Так, погодите-ка…

— Максимус?! — обалдела я от собственной догадки.

— Он самый, — прозвучало в ответ не слишком дружелюбно.

Вся ситуация подозрительно напоминала первое пробуждение в новом мире. Максимус, как и Уротон, смотрел на меня с осуждением и недовольством. Словно я и ему изменила. Но он-то мне не муж! И вообще: ночь я провела в одиночестве. На этот раз точно. Тогда что опять не так? В чем я, собственно, провинилась?

— Что привело тебя в столь ранний час? — я проявила любезность.

Ответной не последовало.

Максимус повел широченными плечами, отчего сидевший вплотную камзол едва не пошел по швам. Выглядело это так, словно моему утреннему гостю неуютно в новой шкуре. И я имею в виду не камзол и не другую одежду, а человеческое обличье. Кажется, кто-то давненько его не «носил». Но все же он сделал это. Несмотря на видимое недовольство, Максимус явился как мужчина, а не как паук. Не пропустил мимо ушей просьбу дамы.

— Ты не с того начала свое пребывание здесь, Прасковья, — строго, как неразумную девчонку, предупредил Максимус.

Я непонимающе моргнула.

— В Темном логе не принято убираться? — предположила я.

Может быть, уборка для пауков — нечто вроде святотатства? В таком случае мне придется хуже, чем представлялось прежде. Глотать грязь и пыль целый год — то еще удовольствие. Хорошо, я не успела добраться до паутины, опутавшей дом снаружи. Просто не успела. Боюсь представить, что было бы тогда.

— Что? — удивленно переспросил Максимус. Слова давались ему с трудом. Как видно, речевым аппаратом он давно не пользовался. Разучился общаться по-человечески. Но очень старался. — При чем тут уборка? Я говорю о воровстве!

Здрасьте, приехали!

Пожалуй, мое предположение про уборку было куда более приятным, чем это. Видимо, пауки настолько не любят посторонних, что готовы пойти на что угодно, лишь бы прогнать их со своей территории.

А ведь верно…

Это не Максимус пришел ко мне в гости. Он у себя дома. Это я здесь гость. Притом непрошенный. Но это, опять же, не значит, что меня можно вот так запросто обвинить в преступлении.

— И что же, позволь узнать, пропало? — поинтересовалась я без тени раскаяния.

Может быть, речь идет о доме? Так он, Максимус, сам меня сюда принес. Неудивительно, что я восприняла это как приглашение остаться. Неужели теперь он решил обвинить меня в захвате чужого имущества?

Но я снова ошиблась в выводах.

— Не притворяйся, — требовательно и хмуро отозвался Максимус, смерив меня продолжительным взглядом, пусть сам он и стал человеком, но натура его осталась прежней. Паучьей. Хищной. От его взгляда меня мгновенно бросило в жар, словно внутри кто-то развел костер. Пламя его готово было вот-вот вырваться из-под контроля и превратиться в лесной пожар, сминающий все на своем пути. — Не делай вид, что не забирала дары, оставленные Богине.

Чего-чего? Дары богине?

Я абсолютно перестала понимать, о чем идет речь.

— Эм-м-м… — протянула в глубокой задумчивости и отступила на пару шагов, увеличивая расстояние между собой и Максимусом. — О каких именно дарах идет речь? Где они находились в момент исчезновения?

Может быть, все дело в тех светильниках?

На ум пришло только это. То, что я каким-то образом затушила магический огонь. Но он находился в доме. Да и вообще: при любом раскладе называть это кражей немыслимо.

Мое отступление Максимус воспринял как приглашение войти. Переступив порог дома, он осмотрелся и впечатлено хмыкнул. Действительно, мне многое удалось сделать за небольшой период времени. Не скажу, что все помещения сверкали чистотой, но, в любом случае, теперь дом стал более пригоден для проживания.

— Где и всегда, у подножия статуи Богини, — растолковал Максимус как несмышленому младенцу. Еще и головой покачал укоряюще. — Ты понимаешь, что наши семьи жертвуют все самое лучшее? А иногда и последнее. Нельзя приходить и забирать то, что тебе не принадлежит.

Это я прекрасно понимаю.

Никогда не брала чужого и не собиралась. Что же касается богини и статуи — тут Максимус точно ошибся. В доме такого точно нет. Вряд ли я не заметила бы статую, которой приносят какие-то там щедрые дары. Если только статуя эта не микроскопическая или, как вариант, невидимая.

М-да, невидимая статуя с невидимыми дарами…

— Так, продолжаем, — выдохнула я, призывая саму себя к спокойствию. Нужно урегулировать ситуацию мирным путем и ни в коем случае не поддаваться волнению. — Про статую выяснили. Осталось узнать ее расположение. Где она находится?

Глава паучьего ковена посмотрел на меня так, как смотрят на человека, который либо притворяется, либо действительно выжил из ума. Его взгляд медленно скользил по моему лицу, словно пытаясь прочесть мысли или найти признаки обмана. В этом взгляде читалось искреннее недоумение: неужели я настолько глупа или наивна, чтобы не знать о священном месте?

— Ты, правда, не в курсе? — спросил он наконец, и в его голосе проскользнули нотки сомнения. — Или пытаешься меня разыграть?

Я лишь покачала головой, сохраняя максимально невозмутимое выражение лица. Ситуация становилась все более загадочной. Либо Максимус что-то недоговаривает, либо я действительно пропустила какой-то важный момент в этом странном месте.

— Я не знаю ни о какой статуе, — произнесла твердо. — И если ты хочешь обвинить меня в краже, то будь добр подробно объяснить, откуда именно что-то пропало.

Максимус снова окинул взглядом комнату, словно ища подтверждение своим словам в окружающем пространстве. Его напряженная поза и нахмуренные брови говорили о том, что он действительно убежден в своей правоте, но при этом явно озадачен моим полным непониманием ситуации.

— Статуя находится в священной роще, — процедил он сквозь зубы, будто делая мне огромное одолжение тем, что объясняет такие очевидные вещи. — Там, где сходятся все тропы. Это место известно каждому в Темном логе.

Я почувствовала, как внутри начинает закипать негодование:

— В таком случае, ты точно ошибся, Максимус. Я никак не могла ничего украсть, потому что за все это время пребывания в Темном логе не покидала пределов дома.

— Да? — спросил Максимус с нехорошим таким прищуром и махнул куда-то мне за спину: — А это тогда ты как объяснишь?!

На столе сиротливо стояло опустевшее блюдо. Именно на него указывал Максимус. Помыть посуду у меня вчера попросту не осталось сил. Но вряд ли это вывело из себя главу паучьего ковена.

— Постой… — выдохнула я. Приложила пальцы к вискам в глубокой задумчивости. — Хочешь сказать, что я украла еду? Но я понятия не имею, как она оказалась на моем столе. Мне подумалось, это ты подкармливаешь меня… Если честно.

Что ж, я явно поторопилась с выводами.

Максимус вовсе не собирался потчевать меня, непрошенную гостью Темного лога, деликатесами. Сейчас, после моего последнего замечания, он выглядел довольно странно. На его мужественном лице отобразилась умопомрачительная смесь недоверия, подозрительности и… стыда?

— Понимаю, это звучит довольно глупо, — рассудила я вслух. — Зачем бы тебе или кому-то еще из Темного лога подкармливать меня. Но я действительно не покидала пределов дома. Понятия не имею, как блюдо переместилось из священной рощи сюда. Может быть, это чья-то злая шутка? Кто-то хотел подставить меня?

Других объяснений происходящего у меня попросту не было.

— Никто из арахносов не стал бы «шутить», как ты изволила выразиться, — медленно проговорил Максимус, его голос звучал напряженно. — Мы не позволяем себе подобных развлечений, особенно когда речь идет о священных дарах.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Ситуация становилась все более запутанной и тревожной. Если даже арахносы не могли быть причастны к этому, то кто же тогда?

— Тогда как это объяснить? — спросила я, стараясь сохранять спокойствие в голосе. — Я действительно не покидала дом. Может быть, это магия? Или…