— Гляди-ка, — прошептала Мирелла, не отрываясь от окна, — это же он! Тот самый старик, что купил последний ковер!

И, правда, это был он, но до чего же изменился его облик! Тощий болезненный человек, которого я помнила, словно преобразился. Его фигура заметно округлилась, щеки налились здоровым румянцем, а в глазах появился живой блеск. Казалось, будто сама жизнь вернулась к этому человеку.

Лакей почтительно поддерживал пожилого господина под локоть, но тот лишь отмахнулся:

— Не стоит, любезный. Я вполне способен передвигаться самостоятельно.

Его голос звучал твердо и уверенно, совсем не так, как в нашу первую встречу. Старик медленно направился к дому, и каждый его шаг был полон достоинства и силы, которых раньше явно не хватало.

— Вот это да… — выдохнула я, не веря своим глазам. — Что бы ни привело этого вельможу в Темный лог, оно определенно имеет для него огромное значение. Как думаешь, он пришел вернуть ковер? Решил сделать это лично?

Мирелла пожала плечами, рассматривая спешащего к нам гостя:

— Что бы ни случилось с этим стариком, оно определенно пошло ему на пользу.

Неожиданный гость неторопливо поднялся по ступеням и, оказавшись на пороге, учтиво поклонился:

— Позвольте представиться, госпожа. Граф Эмерик де Лаваль к вашим услугам. Я прибыл с визитом вежливости и, возможно, с небольшим деловым предложением.

Его манеры были безупречны, а голос был таким же уверенным, как и походка. Я пригласила гостя в дом, где Мирелла уже хлопотала с чаем. Граф принял приглашение с благодарностью, и вскоре мы расположились в гостиной.

— Должен признаться, — начал он, отпив глоток ароматного напитка, — ваш товар превзошел все мои ожидания. Я бы хотел обсудить возможность приобретения дополнительных экземпляров.

Я колебалась, но затем решила быть откровенной:

— Граф, прежде чем мы перейдем к сделке, позвольте задать вопрос. Зачем вам эти ковры? Для чего? Понимаете… у других владельцев были замечены странные реакции…

Граф улыбнулся, словно ожидал этого вопроса:

— Ах, вы об этом? Видите ли, много лет я страдаю от тяжелого желудочного недуга. Лучшие врачи и маги оказались бессильны. Они буквально махнули на меня рукой, сказав, что мне не прожить и месяца. Но однажды, во время очередного приступа, я упал на купленный у вас ковер и потерял сознание. Зато проснулся я с удивительным ощущением легкости. Словно что-то покинуло мое тело. Скверна вышла. Впервые за долгое время я смог плотно позавтракать и даже совершил небольшую прогулку по поместью. На дневной сон я, разумеется, снова лег на ковер. И ни разу не пожалел об этом.

— Какие ощущения вы испытывали? — поинтересовалась я, вспомнив рассказы других владельцев. — Во время соприкосновения с ковром?

— Поначалу легкое покалывание, словно тысячи иголочек пробегают по коже. Но это быстро проходит, сменяясь приятным теплом. Поверьте, госпожа, эти ковры — настоящее чудо. Они очищают организм от скверны, возвращают силы и даже молодость.

Я задумалась на мгновение, а затем приняла решение:

— Хорошо, граф. Я готова отдать вам все девять оставшихся ковров. Бесплатно. Но у меня есть условие — расскажите об их действии знакомым.

Граф с энтузиазмом согласился и даже предложил хороший аванс за новые, последующие изделия. Кажется, граф решил устлать нашими коврами все поместье. Когда он ушел, я наконец позволила себе улыбнуться.

— Стоило ли отдавать ковры бесплатно? — засомневалась Мирелла, когда граф покинул дом. — Ему ничего не стоило заплатить за них. Ты же видела его карету. И его одежду…

— Именно, — согласилась я, подмигнув. — Эмерик де Лаваль — не простой покупатель. Он не из тех, кто часто посещает рынки. Нам несказанно повезло, что его заинтересовали наши ковры. Понимаешь ли, Мирелла, круг общения графа — как раз то, что нам не хватало. Его влияние может открыть перед нами совершенно новые горизонты.

Мирелла на мгновение задумалась, а потом ее глаза загорелись пониманием:

— Ты хочешь сказать, что через графа мы сможем выйти на знатных господ? Они ведь не станут покупать товары с обычного рынка, но если их порекомендует кто-то из своего круга…

— Именно так! — подтвердила я. — К тому же, теперь у нас есть подтверждение того, что ковры действительно работают. Мы можем начать создавать их в большем количестве, но уже с полным пониманием процесса.

Мирелла воодушевленно закивала:

— А еще можно будет добавить разные варианты! Например, сделать маленькие коврики для конкретных частей тела или специальные покрытия для кроватей…

— Отличная идея! — поддержала я.

Мы с Миреллой убрали со стола и занялись работой. Других учеников сегодня не ожидалось, так что мы могли наговориться всласть. И даже обсудить то, что никогда не сказали бы вслух при посторонних.

— Знаешь, когда я смотрю на вас с Максимусом, мне кажется, что вы — идеальная пара, — призналась Мирелла как бы между делом. Бросила на меня быстрый взгляд и добавила: — Да, я знаю, что ты жена графа Уротона Пошельона. Он поступил с тобой слишком жестоко. Уверена, он обходился с тобой плохо, раз ты… Раз у тебя…

Мирелла осеклась и закусила губу, как будто запрещая себе говорить. Но я поняла, к чему она клонит.

— Все арахноссы знают, по какой причине Уротон отправил меня в ссылку? — уточнила я, стремясь, чтобы голос звучал ровно и не выдал волнения.

Мирелла покосилась на меня виновато:

— Прости, не надо было тебе это говорить. Иногда я бываю слишком несдержанной, но… Да, мы знаем. Когда глава ковена получил от Уротона письмо, он зачитал его вслух. Тогда… Тогда ни он, ни мы не знали тебя настоящую. Мы ждали эгоистичную, избалованную особу. А ты оказалась совсем другой. Я даже не удивлюсь, если узнаю, что муж тебя оговорил.

Хотела бы я сказать, что это так, но не могла.

Настоящая Пареска, вероятно, действительно изменила мужу. До того, как я оказалась в ее теле. Но именно мне теперь приходится расхлебывать заваренную ей кашу.

— Ну, оступилась раз, не беда, — попыталась утешить меня Мирелла. — Просто был не тот мужчина. Я бы и сама изменила этому Уротону. Я видела его однажды и издалека, но испытала острую неприязнь.

— Спасибо тебе, Мирелла, — выдохнула я, с трудом улыбнувшись. — За поддержку и за то, что ты не осуждаешь меня. Но на самом деле все не так просто… Я…

— Ты до сих пор любишь того парня? — предположила она.

— Какого?.. — искренне изумилась я. А, поняв, что речь идет о любовнике Парески, отрицательно качнула головой. Я этого Латилона совсем не знаю. Даже имя его вспомнила с трудом. Но могу ли я сказать правду? Посвятить подругу в свою тайну — значит, сделать ее своей соучастницей. Для меня такое недопустимо. Мирелла не должна пострадать из-за чужих грехов и ошибок. Достаточно того, что страдаю я. — Поверь, Максимусу лучше со мной не связываться. Он будет презирать меня, когда… Если узнает все.

Невольно на глаза навернулись слезы. Я смахнула их кончиками пальцев, а когда посмотрела на Миреллу, заметила, что она затаила дыхание:

— Значит, ты вернешься к нему? К Уротону Пошельону…

— Возможно, так будет правильно.

Кто бы знал, как горько и обидно произносить эти слова. У меня буквально все внутри перевернулось.

— Не делай этого, прошу, — взмолилась Мирелла. — Останься здесь, в Темном логе. Останься с нами.

Ответить я не успела. Все потому, что различила движение возле раскрытого окна. Даже не услышала, а как будто уловила шестым чувством. Но когда посмотрела в ту строну, заметила удаляющуюся фигуру Максимуса.

Что именно он услышал?

А, главное, какие выводы сделал?

Эти вопросы не давали мне покоя все следующие дни. Между мной и Максимусом как будто возникла невидимая стена. Он не сторонился меня открыто. Все так же помогал с продуктами и торговлей, участвовал во всем, что касалось Темного лога. Но ко мне относился иначе. Из уникальных фиалковых глаз исчез блеск. Все чаще высокий лоб главы ковена перечеркивали хмурые складки. Максимус вновь стал неразговорчивым и мрачным. Каждый раз, замечая это, я ловила себя на мысли, что хочу признаться. Хочу рассказать ему все.