— Спасибо вам, — произнесла Мирелла улыбаясь. — Вам обоим.

Она аккуратно взяла Дрима и, устроив у себя на коленях, начала ласково поглаживать, как необычного кота.

— Лучше бы Надин больше не приходила, — заметила я. — без нее обстановка в доме совсем другая. Да и работается спокойнее.

— Она придет, — со вздохом заметила Мирелла. — Надин сделает все, чтобы заслужить одобрение Максимуса. Потому что они…

Мирелла замолчала, поняв, что сболтнула лишнего.

Дрим напрягся и заглянул ей в лицо, как будто задавая тот самый вопрос, который хотела задать я.

— Они женаты? — предположила я дрогнувшим голосом.

Мирелла качнула головой, но как-то неуверенно:

— Пока только помолвлены.

Выходит, свадьба не за горами? Максимус не свободный человек… то есть арахнос.

— Они любят друг друга? — спросила я и почувствовала, как задрожали руки.

Чтобы скрыть волнение, взялась за вязание. Оно всегда помогало успокоиться. Но только не в этот раз.

Мирелла отвела взгляд, словно пытаясь подобрать правильные слова. Дрим продолжал молчать, но его глаза выдавали бурю эмоций.

— Это сложно объяснить, — наконец, произнесла она. — Их отношения… Не думаю, что это любовь. Надин, конечно же, хочет стать женой главы ковена и занять высокую ступень в иерархии арахносов. Но я не уверена, что она любит искренне. Надин… Она относится к тем арахноссам, чьи чувства ограничиваются примитивными инстинктами.

Я сжала вязание так сильно, что спицы впились в ладони.

— А что же сам Максимус? — вопрос прозвучал как едва различимый шепот. — Он отвечает взаимностью?

— Скорее жалеет, — призналась Мирелла, грустно улыбнувшись. — Понимаешь, когда ушла Богиня и исчезла магия, стало меняться не только наше место обитания, но и мы сами. Из древнейших почитаемых существ Кундана мы постепенно превращаемся в обычных пауков. Величественные арахноссы, когда-то внушавшие благоговейный страх и уважение, теперь вынуждены скрываться от людей, которые больше не видят в них божественных созданий. А постоянная борьба за выживание сделала многих озлобленными и заставила ненавидеть весь остальной мир.

— Но Максимус не таков, — заметила я, абсолютно уверенная в своей правоте. — Уже не раз и не два он доказывал, что в нем больше человечности, чем во многих людях. Скорее он действительно потомок божества, чем обычный паук.

Дрим возмущенно застрекотал и вытаращил все свои глаза.

— А кто сказал, что ты обычный? — заметила я, ненадолго оторвавшись от тягостных размышлений. — Не удивлюсь… если ты тоже чей-нибудь потомок.

Такое заявление пришлось Дриму по вкусу, и он даже снизошел до того, что ласково, как котенок, потерся о мою руку. Вопреки арахнофобии, это прикосновение неожиданно не вызвало у меня неприятных ощущений. Наоборот, слегка воодушевило. Настолько, что я позволила себе улыбку.

— Именно так, — согласилась Мирелла. — И в том, что касается тебя, Дрим, и в том, что касается Максимуса. Он великий арахносс. И, пожалуй, единственный, кто вопреки всему верит в возвращение Богини. Столько лет прошло после ее ухода. Столько всего изменилось. А он не теряет надежды, не унывает и поддерживает всех нас. Иногда мне кажется… Как бы это объяснить?.. — Мирелла сделала неопределенный жест рукой. Взгляд ее устремился к потолку, словно она смотрела в иные времена или даже в иную реальность. — Максимус всегда говорит и ведет себя так, словно знает какую-то тайну. Как будто он всегда чувствовал нечто такое… Ее присутствие. И он дождался. Магия возвращается. Твое вязанье — прямое тому доказательство.

Взгляд Миреллы заметно потеплел. Она смотрела на меня с радостью и детским восторгом.

— Что ты, — отмахнулась я, — вязанье — это просто вязанье. И оно не мое, а наше. Но, боюсь, это никак не связано с возвращением Богини. Скорее уж…

Я обратила свой взор на Дрима.

Ультрамариновый паучок был тем самым звеном, что связал меня, этот мир, этот дом и наследие Богини. Не в нем ли все дело? Быть может, он действительно ее потомок. Или она сама, переродившаяся в моем мире в обычного паука. Быть может, именно с возращением Дрима в Темный лог вернулась магия арахноссов?

Идея показалась мне не такой уж бредовой.

Одного я не могла понять: отчего именно меня Дрим выбрал в качестве транспортного средства для переноса в свой мир? Только из-за умения вязать? Так этого добра в моем родном мире множество. Точнее, полно женщин с подобными навыками. Выбирай, не хочу. Вполне можно было бы найти ту, которая не страдает арахнофобией.

Как бы мне хотелось поделиться сокровенным…

Но я не могла так рисковать. Мирелла вряд ли выдаст мою тайну. Но станет соучастницей моего невольного преступления. Держа в себе мой секрет, она сама может пострадать, если вдруг все выяснится. У тайн есть свойство раскрываться. Обычно это происходит в самый неподходящий момент.

— Как тебе такая идея, Дрим? — Мирелла погладила пушистую шерстку паучка. — Мне очень нравится. А Максимусу очень нравишься ты, Прасковья. Жаль, что ты уже замужем.

От неожиданности сердце замерло в груди. Вязание выпало из моих ослабевших пальцев, спицы рассыпались по полу серебряным эхом разбитых надежд.

Я совсем забыла об Уротоне Пошельоне.

Что не мудрено, учитывая, что видела я его впервые в жизни. Это настоящей Пареске, в чье тело меня занесло, он был мужем. Но мне настоящей он никто. Совсем не муж. Но разве могу я заявить об том вслух? Для арахноссов я — ссыльная жена, отбывающая наказание в Темном логе. Конечно, Уротон попытался выставить все иначе, но догадаться до правды не так трудно. К тому же, я до сих пор не знаю, что было в письме, которое мой якобы муж прислал Максимусу.

Не желая бередить рану, я сменила тему разговора.

Но сказанное Миреллой не выходило у меня из головы.

Этой ночью я плохо спала. Ворочалась с боку на бок. Размышляла. В итоге утром проснулась вялой, словно пожухшая от засухи трава. Кое-как справилась с утренними обязанностями, а потом, взяв чашку с травяным чаем, устроилась на крыльце дожидаться учениц.

Миреллу я заметила издалека.

Точнее, услышала. Арахносска шла, едва переставляя ноги, и рыдала так горько, словно весь ее мир рухнул в одночасье.

— Мирелла, что стряслось?!

Я тут же бросилась к ней. Утешающе обняла, похлопывая по спине. Арахносска имела настолько печальный, потерянный вид, что я даже не обратила внимания на то, что лицо и тело Миреллы имеют паучьи черты. Просто не заметила этого. Возможно, потому, что, в отличие от Надин, Мирелла даже в паучьем облике была милой и совсем не опасной. К тому же я привыкла к ней, прикипела всей душой. Чем-то она напоминала мне внучку, которая осталась в прошлом мире.

— Гауф, он… — всхлипывая, начала сбивчивый рассказ Мирелла. — Ох… Что же наделала? Как теперь это исправить? Даже не представляю…

Я усадила ее на крыльцо и дала попить воды.

— Для начала тебе нудно немного успокоиться. А после рассказать все по порядку. Что случилось с Гауфом?

Я уже знала, что так зовут жениха арахносски. И что у него сегодня день рождения. Мирелла собиралась подарить ему шарф, который связала я. Может быть, в этом все дело?

Тревожное предчувствие занозой кольнуло в сердце.

— Ты подарила ему шарф? — поинтересовалась я.

Мирелла кивнула и заплакала еще горче.

— Он его тотчас обмотал вокруг шеи. Прижался к нему лицом. А потом… Потом все и началось…

На крыльцо выскочил Дрим.

Встревоженный маленький паучок забрался Мирелле на колени и утешающе коснулся лапками ее лица. Он определенно хотел поддержать девушку. А еще отчего-то выглядел виноватым.

Как я определила это?

Понятия не имею… Но в последнее время я могла определять настроение странного питомца. Наверное, мы слишком много времени проводим вместе. Или это шальная магия Темного лога проявляется подобным образом. Но, как бы то ни было, главное остается в том, что Дрим как будто хотел загладить свою вину. Извиниться.