею.

Если бы Сюэ была хоть чуточку внимательней, то смогла бы увидеть, как над ней сгущаются тучи. Но наложница не заметила, ни настороженного взгляда маркиза, который услышал обрывки разговора, ни возмущенного лица старой госпожи.

— Любовница, выдающая себя за законную супругу? Где это видано, чтобы постельные грелки себе такое позволяли?!

— Я ношу ребенка маркиза! Законного наследника!

Сюэ верила, что беременность даст ей особый статус. Но не учла того, что разговаривала с женщинами, которые на своем веку видели падение и наложниц, и жен. Потому что выносить ребенка и успешно родить, получалось далеко не у каждой.

— Ребенок не делает из служанки хозяйку дома, — фыркнула гостья и с достоинством растворилась в толпе главного зала.

— Да как она смеет! — возмутилась Сюэ и тут же получила звонкую пощечину от свекрови.

К счастью Сюэ, в этот момент никого рядом не было. Ее позора никто не видел.

— Научись себя вести, — прошипела старая госпожа. — Не позорь сына!

Фэн-Жун

Все шло по сценарию. Гости собирались, восхищались, приносили подарки. Янь-Янь появилась почти незаметно. Фэн-Жун случайно заметил знакомый силуэт среди толпы женщин. Наложница чувствовала себя неуверенно и старалась держаться в стороне. Она выглядела сильно похудевшей и измученной. Такое состояние рабыни маркиз списал на болезнь. Он быстро сравнил Янь-Янь с Сюэ. Несмотря на беременность, вторая выглядела не только привлекательней, но и активней соперницы. И маркиза, как мужчину, она привлекала гораздо больше.

Про Цин маркиз не вспоминал. Утром мать сообщила ему, что наложница потеряла ребенка, и он искренне считал, что эта вина легла на плечи несостоявшейся матери. Когда старая госпожа намекнула сыну на то, что подозревает Сюэ-Жэнь в отравлении наложницы Цин, маркиз только отмахнулся и сказал, что Цин во всем виновата сама. Не нужно было есть отраву.

А вот отсутствие Мин-Сю его волновало. Он, с одной стороны, верил в то, что сумел сломать и подчинить жену. Но с другой, помнил плеть князя. Ведь это именно Мин-Сю стала причиной такого сурового наказания.

И опасения Фэн-Жуна были не напрасны. Мин-Сю появилась только тогда, когда почти все гости собрались и у него не было возможности устроить ей порку. Появление законной жены ознаменовалось необычной тишиной, а потом тихими шепотками:

— Это и есть маркиза? Сколько в ней достоинства!

— Как можно променять такую жену на эту невоспитанную?

— Теперь понятно, почему генерал так опекал дочь.

Фэн сначала не понял, что происходит, а потом увидел, как толпа расступается. Мин-Сю не шла, а как будто плыла с тем же достоинством, с которым императрица восходит на престол. Она была одета в платье из императорской парчи. Алые фениксы взлетали на черной ткани, подчеркивая силу и живучесть хозяйки.

Ткань тщательно скрывала хрупкое женское тело. Но это не скрывало женскую красоту, а наоборот, подчеркивало ее стать и какую-то недосягаемую сексуальность. В волосах жены красовались золотые шпильки. Не те неполноценные украшения, которые выделила для соперницы Сюэ, а настоящие драгоценности, которые мало кто мог себе позволить.

Восхищение сменилось тупой злостью. Она не только посмела ослушаться его приказа, она еще и пошила платье из подаренной парчи и посмела надеть в такой важный для Сюэ-Жэнь день. Такой поступок Фэн-Жун воспринял как личное оскорбление. Он тут же взглядом нашел наложницу. Лицо Сюэ покрылось пятнами, губы дрожали, правая рука легла на живот.

Маркиз поспешил исправить ситуацию. Времени до начала пира оставалось немного. Они ждали последнего гостя. Начать торжество без князя, было невежливо. Это могло нанести оскорбление императорскому дому.

Через несколько мгновений маркиз оказался рядом с женой.

— Приветствую, маркиза, — женщина приветствовала мужа по всем правилам. И это безупречное поведение злило еще больше. Ему нужен был формальный повод придраться к жене, но та его не давала, и он закипал быстрее.

— Супруга, тебе стоит переодеться?

— Переодеться? — женщина искренне удивилась. — Разве с моим нарядом что-то не так?

Рядом стояло слишком много людей. Он не мог ей открыто сказать о том, что она не имеет права затмевать наложницу. Поэтому решился на хитрость.

— Сегодня на банкете будет князь Хань. Ему вряд ли понравится, что какая-то деревенщина нарядилась в императорскую парчу.

Тишина вокруг стала напряженной. Всем было любопытно посмотреть на реакцию маркизы. В глазах общественности это было своеобразное испытание для Мин-Сю. Все хотели знать, достойна ли дочь генерала носить имя отца. И как долго она сможет противиться приказу мужа. В том, что девушка послушается Фэн-Жуна, сомнений не было. Он имел над ней власть мужа. Нерушимую и законную.

— Муж мой, — в голосе Мин-Сю сочился мед, но во взгляде поблескивала пугающая сталь, словно та вела не переговоры, а зачитывала смертный приговор, — что ты такое говоришь? Я специально приказала сшить наряд из подаренной Благородной Супругой парчи, чтобы выразить уважение матери князя и всему императорскому дому.

По толпе прокатился восхищенный вздох. Мало кому из присутствующих до этого дня удавалось видеть ткань из мастерских Благородной Супруги.

— Я твой муж, — напомнил маркиз. — Я тебе приказываю переодеться!

Мин-Сю явно ожидала чего-то подобного. И была готова к долгому противостоянию.

— Уместно ли это будет, супруг мой?

— Ты смеешь мне перечить?!

Мин-Сю перечить не смела. Она поклонилась мужу и в сопровождении служанок вернулась в свой павильон. Фэн нашел глазами Сюэ. Теперь она выглядела лучше. Губы уже не дрожали, но в глазах плясала неутолимая жажда мести. Про себя Фэн пообещал, что эту жажду любовницы он утолит при первой же возможности. Но не рассчитал того, что Мин-Сю уходя, не подчинилась. Она отступила, чтобы нанести новый удар. Она появилась минут через десять.

Гости ждали поражения и унижения маркизы. Но она появилась в ярком, алом ханьфу. В цвете, который могла носить только законная жена и хозяйка дома. Изменились и украшения. Их стало больше. И каждое украшение было подобрано так, чтобы подчеркнуть силу и статус женщины.

Фэн увидел, как Сюэ оперлась на руку служанки и закрыла рот рукой. Фэн в ужасе смотрел на Мин-Сю. Через секунду он не выдержал и заорал:

— Я приказал переодеться!

— Я исполнила приказ супруга, — спокойно, но твердо ответила Мин-Сю.

И тут Фэн-Жун, загнанный в угол, с размаха ударил жену по лицу. Гости ахнули. Ахнули не без удовольствия. Пир превратился в скандал невиданного масштаба, но ни у кого сожалений об этом не было. Это событие очень украсило скучную жизнь уезда.

Мин-Сю, несмотря на то что удар был сильным, осталась стоять на ногах. О том, что муж ее ударил, говорило только алое пятно на щеке и качающиеся подвески на золотых заколках.

— Муж мой, чем я тебя разгневала?

Фэн-Жун хотел ответить, что своим непослушанием. Но вовремя понял, что эти слова прозвучали бы ложью. Она действительно исполнила его приказ и сменила платье. И теперь он чувствовал себя загнанным зверем.

— Ты… — он второй раз замахнулся, но ударить не успел.

— Маркиз! — голос князя прозвучал как гром.

Все присутствующие обернулись и упали на колени.

— Приветствую, князя Хань! — громко сказала маркиза.

Она тоже опустилась на колени. Но в отличие от остальных, делала это не из страха, а из уважения. Вот только Хань был недоволен. Ему не нравилось видеть любимую женщину униженной и подчиненной. Но в этот раз пришлось потерпеть.

— Вижу, что маркиз не только не запомнил наше предупреждение, но и посмел пренебречь приказом.

— Докладываю князю, — старая госпожа, поспешила на помощь сыну, — невестка ослушалась приказа. По закону империи муж может наказать жену.

— Ослушалась? — от ледяного взгляда князя, старая госпожа побледнела и почувствовала острую боль в груди. Но ради сына постаралась удержать лицо.