Я крутанул в руках предмет мебели, и застрявший меч вырвало из рук противника, а сам он тут же получил табуретом по шее – несчастный столик всё-таки развалился, но зато и напавший получил весьма неслабо.

Тот, кто сумел меня царапнуть, попытался вогнать свой искривлённый меч мне в живот, сжимая его двумя руками – да, вот так примитивно, по-крестьянски. Я левой рукой подхватил гарду его меча, и, забросив себе на плечо, прижал к своей шее – а правым кулаком тут же стукнул напавшего снизу в живот, благо он сблизился со мной вплотную. Не теряя ритма, я забросил правую руку на его правое плечо, ухватил за шею и, не отпуская его заблокированные со сжатым мечом обе руки, сделал вместе с ним разворот в сторону, припечатал врага к опорному столбу, стоявшему посреди нашей огромной комнаты.

Он совсем потерял ориентацию, и мне оставалось лишь левой рукой стряхнуть его руки со своего плеча, потом хлопком правой ладони выбить меч на пол, а затем и вовсе врезать пару раз: левой рукой – под дых, а правой – в челюсть, да так, чтобы голова мотнулась как у тряпичной куклы. Ещё удар сверху по шее – и наёмник грохнулся на пол.

В бой вступил, наконец, мужик с трезубцем: двое мечников уже валялись, оглушённые, оставив ему свободу для разбега. Он помчался на меня, целясь мне в живот, но я уклонился, захватил его «вилы» своими руками и сделал бросок: атаковавший упал на стол и перелетел через него, смахнув на пол пару расшитых салфеточек, но, даже кувыркнувшись, «черенок» из рук не выпустил.

А я оказался опять с голыми руками против мечника, получившего в самом начале пару раз по зубам: он быстро ткнул меня мечом в грудь, но держал его одной рукой. Я сделал наоборот: отвёл меч, уклонившись и захватив его руку правой ладонью и дёрнув её, сжимавшую рукоятку, ещё правее, сразу же нанося удар левым кулаком ему по щеке – его голова дёрнулась, но разрази его Нечистый, он выдержал и третий удар по своему куполу, сразу же повернувшись ко мне и попытавшись хлестнуть меня лезвием меча хотя бы наотмашь! Я заблокировал и этот удар, подставив своё предплечье под его, а затем левой рукой ухватил его вооружённую правую и резко отвёл её назад, в исходное положение: противник оказался со мной лицом к лицу, но при этом его правая рука с мечом оказалась отведённой в сторону.

Не давая ему времени на раздумья, я ударил его правым локтем в подбородок, тут же положил свою правую ладонь ему на правое плечо; моя левая рука продолжала удерживать его правую. С пола начал вставать пришибленный то ли столиком, то ли табуретом – я врезал ему ногой по лицу, и сразу же левым кулаком шарахнул того, кого держал, отправляя на пол: он получил от меня три раза по зубам и вот ему ещё и в правую щёку второй раз прилетело! Неужели не хватит?!!

Между тем сумевший меня подранить оказался вполне так себе живучим и, даже прижатым к столбу получив от меня по морде так, что наверняка потерял зуб-другой, успел прийти в себя, снова подхватил оброненный меч и бросился в атаку. Я сблизился, обрушил обе руки на его атакующее правое плечо, затем вцепился левой ладонью в его кисть правой руки, а правую просто-напросто припечатал к его левой щеке и потянул его за голову в сторону. На нашем пути оказался стол – я прижал его голову к столешнице, а затем локтем правой руки стал колотить его руку, сжимавшую меч – и мне в итоге удалось выбить тот из его кулака, но за рукоятку я успел ухватиться только обратным хватом: правая ладонь – на гарде, а левая – на оголовье рукояти.

Увы, но времени на перехват меча не имелось ни мгновенья: меня уже рубил ушибленный табуретом – я удержал его меч своим, подняв свой клинок поперёк вражеского. Я наклонился влево, задрав правую так, что мой клинок встал «правильно», гардой вниз, и при этом ещё и пошёл в голову противника. Тот удержал мой выпад левой рукой, обмотанной верёвкой, защитившей её от пореза, а правой попытался-таки пырнуть меня мечом, но я успел перехватить его руку, вцепившись своей кистью в его сверху вниз. Мы оказались как бы в мёртвом клинче, и тут на меня опять попёр боец с трезубцем – относительно свежий и мало получивший.

Я резко разогнулся, откинувшись назад, при этом свой правый кулак оттянув к себе аж за левое ухо. Затем обратное движение – и лезвие моего меча оказалось у противника за шеей, а мой правый кулак, сжимавший рукоять – на его правом плече. Осталось только развернуть противника под удар трезубца, используя захват его руки и шеи – и тут же из груди этого любителя удачи с хрустом проклюнулись три окровавленных острия.

Пронзивший своего товарища боец взревел обозленным быком и попёр вперёд с удвоенной энергией, опрокинув своим трезубцем на стол и меня, и продырявленного наёмника. Двойного веса стол уже не выдержал и переломился пополам – я едва-едва успел вывернуться, чтобы хотя не оказаться под мёртвым телом; отнятый меч пришлось выпустить.

Мои мечи!- да вон они лежат около стены, рядом с моим же щитом. Я колбаской перекатился к ним, схватил один – и в тот же миг на меня сверху рухнул тот, кому повезло меня поцарапать, хотя он и получил по морде самым первым,- он пытался всадить в меня нож, поскольку меч-то я у него отнял. Я успел развернуть меч поперёк своей груди, удерживая остриё левой рукой – и рука противника ударила по этой преграде, а кончик его ножа чуть-чуть не дотянулся до моего горла. Я сжался в тугой комок, подбросил противника толчком колена снизу вверх, а потом, упёршись ступней ему в живот, перебросил того через голову, сделав при этом полуперекат так, что на полу остались только мои голова и плечи. Затем быстрый возврат, ставлю ступни на пол и, используя инерцию вращения и толчок от пола обоими руками, оказываюсь на ногах и с мечом в руках, а меня уже снова колют трезубцем, который владелец оного уже успел вырвать из покойника.

Я уклонился от тычка, заодно наотмашь ударив трезубец по древку клинком плашмя, ещё больше увеличивая промах, а потом левой рукой прижал это древко к своему боку. Противник сделал обратный рывок, но зубцы «застряли» у меня под мышкой, а меня бросило вперёд. Осталось ослабить левую руку, чтобы не быть «привязанным» к трезубцу, и, шагнув вперёд, нанести врагу укол в сердце.

Вот ведь зараза! Получивший 3 раза по зубам и пару раз по башке всё-таки оклемался, и, замычав, вновь ринулся в бой. Я отразил первый его удар, а второй отвёл и при этом снова ударил его кулаком по голове: невезучий боец зашатался, попятился. Его бы добить, но на меня полез самый удачливый, сумевший меня подранить – я, удерживая его меч своим на самом начале замаха, ударил ступнёй ему по бедру сверху вниз – он, застонав, припал на колено. Я сцепил наши мечи гардами и, пользуясь его слабостью, вырвал оружие из его руки – его клинок отлетел в сторону и зазвенел по полу.

Что за чертовщина?! На меня полез пятый, которого не было в самом начале!

«Новичок» явно не успел понять, что они наткнулись не на лопуха, и, успев только замахнуться, сразу же получил от меня рану на голени и отвалился в сторону. Это дало мне время развернуться к стоящему на колене и хлестнуть его лезвием по шее – он так и не успел дотянуться до вырванного мною меча.

И снова разворот, и снова атака другого противника – того самого пятого. Он успел отойти и прислониться к столбу, чтобы я не смог нападать на него с любой стороны, но с раненой ногой мне он был не соперник. Я ухватил меч двумя руками и атаковал его широкими взмахами, в результате мне удалось выбить его меч и рубануть поперёк горла: сила удара была такова, что лезвие впилось в древесину столба, а голова свесилась набок, удерживаясь лишь на куске кожи с шеи…

Я не стал заморачиваться на то, чтобы выдёргивать застрявшее оружие: последний боец был мной порядком потрёпан и едва ли смог бы что-то сделать мне даже с полным вооружением. Он и правда на чудо не надеялся: захватил Уминовару, прижимаясь к её спине, удерживая захватом руки вокруг шеи и приставив дуло пистоля к её голове.

- Стой, погоди!..- начал я, переведя дух.- Ты же не будешь стрелять в безоружную женщину?