Даже не знаю, что предпочтительнее в таком случае: полностью обнаженный мужчина в темном саду или гигантский паук. Как по мне, так первый вариант куда более привлекателен. Впрочем, сказать об этом вслух я не рискнула. Без того все вокруг считают меня распутной и распущенной. В своем письме Уротон Пошельон наверняка расписал все в красках.

Максимус приблизился, и в его глазах действительно промелькнуло беспокойство:

— Позволь помочь. Просто закрой глаза и расслабься.

Я упрямо помотала головой, не издав при этом ни звука. Но по моим расширившимся зрачкам и учащенному дыханию арахнос все понял наверняка.

Снова вздохнув, Максиму ловко отцепил мое платье, которое я, в попытке освободиться, запутала еще сильнее. Его движения были быстрыми и уверенными. После он протянул руку, и я, помедлив, приняла ее. Прикосновение было неожиданно теплым и успокаивающим. Максимус вывел меня из зарослей на чистое пространство. Я же все это время старалась сосредоточиться на его человеческой сущности. Воспринимать как мужчину и только. Главное, ни в коем случае не смотреть вниз. На паучью часть тела.

«Вот что странно, — отметила я у себя в голове. — Почему-то к кентаврам мы относимся с долей уважения. В то время как наполовину человек, наполовину паук вызывает лично у меня прилив страха. Может быть, все дело в мифах? Про арахносов нигде не сказано, что они герои. В то время как о том же Хироне, учителе Геракла, знает каждый школьник».

— Спасибо, — пробормотала я, робко улыбнувшись Максимусу. — И прости за мою… реакцию. Просто сегодня столько всего случилось…

— Понимаю, — ответил он мягко. — Может, расскажешь, зачем ты здесь? Что заставило тебя выйти в сад среди ночи? Я чувствую, что ты что-то скрываешь от меня, Прасковья. Что-то, кроме страха перед моей истинной сущностью. Можешь сказать мне.

Я не была уверена в этом.

В том, что могу довериться Максимусу. И дело не в его истинной сущности. Не только в ней. Мы знакомы всего пару дней, так что мой прагматичный ум буквально кричал об осторожности. Прошлый опыт подсказывал то же. Я знала о Максимусе слишком мало. А то, что знала, если не отталкивало, то, как минимум, настораживало. Взять хотя бы отношение арахносов к пришельцам из другого мира.

Конечно, слепо доверять словам Уротона Пошельона тоже не стоит. Но и доверяться малознакомому чело…

Вот, его даже человеком нельзя назвать с полной уверенностью!

Я посмотрела на срезанные веточки в своей руке:

— Всего лишь собираю материал для… эксперимента. Хотела попробовать кое-что новое.

Максимус удивленно приподнял густую темную бровь. Явно отнесся к моей идее скептически. Но все же поинтересовался:

— Если хочешь, могу помочь. Тебе нужны… Какие-то определенные ветки? Что ты с ними собираешься делать? Если это для розжига, то лучше использовать сухие материалы. Они более горючие.

То, с каким серьезным лицом он растолковывал мне все это, вызвало легкую улыбку. Я совершенно перестала обращать внимание на нижнюю, паучью, часть тела Максимуса, все потому, что он повел себя как настоящий мужчина. Он не смеялся надо мной и не подшучивал. Вовсе нет. Видимо, он всерьез предположил, что избалованная леди из замка не умеет самостоятельно вести хозяйство.

— С растопкой каминов проблем нет, — сообщила я, все еще улыбаясь. — Ветки нужны для другого. Есть у меня одна затея с паутиной… Не знаю пока, что получится. И одобришь ли ты это.

Теперь я смотрела на него совершенно серьезно, опасаясь уловить малейший проблеск недоверия или подозрения. Как знать: вдруг, пауки очень трепетно относятся к своей паутине и не позволяют использовать ее для каких-то своих целей.

— О чем речь? — Максимус не насторожился, скорее, искренне заинтересовался. — Тебе нужна паутина? Хочешь, чтобы я… сплел ее?

— Нет, вовсе нет, — поспешно отказалась я. Стоило представить себе это действо, как кончики пальцев будто занемели. — Паутины пока предостаточно. Той, что опутывала дом. Я бы хотела попробовать вязать из нее. Как из обычных шерстяных нитей.

Говоря это, я очень надеялась, что в этом мире существует подобная практика. Ведь если нет… Мне грозит разоблачение.

С другой стороны, арахносы, вроде бы, не покидают своих земель, так что вряд ли они в курсе прогресса остального мира. Если придется, могу сказать, что освоила новые знания благодаря какому-нибудь заезжему мастеру. Или что-то в этом роде.

Впрочем, конспирация не потребовалась.

Максимус задумчиво почесал подбородок, его глаза на мгновение затуманились, словно он погрузился в воспоминания.

— Вязать из паутины? — переспросил он, слегка приподняв уголки губ. — Знаешь, это звучит… необычно. Но не невозможно. Древние легенды говорят о мастерицах, которые использовали паутину для создания тканей. Правда, это считалось утраченным искусством.

Я выдохнула с облегчением, стараясь не показывать свою радость от того, что моя идея не выглядит полной нелепицей в этом мире.

— Не обещаю, что получится, — продолжила я, стараясь говорить небрежно, — но хочу попробовать. Вдруг, выйдет неплохо. Но мне понадобятся специальные инструменты. Крючок или спицы, возможно, что-то еще.

— Попробую помочь с этим, — неожиданно предложил Максимус. — Загляну в старые мастерские. Возможно, там найдется что-то подходящее.

— Было бы замечательно, — я благодарно кивнула. — А ветки мне нужны, чтобы сделать основу для простейших крючков. Начну с малого.

Удивительно, но Максимус отнесся к моей затее с энтузиазмом. Выслушал, как выглядят инструменты для вязания. Посоветовал использовать камень для обтачивания веток. Он даже предложил сам изготовить крючки. Я почти согласилась. Разговаривая, мы почти добрались до крыльца. Я развернулась, решив предложить Максимусу чашечку чая. Но именно в этот момент моя рука коснулась его ноги. Одной из его хитиновых ног, покрытых шерстью.

Меня словно прострелило. Я будто в момент обратилась в камень. Затвердела, утратив способность дышать и разговаривать. Как выброшенная на берег рыбина, несколько раз открыла и закрыла рот, прежде чем сделать глубокий вздох.

Подобное поведение не могло остаться незаметным для Максимуса.

Пробормотав что-то вроде извинений, он поспешно попрощался и торопливо скрылся в зарослях. Совсем как в прошлый раз. Очарование момента вновь было нарушено моей внезапно проявившейся фобией. Еще никогда я не была зла на себя так, как сейчас. Ведь он собирался помочь. Пообещал разыскать инструменты. А я не смогла даже отблагодарить по-хорошему. По-человечески.

— Спокойной ночи, — прошептала я, глядя Максимусу вслед.

Оказавшись в доме, заперла дверь на щеколду и, крепко сжав кулаки, приказала себе самой:

— Немедленно возьми себя в руки! Чтобы выжить в Темном логе, надо научиться взаимодействовать с его хозяевами. Особенно с Максимусом. Не вредить, а хотя бы попытаться помочь. Сделать то, что я умею лучше всего. Да, именно так и стоит поступить.

Вязанье заняло почти всю ночь. Мои пальцы будто жили какой-то своей, отдельной от остального тела жизнью. Даже в моменты, когда я засыпала, откинувшись в кресле, они продолжали свое дело. Из всех белоснежных клубков я выбрала те, что больше всего походили на мягкую ангорскую шерсть. Из них и начала вязать шаль. Работать с деревянными крючками было непривычно, но я быстро приноровилась к новым ощущениям. Теплый деревянный крючок приятно лежал в ладони, словно живой. Каждый его поворот дарил особое удовлетворение, а мягкий шорох скользящей пряжи наполнял комнату уютным, почти магическим звучанием.

К рассвету шаль приобрела форму: изящная, воздушная, словно сотканная из утреннего тумана. Я вплетала в нее не только нити, но и свои мысли, мечты, переживания. Казалось, что это не просто предмет одежды, а часть моей души, обретающая форму под ловкими пальцами.

Когда первые лучи солнца коснулись оконного стекла, я закончила последний стежок. Шаль получилась потрясающей. Пожалуй, она превзошла все мои прежние работы. Легкая, воздушная, с едва заметным серебристым отливом. Она словно впитала в себя всю ночь, всю мою сосредоточенность и нежность, с которой я создавала ее. Даже тот факт, что использовались не обычные нити, а паутина, не мог умалить ее совершенства. Я осторожно расправила готовое изделие. Парящее, невесомое, словно сотканное из лунного света. Накинув шаль на плечи, я почувствовала, как она окутывает меня прохладной свежестью и странным, почти гипнотическим спокойствием.