Кутерьма постепенно угомонилась, и наш воин наконец-то смог разглядеть свою любимую…

Она лежала ничком, пронзённая стрелой в спину, а наш герой до последнего не хотел признать себе, что это и правда она. До самого вечера он отрешённо стоял на коленях, раскачиваясь маятником из стороны в сторону, что-то тихо напевая себе под нос по местному обычаю, что меня уже не удивляло. В темноте наши бойцы сделали вылазку за стену, подняв наверх несколько трупов, в т.ч. и убитую возлюбленную нашего бойца: он положил её голову себе на колени, продолжая так же задумчиво что-то мычать, бесконечно далёкий от наших мелких делишек.

А если бы такое случилось в моих краях???

Конечно, на бедолагу наорал бы десятник — это как пить дать. Может быть, сам сотник снизошёл бы до отцовского участия и влепил бы горемычному отменного леща, добавив при этом несколько слов участия, которые нельзя говорить при малых детях. И у нас бы считалось, что к бойцу проявили максимум заботы и сочувствия.

Хм, а вот если бы убили Солнышку на глазах Малька, то как бы он тогда себя вёл? Напился бы, небось, до положения риз да моровки накурился до отключки — и все дела. Сотник, её отец,- тот точно мог бы его убить: дескать, не уберёг мои дочку…

Да, чуднЫе тут люди — не как у нас. Не понять нам их. Но, быть может, это мы какие-то не такие? Однако, хозяева Станции и КИНО казались мне более понятыми, чем эти дикари,- словно бы не те, а именно эти жили от наших земель в невообразимой дали...

По счастью, этот убитый горем парень не входил в число моих подчинённых, так что не мне с ним и разбираться. У меня своих проблем хватает. Опять, небось, Тесть устроит мне выволочку за то, что из-за меня на ровном месте случилось столкновение, никому не нужное, из-за которого из защитников кто-то погиб… да, точно: вон мимо меня потащили волоком от стены нашего убитого, марая кровью доски настила.

Ой, блин, накаркал: вот и сам Тесть нарисовался, слегка пригибаясь. И ведь не боится, отец народа, подставляться под меткую стрелу! Как будто до вечера было невозможно потерпеть!

Он глянул на меня, как солдат на вошь, и процедил сквозь зубы:

- Надо же, и от тебя может быть польза… Меня поблагодарил мой советник за спасение его любимой племянницы…

Я не отдавал приказа бросать верёвки и тащить наверх пленных работяг. Собственно, и саму команду на прикрывающую стрельбу я отдал лишь своим бойцам, но, раз начальство тебя хвалит, то хороший солдат должен, не моргая, со всем соглашаться и, по возможности, преувеличить свои заслуги.

Я выпучил глаза и браво отрапортовал:

- Рад был послужить, Ваше Величество! Если что – обращайтесь!

Он скривился, как от зубной боли, и потопал дальше вдоль стены, не обращая внимания на кровавую полосу, оставшуюся после протаскивания трупа. За ним поспешила гвардия личной охраны, демонстративно не удостоив меня даже взглядом. Кажется, покойный дружок Уминовары тоже был из их числа…

За стеной догорали брошенные щиты, в которые угодили наши зажжённые стрелы. Пленников снова выгнали на работу, и они продолжили подготовку пространства между лесом и стеной для новой атаки. На этот раз надзиратели были более бдительными и готовыми стрелять сразу на поражение, да и пришло их побольше. Переговариваться с защитниками крепости вообще не давали, причем на попытки что-то спросить пленники упорно молчали: видать, хорошо их запугали...

А ближе к обеду появились, наконец, слоны!

Я невольно присвистнул: этих животных обрядили в защитные доспехи! Да ещё какие!

Деревянные нагрудники им подогнали точно по размеру так, как портные подгоняют костюмы своим клиентам. Лоб слона закрывался широкой доской, тоже обтянутой кожей. Эти «доспехи» крепились системой ремней, обхватывающих животного за ушами, под брюхом и ещё поперёк спины сразу за шеей. Каждый слон оказался покрыт попоной, изготовленной явно из шкуры другого слона: по крайней мере, такую без слонобоя точно не пробьёшь! И то лишь прямым ударом в бок.

На каждом слоне имелась закреплённая будка, в которой сидели два стрелка и погонщик.

«Настоящие танки, прости, Пресветлый!»- я быстро осенил себя Знаком Его.

Заорали наши командиры, заскрипели натягиваемые торсионы. Расстояние от леса до стены, повторюсь, было относительно невелико, но, так как гигантские животные шествовали величаво, то у нас имелось некоторое время сделать хотя бы по выстрелу. Тем более, что ТАКУЮ атаку мы углядели заранее, когда слоны ещё лишь ломились через чащу.

- Лучники!- крикнул и я, снова срывая крышку с бочки.- Товсь!!! Живее, черепахи беременные!!!

И даже пнул кого-то под задницу для философского осознания важности команды.

Вот первое тяжелое копьё ударило одного слона в лобовую доску. Животное аж присело, сделало полшага назад, затрясло ушами – сидевшие в будке едва не вылетели прочь, словно птенцы из гнезда, кое-как удержавшись в мотавшейся будке.

- А-а-а-а!..- коротко вскрикнул воин на другом слоне, пронзённый копьем насквозь едва ли не навылет, тут же захлебнувшийся своим криком и рухнувший с высоты кулем вниз, раскинув руки.

«Да по слонам надо бить, придурки!- а не по седокам!!! Эх!.. не мне эти слонобойцы подчиняются, а то бы я им сказал пару ласковых…»

Другой слон получил копьё в грудь. Вернее, в доску на груди. И лишь удивлённо мотнул хоботом, стряхивая лишний груз.

- По глазам!- между тем командовал я, наблюдая, как постепенно изменяется угол обстрела у моей шеренги.- Огонь!!!

Опять знакомое шипение, опять тянутся дымные хвосты со стены в сторону джунглей. Есть!

Подраненный слон заревел так, что мы все невольно пригнулись. А головой замотал так, что всех наездников вышвырнуло прочь, и даже будочка съехала на бок. Круто развернувшись, подраненное животное устремилось назад в джунгли, прямо через толпу пехоты поддержки, используя принцип «кто не отскочил – это не мои проблемы!»

Между тем, наши огненные стрелы посеяли панику среди гигантов. Я не верил своим глазам: эти ужасающего вида животные, вооружённые смертельно опасными бивнями, огня боялись просто панически и разворачивались бежать даже тогда, когда попавшая стрела просто отскакивала наземь! Масса наступающих врагов оказалась мгновенно смята, словно сквозь неё прошёлся полк гвардейской ледогорской панцирной конницы на полном галопе. Причём, два раза.

И всё бы хорошо, но только вот…

Но только Тесть дал мне в подчинение лишь жалкий десяток бойцов, суеверно опасаясь гнева огненных богов. Поэтому мои бойцы при всём желании не могли отпугнуть слонов по всему периметру обороны.

Я увидел, как гиганты подошли вплотную к стене. Лучники из его будочки яростно перестреливались с защитниками, а погонщик, подсуетившись, забросил на нашу стену верёвку с крюком. После этого он начал торопливо разворачивать животное назад.

Верёвка натянулась как струна и… и задрожала вся стена, выстроенная как частокол из брёвен в обхват толщиной, которые внутри крепости были скреплены ещё и дополнительными брёвнами, горизонтальными. Дощатый настил для защитников заходил ходуном, я покачнулся; наша бочка опасно колыхнулась, а у нас под ногами малец-поджигатель вертится с горящим факелом... прав был Тесть, пожалуй!

Крики усилились; защитники пытались перерубить канат, но только крюк оказался привязан не сразу к нему, а через цепь, и эту цепь разрубить простым мечом оказалось невозможно. Но, с другой стороны, слону тоже не удавалось опрокинуть целую стену толстенного, глубоко врытого частокола, составленного из деревьев, напоминающих нашу лиственницу, которая и не гниёт, и зажечь её непросто. Однако, на стену забросили ещё крюк, и ещё… Растоптанная пехота взбодрилась и снова побежала к стене, прикрывая отчаянных погонщиков стрелами, а потом и короткими копьями-дротиками.

Нет, ну не могу я воевать по-старому! Хоть ты что со мной делай!

Я ухватил за ручки пару личных запечатанных кувшинов и побежал по настилу туда, где складывалось отчаянное положение. По пути кивнул мальчишке и самому лучшему моему стрелку – они оба послушно зашлёпали следом за мной босыми ступнями.