В-третьих, была у меня ещё одна причина…

- … нет, нет и нет!- яростно кричала Ведит, хлопая меня ладошками по лицу.- Солдат, ты совсем ополоумел, что ли?! Ты хочешь оставить меня вдовой на другом конце этой грёбаной планеты, будь она трижды неладна! Я ждала тебя в Божегории, я ждала, пока ты порешаешь свои проблемы с благонадёжностью, я верила, что ты найдёшь меня в бесконечном космосе и вытащишь из КИНО, но сколько мне ещё тебя ждать и во что верить?! Что ты найдёшь какие-то там ценности, которые мне […] не нужны?!! С оплатой по возвращении?!! В краях, куда сам Нечистый не суётся?! Ты, вроде бы, уже взрослый, или нет?!

Вот примерно такую тираду я выслушал от своей супруги. Сразу скажу, что уважаемый читатель ознакомился лишь с тщательно отредактированной версией, изложенной моей дочкой Меленит. Определённо, что проживание в одном ангаре КИНО в компании отмороженных наёмников наложило неизгладимый отпечаток на стилистику её речи.

- Что я могу сказать?- я обречённо махнул рукой.- Мне казалось, что я неплохо устроился: получал хорошие деньги за непыльную работу. А оказалось, что халявный сыр бывает только в мышеловках. Если бы я так попал в своей стране или хотя бы в Нихелии, то я бы точно всех послал и ушёл. Но тут меня никто не знает, репутация – ноль, как выражаются учёные люди, и разосраться со своей Гильдией – это не лучше самоубийства. Собственно, в этом случае дорога только одна – в наёмники, а, если верить Штырю, то это такое же самоубийство, только извращённое.

Ведит, нервно ходящая по комнате туда-сюда, подошла сзади и положила руки мне на плечи:

- Хочешь, я поговорю в университете, чтобы тебя взяли в охрану?

- А что, есть свободное место?

- Пока нет, но… Но вообще… С твоим-то опытом!..

Эх, а вот если бы в учебных заведениях открыли бы курсы обучения боевому искусству! Хотя нет, нельзя: студиозусы – известные придурки, и поэтому наверняка поубивают друг друга даже деревянными мечами. Если не поубивают, то покалечат. Ещё хуже: стукнут иного оболтуса по башке – и он позабудет не только знания, но и мать родную. Пожалуй, можно было бы оставить только разминку: пускай бегают, поднимают тяжести, руками-ногами машут, а я бы стоял рядом и глумился бы над ними… как мой Учитель надо мной когда-то! А, если молоденькие девчонки тоже будут махать ногами, то это, пожалуй, будет ещё интересней…

На моём лице появилось глупое выражение мечтательного скудоумия, а глаза затуманились мутной поволокой. Жена внимательно на меня посмотрела и вздохнула:

- Ладно, иди искать эти проклятые сокровища… Но поклянись, что вернёшься живой и целый! А золото ваше – да плевать на него! Даже если ничего не найдёте!

- Конечно, вернусь! И тогда обязательно сделаю тебе ребёнка. Найдём мы своих детей или нет?- как знать, а так у нас ещё один будет. Когда вернёмся назад, он нам будет напоминать про наше заморское путешествие. Куплю ему коня, чтобы занимался верховой ездой – тут это модно!

Жена подавилась судорожным смешком и хлопнула меня ладонью по спине:

- Ты там смотри аборигенкам местным чего-нибудь не заделай! А то знаю я тебя: тебе всё равно с кем! Наплодишь там армию таких, как сам – а потом нашей стране ещё и с ними воевать!

- Да чтобы я!.. С дикаркой!.. Да ни за что!- совершенно искренне испугался я, торопливо осеняя себя знаком Пресветлого.

Я с тяжёлым сердцем топал к Штырю «отпрашиваться». Возле его дома мне встретилась его приёмная малявка, шедшая навстречу – вот так произошла наша вторая встреча, до этого я на неё как-то не натыкался.

Она остановилась, снова подозрительно оглядела меня с ног до головы и возвестила, словно отталкивая:

- Папы дома нет!

- Ты меня ещё помнишь?- удивился я.

- Конечно! У меня хорошая память на лица!

- Ах, ну, да, конечно...- мне стало неловко из-за того, что я когда-то оказался свидетелем полной потери её памяти,- словно сам был в этом виноват.

- Какие у вас с ним дела?- безапелляционно вопросила девочка.

- Нет дел никаких. Просто так пришёл выпить со старым другом.

- В прошлый раз вы ничего не пили,- она демонстративно сложила на груди руки полочкой, как базарная баба перед началом склоки и недоверчиво склонила головку набок.- И у Вас сейчас с собой тоже ничего нет.

- Ишь ты!- изумился я такой наглости.- Мы сначала покалякаем о том, о сём, а потом, возможно, и выпьем. Если захотим. И у сопляков про это спрашивать не станем. Тебя никто не учил, что нехорошо задирать старших?

И я погрозил ей пальцем.

- У меня папа хороший,- возвестила она с особой серьёзной интонацией.- Только слабый. Его втягивают во что-то очень плохое, а он только смеётся надо мной, как Вы. Я за него боюсь. Вы ведь не бандит, нет?

- Нет!- совершенно искренне и честно ответил я, невольно припоминая, как в этом году прижигал жилые дома учёных людей термобарическими гранатами.- Я – очень хороший человек. Хочешь, побожусь?

- А Вы не обманете?

- Я никогда девушек не обманываю!

Она ещё раз придирчиво и внимательно осмотрела мой широкий пояс, нашпигованный смертоносным железом по самое некуда. Возможно, отсутствие засунутого за него пистоля немного её успокоило. Или рубашка оказалась достаточно белого цвета для местного этикета – как знать?

Напоследок остаётся только добавить, что Штырь, узнав, как я влип, скривился и безнадёжно махнул рукой. Я предупредил, что его «дочурка» что-то подозревает:

- У детей ничего не держится, запросто сболтнёт что-то кому-то – и тогда ещё вопрос, кому из нас больше не повезло…

- Эта болтать не будет,- хмыкнул тот в ответ.- Уже проверено. Я и сам порой удивляюсь: в кого она такая?

- Дворянка… и, похоже, не из последних, а пустые болтуны наверх не всплывают. Ну, смотри, я тебя предупредил!

- Дык и я тебе тоже… откажись нафиг!

…

И вот мы топаем по лесу, который тут называют «джунгли». И меня, и мою жену учили, как по лесу нужно ходить правильно: надо как бы слиться с ним воедино, разбудить в себе дремлющее звериное чутьё, и тогда под твоими ногами не будут хрустеть ветки и шуршать сухие листья, и даже сквозь кусты ты будешь как бы просачиваться, словно туман. И не будешь ты тогда тревожить птичек и зверушек: как чирикали – так и будут чирикать. На словах это выходит просто, но на самом деле подобное «слияние» получается далеко не у каждого: даже живущие возле леса не все становятся умелыми охотниками.

Так вот: эти проклятые джунгли – это совсем не лес! Это место потехи самого Нечистого, будь от неладен! Нет, вру!- в этих зарослях даже Нечистый себе ноги переломает! И я даже не представляю, как бы с ними можно было бы слиться воедино?!- интересно: а мой Учитель смог бы?...

Представьте себе: всё пространство между деревьями переплетено лианами так, что кажется, что и мышь не проскочит. Фактически мы не шли, а прорубались сквозь них, используя что-то вроде ятаганов – искривлённого меча, расширяющегося к концу так, что центр тяжести находится там же, и поэтому в чём-то похожего на топор по принципу работы. Где-то, невидимые в густой зелени, орали шумные птицы и обезьяны, причём им, похоже, было наплевать на причину, по которой можно подавать голос: они верещали и тогда, когда мы продирались вперёд, и тогда, когда сидели неподвижно, привалившись друг к другу, совершенно обессиленные. Причём, дурные обезьяны в это время спускались пониже поглазеть на нас, и, если кто-то, по их мнению, делал что-то резкое и агрессивное, то они взрывались диким верещанием и начинали забрасывать нас всем, что попадалось им под руку. Когда это были мягкие фрукты, то мы могли даже радоваться, но, если это оказывались крупные орехи, вскрыть которые не под силу даже взрослому человеку, то нас разбирала понятная досада… и больно ведь было, мама дорогая, особенно по голове!

Очень скоро я полностью укрепился в догадке, что здешние леса созданы самим Нечистым на свою потеху – лишь бы людям в них жизнь мёдом не казалась. Конечно, и в этих жутких зарослях обитали живые люди, но как они сливались с ними духовно?- загадка… скорее всего, они от тех же обезьян не сильно отличаются, иначе точно с ума сойдёшь.