Ноги дрожали, я едва не свалилась на идущего впереди Глеба. Не знаю, сколько во мне оказалось силы воли, чтобы удержать равновесие. Сквозь гул в ушах я уже слышала пожарные сирены.

– Потому что она, чёрт возьми, была рассчитана на то, что кто-то возьмёт её в руки, – буркнул Глеб.

Мы вышли на улицу. Соседи тоже выскакивали наружу. А ко входу уже бежали пожарные.

– Всё нормально? – Глеб усадил меня в машину и взял моё лицо в руки, чтобы я обратила на него внимание.

Я всё ещё не могла поверить: только что мы могли умереть. Но я кивнула. Хотя сердце бешено билось от страха, а в горле саднило от пыли.

Он смахнул грязь с моих волос, провел рукой по щеке. Хотя сам выглядел ужасно – рукав порван, ссадина на лбу, а в волосах запутался кусочек штукатурки. Его руки чуть подрагивали, но он ободряюще мне улыбнулся.

– Сиди здесь. Я попытаюсь спасти хоть что-то, – сказал Глеб и убежал обратно.

Я только посмотрела ему вслед. Как он умудрялся быть сосредоточенным на деле даже после такого? И уставилась на смятый лист, который сжимала в руке – тот самый, на котором лежала взрывоопасная батарея.

Нервно засмеялась: Глеб доверил мне хранение улик, а это единственное, что я смогла вынести из квартиры Бурова.

Потом я молча смотрела в окно. Как суетились люди возле дома. Как из окна квартиры Бурова валил черный дым, как его сменил пар, а потом последствия взрыва совсем исчезли…

– Полина, вы же помощница Ларина, – вдруг раздался голос рядом.

Я вздрогнула и уставилась на подошедшего полицейского. Он заглядывал в окно, ожидая моего ответа. Голос ещё не слушался, я молча кивнула.

– Мы кое-кого задержали. Странный тип, ошивался неподалёку. При нём незарегистрированное оружие и магбинокль… Ну сами понимаете.

Я вопросительно уставилась на него. Что этот полицейский от меня хочет?

– Глянете? Что нам с ним делать?

Мне пришлось вылезти из машины, хоть после взрыва немного мутило. Пока Глеб занимался тем, что осталось в квартире, мне придется сделать то, что положено его помощнице – встретить того, кто, возможно, повинен в произошедшем. Или я неправильно поняла слова полицейского?

Задержанный мужчина был невысокий и жилистый. Одет в старенький, но чистый костюм – таких, как он, половина города. В руках полицейского принадлежащие мужчине короткий нож, упомянутый ранее магбинокль и подобие пистолета на магбатарее.

– Нет ни клейма, ни маркировки, – пояснил полицейский и протянул находки.

Я вздрогнула, вспомнив свой электрошокер. Интересно, как его не записали в вещь из преступного мира? Или всё дело в неизвестных местным технологиях?

– Я просто гулял, – заговорил мужчина хриплым голосом. – Это запрещено?

– С незарегистрированным магбиноклем возле взорвавшейся квартиры? – усмехнулся кто-то.

– Имя? – спросил другой полицейский.

Мужчина промолчал. Уверена, что этот вопрос задавали ему не раз. Полицейские оглянулись на меня, будто прося помощи. В этот момент, воспользовавшись заминкой, задержанный дернулся. Хотел сбежать? Но держали его крепко.

Я же не знала, что предпринять. Поэтому достала из кармана электрошокер, раз уж о нём вспомнила. Щелкнула разрядом в воздух. Электричество на нем затрещало. Но этого оказалось достаточно – все вокруг снова убедились, что есть во мне что-то от техномага, а с ними лучше не спорить.

Мужчина хмуро посмотрел на меня. Я подумала, что нужно как-то уже доказать, что к техномагии отношения я никакого не имею. Мало ли, чем мне грозит всё это? Но, конечно, мне придётся сделать это позже.

– Имя, – грозно повторила я.

Репутация магов из Гильдии, кажется, пугала не хуже, чем сам Григорий “Смольный”. Потому что задержанный наконец глухо ответил:

– Дмитрий Кожухов.

И сплюнул на землю, не отводя от меня взгляда. Мне бы стало не по себе, но недавно я выжила рядом со взрывом – суровым видом меня не впечатлить. Кто-то из полицейских довольно хмыкнул. А у меня в голове крутилась мысль: что, если Смольный тоже поверит, что я техномаг? Это защитит меня?

Больше я ничего не успела сделать. Послышались шаги, и к нам подошел Глеб. Ещё более грязный и злой. В руках несколько обгорелых листов. Он смерил взглядом задержанного и сказал:

– Возвращаемся в участок. Этого тоже, – он кивнул на мужчину. – Там и поговорим.

Мы сели в машину, загудел мотор. Глеб повернулся ко мне и вдруг улыбнулся.

– Раньше у нас в отделе говорили: если преступник подложил тебе взрывоопасную улику – значит, ты оттоптал ему пятки. Можно нас поздравить – мы на верном пути.

Я вздохнула, не зная, как реагировать на его шутку. И протянула ему единственный спасённый мною лист.

– Не знаю, это важно или нет, – пояснила я.

День оказался слишком долгим. Я устала. Хотела домой, чтобы смыть с себя пыль и просто посидеть в тишине.

Глеб схватил бумагу и внимательно посмотрел на неё.

– Хорошо сработала, ревизор, – сказал он. – Это может быть послание от Смольного. Бурову или нам – не важно. Главное, что эта единственная бумага связывает всё – этого продажного инженера, подпольные мастерские и взрыв в квартире.

Я не ответила. Посмотрела, как Глеб перебирает обожженные листы – всё, что осталось от свертка чертежей, и отвернулась к окну.

Через несколько минут мы были в участке. Задержанного заперли в камере, с которой я начала свой путь. Говорить он отказался, а Глеб решил отложить допрос – у него и без того было что обсудить.

Глеб снова сунул мне свой блокнот. И, пока я выписывала главное из показаний свидетелей, комментировал их вслух.

– Соседи говорят, что все эти дни Буров так и не появлялся. Многие считали, что он уже умер. Но утром, когда консьержка отлучилась, дама, живущая по соседству, столкнулась на лестнице с мужчиной. Тот торопился, лица она не разглядела. Но решила, что это вернулся Анатолий. Он всегда был неприветлив, что мы уже знаем. Потому она не слишком удивилась такой встрече.

Я перелистнула страницу, чтобы взять следующий лист.

– Соседи снизу слышали шаги, – продолжал Глеб. – А чуть позже неизвестный покинул квартиру и только тогда был замечен консьержкой.

– Лица его никто не видел, – вздохнул один из полицейских, что был там с нами. – Но все приняли его за Бурова.

– Учитывая, что в этом районе такого не бывало, они опознали бы Бурова даже в случайном таракане, – фыркнул Глеб.

– А что с Кожуховым? – устало спросил второй полицейский. – Незаконное ношение магоружия – единственное, чем мы сейчас можем его прижать.

– Учитывая, что он крутился возле места взрыва – не единственное, – не согласился Глеб. – А ещё молчит как рыба.

Он прошёлся по кабинету, потом резко повернулся ко мне:

– Пойдём к Вершинину.

И, ничего не объясняя, первым вышел в коридор.

Я поплелась за ним. Вспомнила, какие удобные стулья в кабинете Алексея – это придало мне сил, чтобы подняться на второй этаж.

Вершинин был занят. Он сжимал в руках папку с документами и ругался с кем-то по телефону. Короткими громкими фразами – так сразу и не понять, о чём он говорил. А я в слова и не вслушивалась.

Закончив разговор, он кивнул нам и обратился к Глебу:

– Выглядишь живым. Это уже неплохо.

– Это отлично, – мрачно ответил Глеб. – А главное, у нас теперь есть покушение, за которое кто-то должен сесть.

– Есть идеи, кто это организовал? – уточнил Алексей.

– Всё указывает на Смольного, – кивнул Глеб. – Его человек ошивался рядом. Другого видели утром выходящим из квартиры…

– Уверен, что это не сам Буров? – с усмешкой спросил Алексей.

– А нахрена ему взрывать собственную квартиру? – не согласился Глеб. – Но мы нашли зацепки. Буров работал с подпольными мастерскими Смольного. А может, ещё что-то. Если кто-то хотел заткнуть его, взрыв магбатареи единственное, что не вызвало бы вопросов.

– Этого мало, – возразил Алексей. – Все улики косвенные. Я верю тебе, но я не всесильный, чтобы вызвать на допрос Смольного, только потому, что там след его людей.