– Уважаемая женщина – кто будет разбираться, что там у неё за личные вопросы? – пояснил он. – Даже если она сделала дорогой подарок любовнику, то очень не вовремя. Теперь у нас есть, за что зацепиться.
Я могла только удивляться, как в этот раз всё оказалось легко. Но, наверное, ни у банков, ни у полиции не было оснований проверять такие переводы без повода. В самом деле, мало ли какой там может быть вопрос?
Глеб тем временем повернулся к Громову:
– Кого-то ждём? Поехали.
Ждали, конечно, только нас. Но отвечать никто не стал. И через несколько минут мы устроились в служебной машине. Я сзади между Фонарёвым и Глебом. Спереди рядом с Громовым ехал маготехник. Пятеро полицейских расположились позади машины на самокате.
Глеб зевнул и, глядя в окно, небрежно бросил:
– Как думаете, они взорвут дом до нашего приезда или вместе с нами?
Маготехник даже не повернул головы:
– Если не успеют до, то уже не смогут.
Я вздрогнула от их будничного тона. Но, кажется, маготехник потому и отправился на обыск с нами – если в доме Лебедевых обнаружится взрывоопасный магкристалл, он заметит его раньше, чем тот взорвется.
Фонарёв тихо хмыкнул. А Громов сдавленно пробормотал:
– Чертовы оптимисты.
Дом Лебедевых находился в самом престижном районе города. Вокруг зданий раскинулись сады, а сами постройки блистали роскошью. Ворота во владения Лебедевых нам открыли без проволочек – бумаги со всеми положенными подписями были входным билетом даже сюда.
Машина остановилась на площадке перед широкой парадной лестницей, и я наконец смогла осмотреть особняк, где жил один из крупнейших фабрикантов этого города. Витражные окна, балконы, крыша из сине-зеленой черепицы. Даже фонари с магкристаллами внутри – Лебедевы не экономили.
Я оглянулась на сад, но Глеб поторопил меня ко входу. Я осторожно шагнула на ступень – кажется, она ещё не видела людей без известных фамилий. А Громов уже жал на звонок, который был здесь не простым магическим кристаллом, а крошечным стеклянным шаром с крутящейся внутри золотистой искрой.
Дверь открыл мужчина в безупречно выглаженной одежде. Его взгляд вопросительно скользнул по нам. Громов сразу протянул ему бумаги. Мужчина взглянул на них, потом на нас. Поджал губы. Кивнул.
– Госпожа Лебедева сейчас отсутствует. Но если вы настаиваете...
– У нас обыск, – сообщил Фонарёв. – Вы обязаны нас впустить. Сами понимаете, лучше не затягивать.
– Разумеется, – холодно сказал он. – Следуйте за мной.
Один из полицейских остался возле дверей, чтобы встретить, если вдруг появятся адвокаты или хозяйка дома, а мы прошли через гостиную, где ковер стоил, наверное, как вся квартира Бурова. За ней – лестница, плавно изгибающаяся к верхнему этажу. Всё вокруг напоминало музей, где кто-то решил жить.
Глеб остановился у подножия лестницы, посмотрел наверх и обернулся к дворецкому:
– Где Наталья Лебедева обычно проводит время?
– Маленькая гостиная. Вторая дверь налево на втором этаже, – ответил тот без тени колебания. – Там она отдыхает, читает, принимает подруг…
– Оттуда и начнём, – коротко сказал Глеб и первым пошёл наверх.
Я поспешила за ним, борясь с желанием не пачкать подошвами роскошный ковёр. Дом был красивым, но я не чувствовала себя уютно. Сложно представить, что для кого-то это был просто дом.
Дверь в малую гостиную открылась легко. Помещение отличалось от парадной части особняка. Меньше показного блеска и больше комфорта. Мягкие кресла с вышитыми подушками, маленький журнальный столик, комод на изогнутых ножках, на стенах картины в приглушённых тонах. На полках книги в кожаных переплётах и альбомы.
Натальи не было дома несколько дней, но её присутствие ощущалось в мелочах. В пледе, небрежно накинутом на подлокотник кресла. В закладке, торчащей из книги на столике. Я осторожно взяла с полки один из альбомов, но не решилась открыть его без разрешения и вернула назад.
Здесь был выход на балкон, а одна из дверей вела в спальню. Полицейские разбрелись по комнатам, выискивая хоть что-то. Но в идеальной чистоте, которую поддерживали слуги, сложно было опознать привычки Натальи или найти то, что она хотела бы скрыть.
Пока Громов выдвигал ящики комода, Фонарёв что-то записывал. Глеб остановился рядом со мной и взял в руки альбом, который я только что держала в руках. Не стесняясь, открыл его и принялся листать страницы. Среди них нашлась вложенная открытка с городским пейзажем – мостом и несколькими домами на заднем плане.
Глеб вытащил её, повернул обратной стороной и, прочитав несколько слов, усмехнулся.
– Это слишком легко, – он протянул мне открытку и стал перебирать другие альбомы.
“Всё остаётся в силе. Жду в полдень. Не опаздывайте.” – было написано на обороте. Я нахмурилась и посмотрела на Глеба.
– Может это от Маркова? – с сомнением спросила я. – Похоже на приглашение на свидание…
– Ага, как же, – хмыкнул Глеб. – Он бы не осмелился на такую дерзость.
– Но… тут даже не указано место, – я указала несоответствие. Такое стал бы писать тот, кто точно знает, куда придет адресат.
– Мост, – сказал Глеб и посмотрел на меня. – Место нарисовано на картинке. Удобно, если читающий знает, о чём речь.
Может быть, я бы подумала об этом, если город был бы мне хорошо знаком. Но я только могла удивляться проницательности Глеба. Никакого шифра, кроме изображения на открытке. Действительно слишком просто. Как будто Наталья и не пыталась её спрятать.
– Вряд ли в этом месте есть что-то важное. – Глеб предупредил мой следующий вопрос и вернулся к осмотру полок. – Скорее всего, взяли то, что смогли найти, и там назначили встречу.
– И зачем ей хранить это? – спросила я. – Это ведь… доказательство её вины.
– Думаешь? – улыбнулся Глеб. – Это красивая открытка и ничего не значащие слова. Но, учитывая обстоятельства, скорее всего, наша вдовушка даже не осознаёт, насколько глупо хранить такое.
Больше ничего среди книг и альбомов не оказалось. Глеб отвернулся от полки и забрал у меня открытку. Задумчиво осмотрел комнату и замер. Громов и Фонарёв продолжали осмотр и тихо переговаривались. Маготехник со скучающим видом прохаживался рядом. Кажется, в этот раз никто не пытался взорвать дом вместе с нами.
Глеб тоже не торопился продолжить поиски. Кажется, он и так нашёл то, что хотел, и не верил, что здесь может быть ещё что-то. Потом медленно подошёл к двери, где всё это время стоял дворецкий. Тот по-прежнему выглядел как часть интерьера – неулыбчивый, но безупречный: видел всё, что мы делаем, но не возражал и не комментировал.
– Тяжёлый день, – сказал Глеб, как бы ни к кому не обращаясь, просто заполняя тишину.
– Безусловно, – дворецкий не стал отмалчиваться. – И, боюсь, не последний.
– Вы давно здесь работаете?
– Более десяти лет.
– Значит, всё это… – Глеб обвёл рукой комнату, где копошились полицейские, – для вас как родное?
– Я привык к дому, да.
– Наталья Лебедева часто бывала здесь одна?
– Обычно нет. Госпожа любила общество, – он сделал едва заметную паузу. – Но уединение ей тоже было необходимо.
– Кто-то из гостей приходил регулярно?
– У госпожи было много знакомых. И не мне судить, кто из них был ближе других.
Глеб чуть усмехнулся.
– Вы умеете говорить ни о чём. Прямо как я в плохой компании.
Дворецкий впервые позволил себе тень улыбки. Но не ответил. Может быть, у него было чем поделиться. Но как примерный дворецкий он не торопился открывать тайны хозяев, если представители закона не спрашивали его об этом напрямую.
– Скажите, а когда в последний раз вы видели госпожу перед её отъездом?
– Позавчера днём. Она велела собрать некоторые вещи и уехала со своим водителем.
– Настроение какое было?
– Она была спокойна. Госпожа иногда уезжает к подругам на несколько дней. Ничего необычного.
– Но в этот раз что-то отличалось, да?
Дворецкий глянул на него, ничего не сказал и только коротко кивнул. Но Глебу и не нужны были слова. Я и сама будто видела, что происходило в тот день. Как Наталья получила приглашение Смольного, сразу велела собрать вещи и вскоре уехала. Лишь предупредила слуг, что её не будет несколько дней.
