- Вот и у меня было что-то похожее,..- кивнул я.- Только, извини, я не могу поверить, что тебе предложили роль почтаря: уж больно вид у тебя приметный. Ты бы ещё на лбу себе наколку сделал «Век воли не видать!»- вообще хорошо было бы!

- Да, мне предложили сначала другую работу,..- кивнул Штырь степенно, словно уважаемый человек.- Но, извини, я про неё тебе трепать не буду: меньше знаешь – крепче спишь. А потом нашего почтаря забрали – и поэтому вместо него назначили меня. Почему?- я не знаю. Но думаю так: если подозрительные гости шляются к такому, как я, то оно, вроде как, и не очень подозрительно. Думаю, что мне больше доверяли, чем другим...

И он ощерился откровенно бандитской ухмылкой.

- А ты не подумал, что могут забрать и тебя?- жёстко спросил я.- И как тогда она? Ты хоть представляешь, каково будет ей, дубина ты стоеросовая!!! И ЧТО с ней могут сделать?!

Штырь помрачнел:

- Ох, не спрашивай… сто раз думал! Если что, буду топить на то, что она – дочь знатного рода. У меня и доказательство имеется: я кое-что прихватил ещё там… в её городе. Знатную дворянку тронуть не посмеют! Даже эти… у них тут, знаешь ли, короля нет!

- Как можно без короля?! Совсем они тут сбрендили, что ли?! От солнца перегрелись?

- Парламент у них тут! Но дворян со Старых Земель не трогают, и даже титулы их признают. Тут так: ты хоть кем называйся,- всем плевать, но, в конце концов, всё решит то, сколько у тебя деньжат.

И он смачно потёр подушечки пальцев правой руки друг о друга.

- Понятно… тот-то я гляжу, что тут везде срач, и шляется гопота отмороженная – чего ещё можно ждать от людей, у которых нет короля?

- Жить и так можно. Привыкнешь.

Я вспомнил про своё житие на Станции и прикусил язык. Затем сделал заход с другой стороны:

- Штырь, ты тут никогда не слышал про чудеса типа того, чтобы кто-то из тюрьмы сбежал сказочно, или чтобы известные наёмники исчезали вдруг ни с того, ни с сего?

- Нет, ничего сказочного не слыхал. Разных баек – да, много наболтали, а чудес не случалось. А наёмнику тут исчезнуть – плёвое дело: их нанимают в походы в джунгли, где они отжимают для страны новые земли. Дикарей, которые сопротивляются, истребляют дочиста, а у этих туземцев иногда золота попадается – видимо-невидимо! Горы! Большой куш сорвать можно! Но и сгинуть – запросто; тут уж как повезёт. Бывает, что наёмники нашей страны сталкиваются с такими же ловцами удачи из других стран - и тоже лупят друга до последнего. Ты же ведь видел этих местных наёмников, да? У них башка напрочь отбита: не боятся ни Нечистого, ни Пресветлого, ни самого Дьявола! Их и городская стража лишний раз не задирает…

«Золото, золото…»,- зашевелилась в моей голове дразнящая мыслишка, ибо мои закостеневшие мозги, наверное, уже никогда не излечатся от крепко вбитого мышления жадного наёмника.

Штырь, кажется, разглядел в моих зрачках вспыхнувшие золотые искорки, туманящие разум, и нахмурился:

- Не дури, командир! Этих отморозков даже я боюсь! Сгинешь с ними, как тебя и не было!

Ох, ты ж мама дорогая! Неслабо меня накрыло…

- И что, им вот так можно запросто ходить по городу с пищалями?!- спросил я после некоторого замешательства и отметания опасных мыслей в дальний угол.- А если стрельнет?! Убьют ведь кого-нибудь по дури! У нас уж на что было строго, а и то…

- Да не ссы ты! У них у всех пищали пустые, без заряда. Здешний воздух шибко влажный, и, если будешь долго таскать пистоль заряженным, то порох отсыреет, и хрен ты бабахнешь. А кому охота порох каждый день выбрасывать?- он ведь тоже денег стоит…

- Спасибо, утешил… А то я прям по улицам очковал ходить!

Хм, похоже, что тут ещё не доросли до идеи, что порох лучше хранить в бумажных гильзах, а не подсыпать его горстями. Но, если посмотреть в целом, то я после жизни на Станции в своём родном мире чувствовал себя голым и безоружным, даже облачённый в полную броню и вооружённый железяками с ног до головы. Появилось какое-то высокомерное, презрительное отношение к нашему оружию, а тут вдруг выясняется, что Новые земли и до нашего-то уровня ещё не дотягивают. Хотя изобрели укороченные пищали.

Мне Штырь показал такую: гладкий ствол, круглые пули. Пистоль, дескать. А наши пищали имели внутри стволов резьбу, и поэтому у нас пули делали коническими, имевшими пробивную силу больше: благодаря такой резьбе они вылетали с бешеным вращением вокруг своей продольной оси, что гарантировало попадание в цель именно остриём конуса.

Но Штырь меня заверил: при выстреле в упор даже круглым шариком ни щит не поможет, ни доспех: медную пластину на груди тебе просто вовнутрь вдавит. Стальная, конечно, защитит, но такая бронька легко ржавеет и портит твой внешний вид.

Я заметил, что наёмники, попадавшие нам с женой на пути, щиты не признавали. Вообще говоря, щит – это тоже оружие, требующее умелого с собой обращения, а оборванцы склонны к банальной поножовщине, и поэтому он – не для них.

- А много ли тут стран?- спросил я, рассматривая пистоль Штыря и так, и эдак.

- Вы, стало быть, приехали в Болотную страну. Севернее нас – Лесная. Южнее – Степная.

- Что, прямо такие у них простые названия?

- А чего мудрить-то? Первые поселенцы не шибко заморачивались. Сначала тут была одна страна, но из-за больших размеров её поделили на кантоны: Болотный, Лесной, Степной, Горный. Так управлять было легче: всё население кантона занимается примерно одинаковым промыслом. Потом центральная власть рухнула, а названия так и остались, какими были. Это мне так бывший почтарь объяснил.

- «Болотный кантон». Звучит как-то стрёмно. Тут что, и правда много болот?

- Хватает. Тут даже погреб или могилу не вырыть: любая яма за сутки наполовину водой заполняется. И ящерицы болотные шастают – ужас! Зубы – во! А длиной – больше человека!

- Брехня!

- Да чтоб я сдох! Я их чучел, знаешь, сколько видел! Ты и сам ещё посмотришь… А из их шкуры обувку делают. Короче, к болотам за ягодами я тебе ходить не советую: от тебя одни только башмаки останутся. А, если взять с собой пистоль, то ещё и его могут найти. Если на пистоле сделаешь свой личный вензель, то по нему хотя бы твои башмаки смогут опознать. Удобно.

- Ладно, спасибо за совет. Может, другой какой кантон для жизни посоветуешь?

- Ну, можете в Горный податься. Ты ведь у нас в Божегории с горами свыкся?- сможешь и там жить и радоваться. Там растут вкуснейшие яблоки, виноград, груши не хуже ледогорских…

Я вспомнил, как воевал когда-то в горах, дёрнулся:

- Тьфу-тьфу-тьфу! Мне эти ваши горные груши до сих пор вот где!- и черканул себя по горлу ребром ладони. Потом ещё добавил всердцах:

- Засунь их себе знаешь куда?!!

Штырь в ответ лишь злорадно ощерился.

Ведит нашла себе работу в местном университете. С моей точки зрения, это являлось чем-то совершенно несерьёзным: прямоугольные здания построены из банального кирпича, а не благородного древнего камня, и вместо крепостной стены – паршивенький деревянный забор-штакетник, местами покосившийся – вполне возможно, что под струями пивной мочи местных любителей науки. Ей-богу, этот университет вполне мог бы послужить казармой для вшивого легиона, нежели претендовать на роль храма науки. Но, как я уже стал подмечать, люди, живущие без короля и называющие себя «гражданами», к древним традициям относятся пренебрежительно и на статусность не шибко заморачиваются. В конце-концов, жене неплохо платят – и ладно, и кто я такой, чтобы их судить?

А я нанялся телохранителем к одному дельцу. Опять-таки, про него трудно было сказать что-то определённое: то ли купец, то ли бандит, то ли торговец, не гнушающийся уголовщиной. Его дом был под завязку заставлен дорогущими антикварными изделиями – пожалуй, в моей стране уже одного этого было бы достаточно, чтобы лелеять планы полноценного штурма такого особняка.

Кстати, о моей стране. У нас есть такое понятие: «морда кирпича просит». Пожалуй, оно отчасти справедливо к моему нанимателю: его репа разрослась, что называется, шире плеч – красовались мясистые щёки, едва ли не наполовину скрывая глаза. Шея – могучая, но в складках кожи. Этот тип носил на голове женственный «конский хвостик», при этом абсолютно ничего бабского не показывая: ни в манерах, ни в поведении. Походка – уверенная, руки – сильные, взгляд - властный; ко всему этому осталось добавить, что волосы и усики у него были угольно-чёрного цвета, а сам хозяин имел коричневатую кожу: то ли получил хронический местный загар, то ли национальность такая – трудно сказать.