Я замечаю парня сразу за обрывом, он застрял в камнях.

Его куртка порвана, а весло от каяка все еще плавает в нескольких футах от него. Я не делаю пауз и не думаю.

Я просто действую. Это больше не шок и не грусть — это просто работа. Я передаю по рации ровным голосом: — Нашел его.

Уолт отвечает быстро и четко: — Принял. Наверху готовы.

Я поднимаю тело, осторожно и с уважением. Дело не в том, кем он был для меня.

Дело в том, кем он был для кого-то другого — это единственное, что имеет значение. Мы убираем его в мешок, пристегиваем и закрепляем.

Уолт разбирается со снаряжением и ведет себя тише, чем обычно. Он знает, что я после такого неразговорчив.

Когда мы добираемся до берега, семья уже ждет. Лицо матери искажается от боли.

Отец только кивает, напряженный, словно его грудная клетка вот-вот провалится внутрь.

Я принимаю это. Позволяю себе прочувствовать. Позволяю этому осесть тяжелым грузом.

Так и должно быть.

Уолт сжимает мое плечо.

— Ты сделал все, что мог.

— Знаю.

Подъезжает машина скорой помощи, двери уже открыты. Выпрыгивают двое парамедиков, одного из них я узнаю, это Коул.

У меня всегда была хорошая память на имена. Да и он не из тех, кого можно забыть.

У парня такой легкий, спокойный вид, словно он здесь, чтобы помочь, но не раздавлен этим, как все мы.

Он кивает мне, когда они подходят.

— Тяжелый случай, — говорит Коул, осматривая место.

— Еще бы, — отвечаю я.

Бреннан начинает загружать каталку, а Коул задерживается, уперев руки в бока.

— Ты в порядке? — спрашивает он.

— В норме.

Коул кивает в сторону семьи, его голос звучит немного мягче.

— Ты достал тело. Это уже кое-что.

Я поворачиваюсь к нему, стиснув челюсти.

— Думаешь, я делаю это ради похвалы?

Его брови ползут вверх от удивления.

— Нет, я просто имел в виду…

— Не надо. Не пытайся выставить это в легком свете. В этом нет ничего легкого.

Коул отступает, подняв руки.

— Ладно. Понял.

Бреннан наблюдает за нами, вскинув брови, но ему хватает ума промолчать.

Уолт встает между нами, его голос звучит тихо.

— Джек.

Я качаю головой и иду к машине.

— Мы здесь закончили.

Уолт шагает рядом со мной.

— Что у тебя с этим пацаном-парамедиком?

— Ничего.

Если не считать того, что этот пацан меня бесит до чертиков. Он молодой, но думает, что все знает. Уверен в себе до безобразия. И пытается разрядить обстановку своим легким юмором, когда для этого не время и не место.

— Не похоже, что ничего.

Я бросаю снаряжение в кузов и захлопываю багажник.

— Он не понимает.

— Может, и так. Или, может, ты в последнее время слишком на взводе.

Я ничего не отвечаю.

Но Уолт не ошибается.

Когда мы едем обратно, он говорит: — Помнишь, когда мы только начинали? Как мы думали, что спасем всех?

Я киваю. Едва заметно. Кажется, это было целую вечность назад.

— А теперь мы просто возвращаем тела их родным.

Его слова задевают меня сильнее, чем мне бы хотелось.

Голос Уолта звучит тихо.

— Ты когда-нибудь думал о том, что еще есть, Джек? За пределами всего этого?

— Например?

Он пожимает плечами.

— Например, тот, к кому можно вернуться домой.

Моя хватка на руле становится крепче.

— Закроем тему, ладно?

— Понял, — говорит Уолт.

ОПЕРАЦИЯ «РАСТОПИ ЛЕДЯНУЮ КОРОЛЕВУ»

Коул

Мы отдыхаем в гараже, наслаждаясь короткой передышкой от дневной суеты, когда появляется Бреннан, чтобы заступить на смену.

Заметив меня, он расплывается в улыбке, словно ждал этого момента весь день.

— Ну что, ты пришел в себя? — спрашивает он, закидывая ноги на скамейку напротив меня.

Я не отрываю взгляд от телефона.

— После чего?

Он ухмыляется.

— После того, как та цыпочка Энди отшила тебя в пабе «О'Мэлли».

Трей выпрямляется, вытирая руки тряпкой.

— Какая еще Энди?

Бреннан подается вперед, широко раскрыв глаза, и переходит на притворный шепот, словно выдает страшную тайну: — Энди Каллахан. Симпатичная девчонка, которая работает в морге при Мемориальной больнице. Фиолетовые волосы. Полтора метра чистой ярости.

— А-а, — тянет Трей, кивая. — Эта. Да, она чертовски горяча.

— Ага. — Бреннан смеется. — И она терпеть не может нашего парня.

Трей смотрит на меня, изогнув бровь.

— Это правда?

— Она не ненавидит меня, — говорю я, убирая телефон в карман. — Просто она еще не испытала на себе мое обаяние.

— У нее достаточно опыта, чтобы держаться от него подальше, — парирует Бреннан.

Я пожимаю плечами и откидываюсь на спинку скамейки.

— Дайте мне время.

Бреннан смеется и поворачивается к Трею.

— Видел бы ты это. Как она на него посмотрела? Чувак, я думал, она выплеснет ему напиток в лицо.

— Но ведь не выплеснула.

Трей качает головой.

— Ты излучаешь энергию золотистого ретривера, а она — ротвейлера. Почему тебя вечно тянет на пугающих девиц?

— Не-а, — говорю я, но на губах уже играет улыбка. — Энди не пугающая, просто… непонятая.

Бреннан фыркает.

— Она целыми днями возится с трупами. Она немного пугающая.

Никому из нас не нравится эта часть нашей работы. Не могу представить, чтобы я сделал это своей профессией. Выбор довольно… специфичный. Но, мне нравится тайна — это как снимать слои с луковицы.

— Она как раненая птица, — добавляет Трей.

— Ну, только не для меня. Энди кажется классной. Немного закрытой, очевидно, но держу пари, она отличная девчонка, если узнать ее поближе.

— Как будто это когда-нибудь случится, — насмехается Бреннан.

— Я никуда не тороплюсь, — возражаю я. — Мне нравятся трудности.

— Или, — тянет Бреннан, — ты мог бы переключиться на ее подружку. Ту, которая сказала, что прокатилась бы на тебе.

Я закатываю глаза.

— Шей? Увольте. Я предпочитаю поменьше пожароопасных ситуаций в своей жизни.

— Кажется, ты ей приглянулся.

— Ей приглянулся бы любой, кто дышит.

Трей смеется, отбрасывая тряпку.

— Так каков план, герой-любовник?

— Все просто, — произношу я, потягиваясь и закидывая руки за голову. — Я уговорю Энди пойти со мной на свидание.

Бреннан оживляется.

— Ты правда думаешь, что она согласится?

— Я знаю, что согласится.

— Хочешь поспорить?

Я делаю паузу, улыбаясь. Мы спорим практически на все.

— Каковы ставки?

— Если проиграешь, отправишься на Стену. Полноценное фото, рамка из блесток, позу выбираем мы.

Трей уже заливается смехом.

— О да, черт возьми.

Стена.

Она есть на каждой станции. Просто наша легендарная.

Целая секция в заднем коридоре, увешанная фотографиями каждого идиотского поступка, каждого проигранного пари и каждого неудачного розыгрыша за последние десять лет. Некоторые из них безобидны — парни, застигнутые спящими с открытым ртом, пририсованный маркером пенис на щеке, кулинарные катастрофы, ошибки новичков. Один парень уснул в обнимку с плюшевой игрушкой? Висит там уже сто лет.

Трей попадал туда дважды. Один раз в балетной пачке, благодаря проигранной лиге фэнтези-футбола. Второй раз — на фотографии, где он держит табличку с надписью «Мне больше нельзя готовить чили» после грандиозного инцидента с чили в пожарной части в 2022 году.

У Бреннана там тоже есть коронное фото, где он без рубашки, осыпанный блестками, держит праздничный торт, который он уронил, даже не успев отойти от стола.

Дело не только в самих фотографиях, дело в историях, которые за ними стоят. Каждый раз, проходя мимо, кто-нибудь обязательно вспоминает как это произошло. И каждый раз, когда появляется новенький, ему все рассказывают.

А блестки? Это значит, что они постараются сделать так, чтобы мне было по-настоящему больно.