Оглядевшись по сторонам, я заметила, что комната была просторной, но совершенно неухоженной. Сломанная мебель валялась в углах, покрытая толстым слоем пыли. На полу виднелись следы давнего потопа, а обои местами отклеились и свисали лохмотьями. В углу громоздилась гора немытой посуды, а на столе лежало то, что заставило меня удивленно хмыкнуть. Кусок окорока, два сваренных вкрутую огромных яйца странного сизого оттенка и еще теплый чайник с травяным чаем. Приподняв крышечку, я вдохнула совершенно удивительный аромат, отдаленно напоминавший мелиссу и перечную мяту.

Неужели это подарок Максимуса?

В честь моего прибытия?..

Верилось с трудом. Но против фактов спорить бесполезно. Кто-то же перенес бессознательную меня на диван, уложил и приготовил завтрак. Не думаю, что пауки решили меня отравить. К чему бы? Если бы решили избавиться от непрошенной гостьи, избрали иной способ.

— Значит, мне разрешили остаться, — произнесла я вслух. — Что ж, спасибо.

Никто не отозвался.

Максимуса и его сородичей в доме не наблюдалось. Не скажу, что меня это расстроило. Скорее наоборот, порадовало. Мне дали шанс, а это уже что-то. Главное, продержаться. Не вмешиваться в чужие дела и не мешаться под ногами — это я могу. Пришлось научиться, чтобы не оттолкнуть от себя ни детей, ни внучку. В последние годы я только и делала, что сидела в уголке, пряла или вязала. Как паучиха…

Последнее сравнение вызвало у меня истерическую усмешку.

Довольно странно сравнивать себя с тем, кого боишься больше всего на свете. Но не более странно, чем очутиться в чужом мире и чужом теле. Если я смирилась с последним, то, может быть, и с пауками найду общий язык. А вообще: чем реже сталкиваюсь с ними, тем лучше. Наверное.

Уротон утверждал, что я должна убедить арахносов остаться в Темном логе. Но на вопрос, каким образом это сделать, не ответил. Полагаю, потому, что сам не знал. Он изначально задал своей жене невыполнимую задачу, надеясь, что она сгинет. Не знаю, кем была настоящая Пареска и какой имела характер, но я собираюсь выжить во что бы то ни стало. Вряд ли изменю Темный лог и, тем более, заставлю пауков его полюбить, но навести порядок в доме мне ничто не мешает.

Странный запах витал в воздухе: смесь затхлости и чего-то сладковатого. Я осторожно подошла к окну и попыталась его открыть, но его заело. Пришлось приложить немало усилий, чтобы впустить свежий воздух в затхлое помещение.

— Опять ты? — строго спросила я, заметив Дрима. Он сидел на комоде и внимательно наблюдал за моими действиями. — Почему ты на меня так странно смотришь? Ни разу не видел уборку? Я не собираюсь жить в свинарнике!

Вместо ответа Дрим спустился вниз, добежал до столика с завтраком и запрыгал по нему радостно.

Потрясающе!..

Он уверен, что он мой питомец, которого я теперь обязана кормить?

С другой стороны, паучишка прав: прежде чем браться за работу, стоит подкрепиться. Пока чай не остыл.

Дрим оказался невероятно прожорливым, невзирая на малый размер. Слопал ровно половину окорока и закусил яйцом. Последние, к слову, оказались довольно приятными на вкус, невзирая на подозрительны внешний вид.

— Раз ешь как взрослый, то и помогай так же, — зачем-то сообщила я Дриму.

Хотя, разумеется, совершенно не ожидала, что паук будет помогать. Да и что он может? Только кусаться и шкодить. Большего от него вряд ли можно добиться.

Сытный завтрак благотворно сказался на моем настроении.

Через раскрытые окна в помещение, некогда выполнявшее роль гостиной, проник свет и болотный воздух, пропитанный густым ароматом трав и чего-то сладковато-гнилостного, что заставило меня поморщиться. Я подошла к окну, чтобы лучше рассмотреть окрестности.

За окном раскинулся мрачный пейзаж Темного лога. Болотистая местность с редкими деревьями и кустарниками, поросшая осокой и камышами, тянулась насколько хватало глаз.

— Вот это место, — пробормотала я, глядя на унылый пейзаж. — И как тут можно жить?

Целый год в этом мрачном месте… По соседству с такими же мрачными обитателями. И как мне заставить из полюбить Темный лог, если у меня самой он не вызывает ни малейшего восхищения?

«Нет, нельзя поддаваться унынию, — заверила я себя. — Темный лог не изменить, но это не значит, что ты не можешь обустроиться здесь на продолжительное время. Все в твоих руках. Действуй!»

Я решительно вздохнула и направилась к выходу из гостиной, собираясь осмотреть остальные помещения этого странного дома. Кто знает, какие еще сюрпризы меня здесь ждут?

Пройдя через массивную дубовую дверь гостиной, я оказалась в длинном коридоре. Скрипучие половицы словно рассказывали истории прошлых жильцов. Тусклый свет с трудом проникал через грязные окна и создавал причудливые тени на стенах, где висели потемневшие от времени портреты. Лица на картинах словно оживали в полумраке, их глаза, казалось, следили за каждым моим движением. Коридор тянулся вперед, извиваясь между комнатами и теряясь где-то в темноте.

Справа от меня находилась массивная дубовая дверь с коваными узорами. Я осторожно приоткрыла ее и оказалась в просторной комнате. Кажется, это рабочий кабинет. Наверное, некогда он принадлежал отцу Парески, потому что атмосфера здесь была строгой и немного суровой, словно пропитанной духом дисциплины и порядка. В комнате царил идеальный порядок: каждая книга на полках стояла ровно, каждая вещь лежала на своем месте. Время здесь как будто остановилось вместе со старинными часами. Но стоило их завести, как все, включая мебель, словно ожило. Если бы не пыль, можно было подумать, что хозяин кабинета только что вышел на минутку и вот-вот вернется. Хотя…

Нет, отец Парески не вернется.

У кабинета, как и у всего дома теперь новая хозяйка. Я. Как минимум на год. А прежний владелец будет взирать на меня с висящего на стене портрета. Того, где изображен молодой мужчина с горделивой осанкой и пронзительным взглядом. Рядом с ним стояла маленькая девочка с такими же яркими глазами — без сомнений, юная Пареска. Возможно, это заслуга художника, но мне показалось, что на меня они, и отец, и дочь, оба смотрят с одобрением.

Улыбнувшись в ответ, я первым же делом смахнула с портрета пыль. Затем прошлась тряпочкой по тяжелой добротной мебели из темного дерева. Протерла массивный стол с потрескавшейся столешницей и книжные полки, заставленные старинными фолиантами в кожаных переплетах. Большинство из них были посвящены истории мира и арахносам в особенности.

— Что ж, в этот год мне не придется скучать, — отметила я, откладывая для себя несколько книг.

Чем больше буду знать о месте, где оказалась, и его обитателях, тем лучше. Но для начала следует навести порядок. Пыль и грязь — не лучшие помощники науки.

Закончив с кабинетом, я продолжила осмотр.

Далее по коридору располагалась столовая: просторная комната с длинным деревянным столом, способным, наверное, вместить два десятка человек. На стене висела потемневшая от времени картина, изображающая пейзаж, который я только что видела за окном, но в более светлых тонах. Видимо, некогда особняк окружал роскошный сад с оранжереями и огородом, где выращивали овощи и зелень.

Кухня оказалась неожиданно уютной, несмотря на общую мрачность дома. Каменный очаг с закопченной плитой, массивный дубовый стол, полки с глиняной посудой и травами, развешанными под потолком. Удивительно, но от времени травы не превратились в труху. Вот только понять их назначение я не могла. Все потому, что ничего подобного в моем мире попросту не росло.

— В кабинете наверняка есть какой-нибудь справочник или энциклопедия с описанием местных растений, — рассудила я вслух. — Нужно только найти его среди остальных книг.

Поднимаясь по витой лестнице на второй этаж, я заметила, что ступени здесь были выложены из разных материалов: первые три – из обычного камня, следующие пять – из какого-то необычного серебристого металла, а дальше снова обычный камень. На стенах висели старинные светильники, в которых, казалось, горел не обычный огонь, а какой-то странный голубоватый свет. Даже удивительно, что он не иссяк за столько времени.