— О, милая. Ты думаешь, что станет легче, когда они приучатся к горшку, но потом они просто начинают писать мимо специально.

Джек сидит рядом с ней, листая потрепанную книжку в мягкой обложке; радионяня из их дома каким-то чудом прицеплена к его ремню, словно он новый шериф в этом городе. Они недавно поженились и ведут себя до тошноты мило — теперь он называет ее «дорогуша» так, будто родился в фильме от «Холлмарк».

— Ну, — говорит Джек, не поднимая глаз, — по крайней мере, Биф приучен к туалету на улице.

Биф, пушистый монстр весом в полтонны, в данный момент свернулся калачиком под столиком для пикника, а наша двухлетняя дочь спит у него на спине, как крошечная пускающая слюни королева на пушистом троне. В одной ее руке поильник, в другой — половинка крекера, и я на девяносто процентов уверена, что она подкупила пса объедками, чтобы он лежал совершенно неподвижно.

— Они сообщники, — бормочет Коул, подходя со свежим подгузником и своей запатентованной ухмылкой «я со всем разберусь, детка». — Я начинаю думать, что она свободно говорит по-собачьи.

— Так и есть, — говорю я. — Это ее первый язык. Английский — второй.

Коул осторожно забирает ребенка из моих рук, даже не вздрагивая, когда она агукает, фыркает и размазывает банановое пюре по его плечу.

— Привет, ангел, — воркует он, целуя ее в щеку и строя гримасу, когда детские слюни попадают ему в рот. — Вау. Ладно. Это… круто.

— Она унаследовала твою меткость, — говорю я, потирая висок. — И твою странную любовь к хаосу.

Коул сияет.

— Это высшая похвала.

Кейт машет влажной салфеткой в воздухе, словно белым флагом.

— В сумке под коляской есть еще. И для протокола? Это лучшее развлечение, что у меня было за последние недели.

— Рады быть помочь, — ворчу я, падая на стул рядом с ней.

Она похлопывает меня по ноге.

— Ты отличная мама, Энди.

Я прищуриваюсь.

— Это же ты сказала после того, как я расплакалась из-за того, что случайно купила неорганические кукурузные палочки?

— Тебе не все равно, — говорит она, просто и правдиво. — В этом и заключается вся работа.

На другом конце двора Коул комментирует смену подгузника так, словно ведет документальный фильм о природе.

— И вот перед нами неуловимая Дикая Какашка, — произносит он низким, благоговейным голосом. — Она хитрая. Быстрая. Она повсюду.

— Коул! — рявкаю я, стараясь не рассмеяться.

Он ухмыляется мне через плечо.

— Ты сама не захотела заниматься этим раундом. Ты отказалась от права давать прозвище.

Я стону, пряча лицо в ладонях.

— Не волнуйся, — добавляет он. — Я назову ее как-нибудь элегантно. Например… Сэр Вонючка.

Кейт наклоняется ко мне.

— И все такой же идеальный.

— Да, я знаю — говорю я, поглядывая на него. — Лучший папа на свете. Абсолютный чудак. И я влипла с ним на всю жизнь.

Наконец-то один малыш чист, другого малыша, который постарше, подкупили печеньем, а Биф съел пять запрещенных мини-хот-догов. Мы собираемся на крыльце: Джек и Кейт в одинаковых креслах-качалках, мы с Коулом на качелях, малыш спит у нас на коленях, а наш карапуз копает землю в горшке украденной лопаткой.

У меня нет сил ее останавливать.

— Она будет точно такой же, как ты, — говорит Коул, наблюдая, как наша дочь методично уничтожает мои бегонии. — Упрямой. Целеустремленной. Абсолютно неспособной оставить все как есть.

— Вот и славно, — отвечаю я. — Кто-то должен держать тебя в тонусе, когда я устаю.

Он тихо смеется.

Солнце садится за деревья, окрашивая небо в нежно-золотистый и карамельно-розовый цвета. В воздухе витает запах углей, солнцезащитного крема и детского шампуня. Этот хаотичный, шумный, идеальный маленький момент — это все, о чем я мечтала, даже не подозревая об этом.

Я бросаю взгляд на Коула, который гладит малышку по голове с тем мягким выражением лица, которое появляется у него, когда он думает, что никто не смотрит.

— Я люблю тебя, — шепчу я.

— Я люблю тебя сильнее. — Он не отрывает от ребенка взгляда. — До сих пор не могу поверить, что ты позволила мне заделать тебе двоих детей, — бормочет он мне в волосы.

Я легонько толкаю его локтем.

— Веди себя прилично.

Кейт счастливо вздыхает.

— Ладно. Но на следующей неделе наша очередь принимать гостей.

— Договорились, — одновременно говорим мы с Коулом.

Мы остаемся так до тех пор, пока не появляются звезды; наша странная, слепленная из разных кусочков маленькая семья держится вместе благодаря хот-догам, влажным салфеткам и безусловной любви.

Кто бы мог подумать, что романтическое знакомство в морге приведет к этому? К хаосу в банановом пюре, украденным лопаткам и любви настолько огромной, что она едва помещается в нашем захламленном маленьком дворике.

Честно?

Это идеально.

Конец.

Все последующие переводы книг Кендалл Райан будут выходить на канале Elaine Books.

Если вам понравилась книга, то поставьте лайк на канале, нам будет приятно.

Ждем также ваших отзывов.

[←1]

«Корнхол» или «Кукурузная дыра» — игра, в которой игроки или команды по очереди бросают тканевые бобовые мешки на приподнятую под углом доску с отверстием в дальнем конце.

Название связано с особенностями игры: «corn» в переводе с английского — это кукуруза, а «hole» — отверстие. Это отражает суть игры: игроки метают мешочки, наполненные кукурузой или другим наполнителем, в отверстие на наклонной доске.

[←2]

Имеется в виду Майк «Ситуация» Соррентино. Это реально существующий человек, звезда скандального американского реалити-шоу «Джерси-шор». Он прославился своим накачанным прессом и специфическим «пацанским» поведением. Когда героиня упоминает слово «ситуация», ее первой ассоциацией становится этот персонаж.