Я заметила, как одна из теней отделилась от остальных и медленно двинулась в мою сторону. Ее очертания становились все более четкими. Я разглядела гиганта, который двигался мне навстречу. Вряд ли для того, чтобы поприветствовать. Он имел необычный ультрамариновый окрас. Шесть глаз фиалкового оттенка, опушенные длинными темными ресницами, поглядывали на меня с нескрываемым интересом.

Если бы я рассматривала этого гигантского паука на картинке или на экране телевизора, то наверняка бы отметила и яркий приятный окрас, и особую стать, и грациозность движений. В лунном свете мех гиганта переливался, словно сотканный из звездной пыли. При этом выглядел мягким, как у огромного кота. На передней паре конечностей я различила острые коготки, отточенные и блестящие. Их тоже можно было бы назвать красивыми, если бы они не выглядели так опасно. Один удар, и…

Словом, красоты я не заметила. Страх обуял меня настолько, что ноги будто вросли в землю. Даже вздохнуть удалось с трудом.

Я обернулась к кучеру, но его уже и след простыл. Только лошадиное ржание донеслось откуда-то издалека.

— З-з-здравствуйте, — не слишком четко произнесла я, отчаянно борясь с собственной фобией. Пыталась убедить себя, что передо мной вовсе не паук, а, скажем, волк. Да, пусть лучше будет волк. Или какой-то другой хищник. С любым владельцем Темного лога мне было бы проще договориться, чем с этим… — Я Пареска. Точнее, Прасковья. Можно просто Паша…

Если бы еще неделю назад мне сказали, что я буду представляться гигантскому ультрамариновому пауку, это показалось бы дикостью. Такое только в ночном кошмаре может присниться. Но вот я стою, пытаясь не дрожать слишком сильно, и бормочу что-то неразборчивое, не уверенная, что хочу понравиться владельцам Темного лога. Вдруг, они захотят меня сожрать?..

Остальные пауки держались поодаль.

Из-за этого я предположила, что передо мной их предводитель. Глава паучьего ковена. Как там Уротон его назвал?..

— Вы Максимус, верно? — продолжила я жалкую попытку если не подружиться, то хотя бы не быть съеденной. — П-приятно познакомиться. Вы позволите мне пройти? Понимаете… Уротон отправил меня сюда, и…

Ультрамариновый паук приблизился вплотную.

Мой речевой аппарат при этом отказал окончательно.

Когда личный оживший кошмар остановился напротив, я заметила, что его тело переливается всеми оттенками синего: от глубокого сапфирового до нежно-голубого. На брюшке виднелся замысловатый узор из серебристых линий, напоминающий созвездия на ночном небе.

Шесть глаз, расположенные парами, создавали впечатление, что за мной наблюдают сразу с разных сторон. Их фиолетовая радужка казалась почти живой, пульсируя в такт дыханию этого невероятного существа. А когда он издал тихое, вибрирующее шипение, я поняла, что он пытается что-то ответить.

«Я знаю, кто ты, — прозвучало у меня в голове, и я едва не упала от неожиданности. Этот паук умел читать мысли или даже общаться телепатически. — Я не собираюсь тебя убивать. Но прошу покинуть это место. Навсегда».

Его голос в моей голове был глубоким и завораживающим, но я все еще не могла до конца поверить в происходящее. Гигантский разумный паук, говорящий со мной через телепатию — это было слишком даже для самых смелых фантазий.

Но именно от этого паука сейчас зависела моя жизнь.

Уротон ясно дал понять: вернуться раньше, чем через год, я не имею права. Конечно, можно попробовать сбежать. Но куда? Как? Даже путь от Темного лога до близлежащей деревни мне не проделать самостоятельно.

«Мы доставим тебя, куда потребуется», — пообещал Максимус.

Он, что, еще и мысли читать умеет?

Или все написано у меня на лице?..

— Простите, но это невозможно, — выдохнула я, к собственному преогромному сожалению. — Если вы знаете, кто я, то знаете, и почему оказалась здесь.

Как ни прискорбно, но возвращаться и сбегать нельзя.

Уротон Пошельон наверняка проверит, исполняется ли его требование. И не раз. У него много стражи и много опытных ищеек — он сам охотно рассказал мне об этом. Есть даже темный маг в услужении. Попытаюсь сбежать, и меня отыщут раньше, чем обустроюсь на новом месте. Даже чемодан раскрыть не успею.

«Меня не касаются личные дела людей, — мрачно прозвучал паучий голос в моей голове. — Темный лог теперь принадлежит нам. Чужакам здесь не место».

Ответ меня не удивил.

Чего-то подобного я ожидала. Уротон сам заметил, что арахносы не любят посторонних. Уже то, что меня не прикончили на месте, говорит о многом.

Интересно, каким образом Максимус узнал обо мне?

Скорее всего, Уротон сообщил. Вряд ли лично, скорее письменно. Или с помощью темного мага. Понятия не имею, умеют ли пауки читать. Но Максимус точно зал о моем прибытии. Наверное, потому он и его помощники шныряли тут. Вряд ли Уротон Пошельон рассказал о моей ссылке. Наверное, выставил все в приглядном для себя свете. Что ж, на этом и попытаюсь сыграть.

— Я не посторонняя, — сообщила, кивком указав на дом. — Здесь прежде жили мои родители. Я выросла в этих местах. И хотела бы побыть здесь некоторое время. Прошу, позвольте мне. Обещаю, вы меня даже не заметите.

«Твои слова ничего не меняют», — прозвучал могучий голос Максимуса в моей голове. Серебристые узоры на брюшке замерцали ярче, словно отражая внутреннее раздражение.

— Послушайте, — я постаралась говорить как можно спокойнее, хотя сердце колотилось как безумное, — я не собираюсь мешать вам. Могу жить в доме, могу в сарае, могу даже в лесу построить шалаш. Только дайте мне возможность остаться здесь.

Завораживающие, гипнотические глаза паука продолжали пристально изучать меня. Я чувствовала, как его присутствие заставляет меня испытывать все большее волнение. Некий необъяснимый трепет, который вытеснил собой суеверный страх

«Ты думаешь, что твои человеческие проблемы должны нас волновать? — его голос в моей голове звучал все так же бесстрастно. — Мы не вмешиваемся в дела людей, но и не позволим им вмешиваться в наши».

— Понимаю, — я сглотнула ком в горле, — но ведь можно найти компромисс? Я буду вести себя тихо, обещаю. Буду помогать по хозяйству, если нужно. Могу даже паутину сплести, если попросите!

Последняя фраза вышла немного истеричной, и я тут же об этом пожалела. Максимус издал звук, похожий на усмешку — тихое вибрирующее шипение.

То, что у паука есть чувство юмора, дало мне новую надежду.

— Может быть, вы примете человеческий облик, и мы обсудим все вопросы в иной обстановке? — предложила я. — Например, за чашечкой чая. Вы пьете чай, Максимус?

Не знаю, что его спровоцировало, предложение испить чая или перекинуться человеком, но Максимус отреагировал молниеносно. Вскинув переднюю ногу (или это рука?), он едва ощутимо, почти нежно коснулся коготком моей щеки.

Стыдно, волнительно и страшно.

От переизбытка эмоций я банально свалилась в обморок.

А очнулась уже внутри дома, на первом этаже. Я лежала на низком диванчике, под головой — подушка. А на лице… Что-то мягкое, наподобие кисточки для рисования, касалось моего лба. Касалось в определенном успокаивающем ритме. Задрав голову, я увидела в изголовье Дрима. Это он, коварный паучок, трогал меня и таращился всеми своими глазами.

— Брысь!.. — скомандовала я.

Впрочем, без особой злости. Уж не знаю, по какой причине, но этот хулиган привязался ко мне, как к хозяйке. Наверное, потому, что в этом мире я была единственной, кого он знал. Но это не значит, что я простила ему поступок. Ведь это из-за него мы оба оказались здесь.

Кстати, насчет здесь.

Внутри дома паутины было мало, что порадовало меня неимоверно. Зато пыли, грязи и различного хлама — хоть отбавляй. Дому требовалась генеральная уборка. А еще — капитальный ремонт. Это было заметно невооруженным глазом.

Я медленно поднялась с диванчика, опасаясь головокружения и слабости. Но ни того, ни другого не обнаружила. Чувствовала я себя на удивление прекрасно. Не то все дело в молодом теле, не то в крепком сне. На диванчике я пролежала достаточно долго: за мутными окнами давно рассвело.