— Спасибо огромное! — поблагодарила я, с восторгом принимая подношение.

Пожалуй, букету из тысячи роз я не была бы так рада, как находкам Максимуса. Он практически исполнил мою мечту, о которой я никому не рассказывала. Эти инструменты были не просто редкими предметами — они были частичкой истории. Тех времен, когда раса арахноссов процветала. Быть может, сама богиня касалась этих инструментов. Работала с ними и создавала уникальные изделия, которым не было равных. Каждый предмет, казалось, хранил в себе секреты прошлых мастериц, их тепло и мастерство.

— Для меня это огромная честь, — добавила я, понимая, насколько непросто Максимусу было отдать подобные вещи малознакомой женщине.

Нет, даже не так.

Я была уверена, что он не отдал бы эти инструменты первой попавшейся. В даре Максимуса содержался некий намек. Как признание в том, что между нами существует доверие. Доверие, которое я должна оправдать.

— Если кто-то и справится со всем этим, то только ты, Прасковья, — признался Максимус хрипловатым голосом.

Сегодня он был полностью в облике человека. С вымытыми и уложенными в косу волосами, гладко выбрит, в облегающих кожаных брюках и темно-синей рубашке, которая подчеркивала цвет его глаз. Как будто на свидание собрался, честное слово. Его взгляд был горячим, прямо таки обжигающим.

Я почувствовала, как взволнованно краснею.

А Максимус меж тем протянул руку и погладил созданную мной шаль. Но смотрел при этом мне в глаза. И погладил не только шаль, но и плечо, задержавшись на нем.

Прикосновение было легким, почти невесомым, но я чувствовала, как по коже пробежали мурашки. Время словно замедлилось, и в комнате повисла звенящая тишина.

— Ты создала настоящее произведение искусства, — прошептал Максимус, не отрывая от меня взгляда. Его голос звучал непривычно мягко, почти нежно.

Я не могла ответить, лишь молча кивнула, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди. Близость Максимуса пьянила, а запах — смесь сандала и чего-то неуловимо мужского — кружил голову. Надо же, мой нюх как будто обострился. Как, впрочем, и все остальные чувства.

Максимус медленно наклонился ко мне, и я затаила дыхание. Его лицо было так близко, что я могла разглядеть каждую ресничку, каждый оттенок в удивительных глазах. Между нами проскочила искра. Игнорировать сей факт было бесполезно.

Кончики моих пальцев покалывало от желания прикоснуться к нему. К мужчине, к которому влекло с непреодолимой силой. Но который в любой момент мог стать тем, кто пугает меня до икоты. Чтобы сдержаться, я вцепилась в концы шали. Но, вместо того чтобы отрезвиться, почувствовала, как его дыхание становится тяжелее, а взгляд темнеет. Максимус подался ближе, и я ощутила, как его пальцы слегка коснулись моей щеки, заправляя за ухо непослушную прядь волос.

В этот момент весь мир перестал существовать. Остались только мы двое, зависшие в пространстве между желанием и тайными страхами, между притяжением и опасением. Его ладонь медленно скользнула вниз, очерчивая линию моего подбородка, и я не смогла сдержать тихий стон.

— Уротон Пошельон просчитался, сослав тебя в Темный лог, — произнес Максимус. — Ты — истинное дитя этого места. И я рад, что не послушал совет и не отправил тебя прочь. Ты действительно можешь принести свет в этот мрачный уголок Кундана. Как принесла его в мое сердце…

Последнее признание заставило меня широко распахнуть глаза и ахнуть. Не ожидала ничего подобного от главы ковена.

Да он, пожалуй, и сам не ожидал.

Сказал и, заметив мою реакцию, отстранился. На его скулах заиграли желваки. А еще мне показалось, будто его лицо приобретает сходство с паучьим. Вон, и ультрамариновая поросль появилась на подбородке. Видимо, из-за сильного волнения.

— Спасибо за теплый прием, — сказала я, чтобы сказать хоть что-то. Хоть немного разрядить напряженную донельзя обстановку.

Откуда-то из-под шкафа раздался скрип, удивительным образом напоминавший сдавленные смешки. Кажется, это Дрим наблюдал за нашей с Максимусом встречей. Хотя, возможно, мне лишь показалось.

— Спасибо за искренность, — отозвался Максимус, глядя на меня странно. Как будто пытаясь заглянуть под чужую оболочку и увидеть меня настоящую. — Я вижу, что тебя пугают пауки. Особенно такие большие, как мы. Но, тем не менее, ты пытаешься бороться с этим. Я не мог не оценить это, Прасковья. Для меня это важно. Для нас, арахноссов. Слишком многие считают нас чудовищами. В том числе твой муж.

Уротон Пошельон…

Меньше всего мне сейчас хотелось вспоминать о нем и, тем более, разговаривать про него. Но, тем не менее, я все еще числюсь его женой. Вернее, не я, а Пареска. Максимус знает об этом. И это, разумеется, тоже дает дополнительный сдерживающий фактор для ухаживаний.

Наверное, это даже неплохо…

Было бы куда ужаснее влюбиться в него, а после глубоко разочароваться. Он не знает ничего обо мне настоящей. И вряд ли узнает. В противном случае последствия могут быть губительными. Для меня.

— Эта шаль… — Сняв с плеч, я сложила ее и протянула Максимусу. — Можно, она будет моим подношением Богине? Больше мне, к сожалению, дать нечего.

Он располагающе улыбнулся:

— К подножию статуи обычно кладут еду. Но я могу отдать эту шаль той семье, чьи продукты случайно оказались в твоем доме. Как сейчас с проявлениями магии? Было что-то еще, о чем мне следовало бы узнать?

— Вообще-то да, — уклончиво отозвалась я. — Может быть, это была галлюцинация, но…

Я старалась рассказывать о происшествии крайне осторожно, не вдаваясь в лишние подробности. Не рассказывая о собственных предположениях. Но и без того Максимус отнеся к рассказу слишком серьезно. Его лицо помрачнело, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Он тщательно осмотрел гостиную и весь первый этаж. Но, как и в прошлый раз, не заметил ни малейшего следа магии.

— Может быть, это просто игра моего воображения? — предположила я.

— Нет, — отрезал Максимус. — Не в воображении дело. А в том, что защита Богини ослабевает. Пророчество говорит, что когда-нибудь она вернется, но в это уже мало кто верит. Зато все замечают, что с каждым годом наше положение становится все более бедственным. Тени могут воспользоваться нашей слабостью. Прорваться сквозь защиту. Тогда весь Кундан окажется под угрозой.

— Ты думаешь, что я видела одну из них, теней? — охнула я.

— То, что ты описала, похоже на портал, — подтвердил Максимус. — Пока главный вход запечатан, им не пробиться. А если кто-то и рискнет… Я прикончу любого пришельца из иного мира, рискнувшего сунуть нос в Темный лог.

Он замолчал и нахмурился. Его паучьи черты стали более заметными — ультрамариновая поросль на подбородке потемнела, а глаза словно остекленели.

— Почему ты считаешь, что из другого мира может прийти только враг? — поинтересовалась я, чувствуя, как меня одолевает озноб.

Словно ледяной ветерок пронесся по комнате, заставив вздрогнуть.

Максимус тяжело вздохнул.

— Потому, — произнес он медленно, — что те, кто приходят через порталы, никогда не несут добра. Они питаются страхом, болью и отчаянием. Они — тени, пожирающие души.

Его голос стал глубже, приобретая металлические нотки, а в воздухе появился едва уловимый запах озона.

— Разве это так? — продолжила я, стараясь не показывать своего страха. — Ведь до теней в этот мир пришли и другие существа. Те, кто и сейчас населяют его. Так, может быть, всем стоит дать шанс? Вдруг, кто-то просто заблудился или ищет помощи? Или, к примеру, вообще оказался в Кундане случайно?

Он сделал шаг вперед, и я почувствовала, как его аура давит на меня, заставляя сердце биться чаще.

— Ты не понимаешь, — продолжал он. — Мы, арахноссы, веками защищали этот мир. От тех, кто хочет разрушить баланс. От тех, кто хочет превратить все живое в свою пищу. Те, кто пришли до Теней, были действительно другими. Но все они уже здесь. На этой стороне. На другой — только пустота и смерть.