Но в это мгновение я был атакован слева другим наёмником, который видел, что мой меч отягощён посторонним грузом, и есть подходящий момент, чтобы меня ударить. Да только вот получилось так, что его замах совпал по времени с освобождением моего меча, и я, присев, двумя руками толкнул его навстречу нападавшему – того проткнуло насквозь, и я вырвал лезвие из его трупа с помощью удара ноги в грудь.
Сзади вскочил на ноги тот, кого я подсёк в самом начале. Он видел на моей спине щит и как раз целился ударить меня так, чтобы тот меня не защитил, сжимая свой меч двумя руками. Но я, пользуясь замешательством того, который получил удар доской по носу, развернулся назад и с размаху полоснул мечом горизонтально – его остриё рассекло тому брюшину, а я, подцепив его меч за гарду, вырвал того из его ослабевших рук, завершая свою отмашку движением вверх. Вражеское оружие взлетело к потолку, я перехватил его левой рукой и, снова повернувшись к тому, кто получил щитом в лицо, нанёс ему спаренный удар уже двумя мечами. Он блокировал первый меч, а отбить второй ему оказалось просто нечем – оставалось лишь принять его лезвие на свою шею…
Дверь в королевскую опочивальню оказалась закрытой; рядом, в лужах загустевшей крови, лежали трое чёрных мертвецов из былой охраны. Удара ноги оказалось вполне достаточно, чтобы нести её напрочь – ах, не рассчитан дворец на то, чтобы послужить крепостью, не рассчитан: не думали об этом наивные дети природы.
Я забежал внутрь, огляделся. Тесть стоял бледный, прижимая к себе смазливую симпатичную вкусняшку, едва живую от страха. Только двое – и больше никого.
- Где твоя дочь?!- заорал я на него безо всяких политесов, вибрируя от боевого возбуждения.
- Её нет во дворце…
- Как это – нет?! Я же сюда её отправил!
- Она ночью сбежала к вам домой. Сказала, что случится что-то ужасное, и её сможешь спасти только ты…
- Да твою же мать,…- я сразу вспомнил тех молодчиков, которые поспешали через мост в «элитный район», один из которых увязался за мной и стал закуской куарга-лиги.
Я и так уже порядком разозлился от разных задержек на пути к цели, а после такого разговора и вовсе взбесился. Зарычав, я развернулся назад, вращая двумя мечами как мельничными крыльями, вышел обратно в зал… Двое, напавших первыми, разлетелись направо-налево, получив страшные раны, а остальные невольно попятились.
- А НУ, ПРОЧЬ ОТСЮДА, БОСОТА ПОГАНАЯ!!!- заорал я, сверкая клинками.- ВСЕХ ПОРУБАЮ!!!...
По счастью, враги успели перебить не всю охрану, и характер «дворцового» боя резко изменился. С третьего этажа прибежали новые наёмники, встревоженные шумом на втором, но вслед за ними появились и недобитые охранники, воодушевлённые внезапным подкреплением. Во дворе тоже поднялся тарарам: на выручку королю поспешали «обычные» бойцы, а количество напавших не увеличивалось… Поэтому те, с которыми мы дрались во дворце, быстро сообразили всю бухгалтерию и резко охладели к драке, хотя имели явное численное преимущество.
Я вырвался во двор, выбив перед собой через дверь одного из наёмников, на которого сразу стаей чёрных ворон налетели туземцы, принявшись с воплями тыкать упавшего копьями сверху вниз, держа их двумя руками наподобие лома, быстро превращая несчастного в фарш, хотя бой во дворце ещё продолжался и, вроде бы, надо было бы думать сначала о его зачистке. Ну, пускай себе развлекаются, а у меня – дела!
Я перебежал через мостик на другую сторону реки и помчался к нашему дому. В соседних то тут, то там раздавались крики, визги, стоны, но ощущения тотального трындеца у меня пока не возникало: значит, ещё не всё потеряно!
В нашем доме вход вместо дверей закрывался пологом, составленным из множества толстых ниток, обвешанных камушками и бамбуковыми палочками. Пройти сквозь него – как сквозь дым, и никакой защиты. (Тут некое подобие дверей ставят лишь на период сезона дождей да ещё по каким-то случаям – я не разбирался.) Моё сердце сжалось – я рывком отбросил полог в сторону, просочившись боком вовнутрь, чтобы не нарваться на бросок ножа.
В углу горело несколько свечей, а Уминовара сидела там на корточках. Волна облегчения и щемящей нежности захлестнула меня так, что я едва смог перевести дух и вдохнуть полной грудью. Однако, всё было хорошо, просто хорошо: я, отшвырнув окровавленные мечи на пол и сбросив щит туда же, поднял девушку на руки и прижал к груди, а она мягко обвила руками мою шею, прижавшись щекой к груди.
- Я знала, что ты меня спасёшь,..- прощебетала она в мою потную рубаху.- Я ношу двоих твоих сыновей, и ты не мог не спасти меня…
- Что?..- я всё ещё находился под шоковым впечатлением хрустящего хлопка дьявольской пасти, скоротечной мясорубки во дворце и страха, что не успею добежать вовремя, и поэтому ничего не соображал.- Как?.. откуда ты знаешь? Почему – сыновей?- может, одна девочка?...
Я бормотал кукую-то вот такую ахинею, а Уминовара лишь улыбалась, перебирая пальчиками по моей щеке.
- Мне об этом сказала воара-лига,- промурлыкала подруга.
- Ты ходила гадать к знахарке, что ли?- не понял я.
- Воара-лиги – не знахарки,- искренне изумилась Уминовара.- Они – ведуньи.
- Да какая разница?! Тоже, небось, ворожила чего-то и наболтала, что придётся…
- Воара-лиги никогда не ошибаются,- подруга даже обиделась немного.- Никогда такого не было. Они угадывают, кто родится, хоть у человека, хоть у животного. Они ВИДЯТ…
Быть может, эти воара-лиги и правда видят многое, да только я, обескураженный, проморгал сущую малость: появление нескольких врагов. Полог на входе прошуршал вполне явственно, а я был всецело занят вопросом о точности полученного предсказания. А потом оказалось поздно дёргаться: наёмники вальяжно входили в дом один за другим, обходя меня боком-боком, а я оказался отрезан от мечей, и руки мои держали драгоценную ношу, которую тоже вот так запросто в угол не отшвырнёшь…
Я попятился и осторожно, не спуская глаз с пришельцев, опустил охнувшую Уминовару обратно в её уголок, а сам шагнул вперёд, закрывая её своей фигурой. Ко мне за спину зашёл патлатый хмырь, вооружённый трезубцем, справа и слева оказалось ещё по одному, и навстречу надвигался ещё один. Заходивший сзади мог стать опасен для девушки, и поэтому я начал бой, врезав левому кулаком по морде быстрым разгибанием руки в локте, а сам быстро развернулся в сторону правого. И вовремя: тот уже рубил меня мечом по плечу, поэтому сразу же пришлось уклоняться, пригнувшись и снова разгибаясь: вражеский клинок свистнул возле правого моего уха.
Воспользовавшись тем, что рубанувшего по инерции согнуло почти пополам, я шагнул навстречу четвёртому, левой рукой толкнул кулак его правой руки, сбивая ему удар, а сам тут же врезал тому в подбородок, попав в зубы – тот попятился, мотая крепкой башкой, явно знававшей удары и покрепче.
Я же снова развернулся к правому, поднимающему руку для второго удара, и, сблизившись с ним, ударил локтем левой руки по правой части его шеи, распрямляя руку и делая пригибающее к земле движение – у того вместо удара получилось что-то вроде поклона.
Я опять обратился к тому, кто получил по зубам, но подняв голову, снова попёр вперёд. Он ещё окончательно не очухался, как тут же получил от меня ещё один удар и был вынужден попятиться, прижимая левую свободную руку к горлу и подбородку и снова мотая головой.
Между тем получивший по морде самым первым сделал широкую отмашку мечом – я, изогнувшись и втянув живот, постарался выгнуться максимально назад, но всё же меня чиркнуло по коже, располосовав рубаху и даже лёгкую кольчугу. Теперь уже мне пришлось отступить к стене, поближе к Уминоваре, чтобы восстановить дыхание и оглядеться.
Ага, подойдёт!- я схватил невысокий столик, больше похожий на низкий табурет с большим сиденьем, и, махнув им вправо-влево, отогнал двоих наседавших: со столика мигом слетела вся мелочёвка, в т.ч. и дымившиеся ароматические свечи. Босяк с трезубцем всё выжидал, а вот получивший по шее всё-таки сумел рубануть меня с третьей попытки, но его меч остановил табурет, поднятый мной над головой, да так, что лезвие прочно застряло в нём.
