После этого нововведения рынок расцвел с новой силой. Магические расы и люди начали обмениваться не только товарами, но и знаниями. Ведьмы учились у человеческих травниц новым способам заготовки целебных растений, оборотни переняли технологии обработки кожи, а диады нашли применение человеческим металлам в создании своих артефактов.

Алевтина, будучи мудрой женщиной, установила главное правило: все торговцы должны были соблюдать законы Кундана и уважать обычаи друг друга. За нарушение — немедленное изгнание с рынка. Благодаря этому правилу, несмотря на различия в культурах, торговля шла мирно и продуктивно.

На рынке появились специальные зоны для разных видов существ: наземная часть для ведьм, людей и диад, лесная площадка для оборотней, подводный павильон для русалок. А в центре располагалась главная площадь, где проводились общие торги и заключались крупные сделки.

Особенно меня впечатлила система обмена валют. Каждая раса имела свои деньги, но Алевтина ввела единую торговую монету, которую принимали все. Это значительно упростило расчеты между разными видами существ.

Читая об этом, я все больше понимала, какие возможности открываются перед нами. Если мы сможем наладить поставки наших вязаных изделий на такой рынок, это будет настоящим прорывом для Темного лога. Главное, правильно подготовиться и соблюсти все необходимые формальности.

Робкий стук в дверь оторвал меня от чтения.

Дрожащими руками положив книгу обратно на полку, я спустилась по лестнице, мысленно молясь, чтобы это была Мирелла. И непременно с хорошими новостями.

Я медленно подошла к двери, стараясь унять бешено колотящееся сердце. Глубоко вздохнув, решительно повернула ручку и распахнула дверь.

На пороге стояла сияющая Мирелла, а рядом с ней — высокий худощавый парень с заостренными чертами лица. Его смущенная улыбка и слегка опущенный взгляд выдавали природную скромность.

— А вот и мы! — радостно воскликнула Мирелла. — Позволь тебе представить Гауфа, моего жениха.

Глянув на парня влюбленными глазами, она подхватила его под ручку. От этого он смутился еще больше.

— Благодарю вас, Прасковья, за то, что научили Миреллу вязать. Ее шарф не только снял проклятие, но и избавил меня от… хм… некоторых кожных проблем.

Говорил Гауф странно, как видно, не привык пользоваться человеческим речевым аппаратом. Но очень старался.

— У него были прыщи… — шепнула мне Мирелла, вогнав жениха в краску. — Я бы не стала это говорить при других обстоятельствах, но… Смотри!

Она провела ладонью по идеально гладкой щеке Гауфа.

Я мысленно удивилась, что у арахноссов может быть акне, но вслух произнесла:

— Рада, что все так удачно разрешилось. Вижу, вы оба счастливы?

— Более чем, — кивнул Гауф. — Признаться честно, сначала я считал вязание пустой тратой времени. Но теперь вижу, насколько это важное и полезное искусство. Уверен, именно благодаря вам, Прасковья, Богиня наделила и мою невесту особым даром. В знак благодарности примите это.

Он протянул мне небольшой сверток.

— Паутина, — радостно заметила Мирелла. Глаза ее сверкали ярче сапфиров. — Его собственная. Ты только посмотри, посмотри, какая она. Уверена, из нее получится нечто особенное.

— Спасибо за такой щедрый подарок, — улыбнулась я, принимая сверток. Паутина действительно оказалась особенная: шелковистая, с легким серебристым отливом и едва заметным перламутровым блеском. Она была настолько тонкой, что казалась почти прозрачной, но при этом невероятно прочной. Когда я поднесла ее к свету, она заиграла всеми цветами радуги, словно крошечные бриллианты рассыпались по нитям. — Эта паутина прекрасна. Прошу, обращайся ко мне на ты. После этого мы просто обязаны стать друзьями.

Кивнув, Гауф ниже опустил голову, скрывая пунцовые щеки. Не думала, что арахноссы могут быть такими скромниками. Но при этом щедрыми, отзывчивыми и невероятно добрыми. Все, что я прежде знала о пауках, рассыпалось, как осенняя листва под порывом ветра. Многие мои предубеждения, страхи и предрассудки развеялись в один миг, когда я увидела, как искренне эти двое любят друг друга. Как трепетно Гауф смотрит на Миреллу, как светится от счастья его лицо, когда она просто касается его руки.

— Это все благодаря тебе, Прасковья, — прошептала подруга. — Уверена, из паутины Гауфа ты сотворишь нечто особенное.

— Нет, — возразила я и улыбнулась, покачав головой. — Не я, а ты, Мирелла. Мне, конечно, далеко до познания путей и целей вашей Богини. Но я уверена, что тебя она наделила особым даром. Даром исцеления. А, учитывая то, какие искренние чувства у вас с Гауфом, ты сможешь создать из его паутины по-настоящему волшебные вещи.

— Да, но… — Мирелла тайком вздохнула. — Мне далеко до твоего мастерства, Прасковья.

— Это не страшно, — подбодрила я девушку. — Может быть, узор получится не таким ровным, зато волшебство проявится в сто крат сильнее. Я уверена в этом.

Мирелла расцвела, подобно весеннему первоцвету, едва пробившемуся сквозь талый снег. Ее глаза засияли, а на щеках появился нежный румянец.

— Ты, правда, так думаешь? — прошептала она, с надеждой глядя на меня.

Гауф, стоявший рядом, мягко улыбнулся и взял ее руку в свою:

— Прасковья права. Твоя искренность и доброта — это настоящее волшебство.

Я кивнула:

— Именно так. Как по мне, так искренность — лучшая магия. И сейчас я вижу, как это работает. Твое желание помочь, твоя любовь к Гауфу — это и есть то самое волшебство, которое творит чудеса.

Мирелла прижалась к плечу своего жениха, и я заметила, как ее пальцы слегка подрагивают от волнения и предвкушения.

— Может быть… может быть, я действительно смогу создать что-то особенное, — прошептала она. — Если ты будешь меня учить.

— Конечно, буду, — заверила я. — Вместе мы сможем создать удивительные вещи. Твои изделия будут нести в себе частичку твоего сердца, а это самое ценное, что может быть в рукоделии.

Гауф осторожно погладил Миреллу по руке:

— Я горжусь тобой, любимая.

Мирелла подняла голову, и в её глазах читалась решимость:

— Можем начать прямо сегодня? Я так хочу попробовать!

— Разумеется, — улыбнулась я. — Я как раз приготовила несколько интересных схем. Сама выберешь, что тебе больше по вкусу.

Я предложила и Гауфу зайти. Мне подумалось, ему будет интересно понаблюдать за тем, как работает его невеста. Но он неожиданно решил сам освоить искусство вязанья.

— Конечно, попробуй, — с радостью согласилась я, раскладывая перед ним спицы и крючки. — Выбери сам, чем тебе удобнее будет работать.

— А я дам тебе свою паутину, — тут же предложила Мирелла. Взволнованно покосилась на меня, а потом предложила: — Наверное, мне стоит уединиться ненадолго. Чтобы не смущать тебя, Прасковья. Обличие менять не буду, но…

— Останься, — попросила я.

Мне очень-преочень хотелось окончательно преодолеть свою арахнофобию. Живя среди арахноссов, близко общаясь с ними, я прикипела всей душой к этим необычным созданиям. Особенно к некоторым. К тому же меня разбирало любопытство: сможет ли Мирелла создать паутину, пребывая в человеческом облике. И не вызовет ли у меня сие действо приступов паники? Хотелось верить, что нет. Возможно, это будет мой маленький, но серьезный шаг на пути к победе. Над собственными страхами и сомнениями.

— Хорошо, — согласилась Мирелла. — Сейчас, мне нужно сосредоточиться.

Она прикрыла глаза, а я затаила дыхание…

Мирелла глубоко вздохнула, ее тело слегка напряглось. Я ожидала увидеть что-то пугающее, но вместо этого произошло нечто удивительное.

Из рук девушки начали появляться тонкие серебристые нити, словно она плела невидимую ткань. Паутина струилась между ее пальцами, ложась ровными серебристыми прядями на стол. Она была такой же прекрасной, как и та, что Гауф принес в свертке — шелковистой, с легким перламутровым блеском.