— Не стоит, это пустое, — сказала я за нас обеих.

— А теперь ты мне дашь то, что велел передать отец? — спросил Деламорт, не реагируя на вышесказанное, что мне показалось хорошим знаком.

— В следующую нашу встречу, — широко улыбнулся Реджинальд, залихватски закидывая ногу на ногу.

Боевик закатил глаза, но мне была видна еле заметная улыбка на краешки губ.

Вкус десерта я даже не прочувствовала, больше думая о неожиданных откровениях. Возникло страстное желание написать Теодору, чтобы узнать подробности, но не хотелось быть сильно навязчивой. Решила, что в следующий раз деликатно поспрашиваю самого Деламорта, еще не ведая, что он начнет меня игнорировать.

А пока обед протекал в порой неловкой, но забавной атмосфере. Единственное, меня беспокоила задумчивая Зои. Казалась, она временами порывалась что-то сказать Реджинальду, но так и не решилась. Ушли мы через четверть часа, оставив друзей наедине. Им было о чем поговорить и без нас.

А мы с удовольствием отправились до академии пешком. Возле высоких кованых ворот нас в своем духе поприветствовал Эви. Он стряхнул с ближайших исполинских деревьев комки снега, а сам полупрозрачной мерцающей дымкой заплясал вокруг.

— Эви, что ты такое делаешь! — ласково пожурила Зое. — Холодно же!

— А нечего была так наряжаться, — подразнила я.

— Я думала, что мы дождёмся вечернего омнибуса, а не потащимся через лес. Хорошо, что идти было недолго, — проворчала подруга, подходя ближе к воротам. Те, узнав ее, приглашающе и торжественно распахнулись. Мне же при первом посещении пришлось дожидаться, когда кто-то из персонала дозволит войти.

— Так и скажи, что просто уходить не хотела, — лукаво протянула я, а, получив раздражённый взгляд, рассмеялась.

— Не говори чушь! У аристократов слишком высокое самомнение, — фыркнула она, ступая по дорожке через двор.

Кто-то из студентов отдыхал, прогуливаясь возле подёрнутого льдом озера, кто-то спешил на занятие в оранжерею. Зое устремила свой взгляд туда же.

— Напомни потом кое-что показать тебе в оранжерее.

— А в зверинце и вправду есть виверна? — с плохом скрываемым восторгом и любопытством спросила я, вспомнив, как слышала недавно обсуждение проходящих мимо студентов.

Зое бросила на меня снисходительный взгляд.

— Той, что ты так любишь ругаться? Есть, и не одна, но о твоей любви мы им не скажем. Сходим туда только после того, как переоденусь. — Подруга не удержалась и передёрнула плечами.

— С удовольствием, — ответила я, наблюдая за кипучей жизнью вокруг.

На душе было хорошо.

Глава 31. Выжидательная позиция

После встречи в таверне мои будни и без Деламорта протекали в спешке и суете. Составление новой методики обучения, согласования ее с ректором занимало у меня почти все свободное время вместе со студентами второго курса, которые взяли за привычку приходить ко мне, есть конфеты и выслушивать теории.

— Мадемуазель Ламбер, а как будут проходить наше следующее занятие? — допрашивал Саша — тот самый студент, желающий обучаться на факультете магпрояления.

— Вы все увидите, когда придёт время, — пообещала я в который раз.

Устав от моих неопределенных ответов, студенты несчастно вздыхали, но тут же забрасывали новыми вопросами:

— А какие у меня шансы на определения? — это интересовался Энри — студент, который при первом встрече показался мне самым проблемным. Но после практики и нескольких приходов он ожил и даже начал общаться с Сашей.

— Почему вы решили преподавать, а не отправились на аномалии? — Саша не уставал заваливать меня самыми неудобными вопросами, от которых мне все труднее становилось уворачиваться.

— Как давно вы знакомы с месье Деламортом? — это уже Килиан.

— Вы думаете, что каждый из нас сможет определиться? — снова Энри.

Иногда приходил кто-то и с первого курса, но они еще недостаточно мне доверяли. Насчет второкурсников я тоже не обманывалась — их доверие в полной мере я еще не заслужила, но нужда и пример Ноа вынудили их поверить мне.

Мне нравилось общаться с ребятами, да и их внимание, как к преподавателю очень льстило. Глядя в их горящие, полные надежды глаза, я бы уже вдохновилась достаточно, чтобы приложить все усилия, но и без этого я старалась помочь, не жалея времени и сил. И в один из вечеров я поняла, что в этом и заключается проблема.

Я не могла сосредоточиться ни на чём другом. Все мои мысли были заняты студентами и их определением. Потом пришел страх, что я не справлюсь. Внезапно возникшая ответственность заставила меня по полночи ворочаться без сна.

Все чаще мне казалось, что я не справлюсь. В среду я пришла с этой проблемой к ректору.

— Мадемуазель Ламбер, эти студенты жили до вас, живут сейчас и будут жить после. Ключевое — живут. Если вы не станете этого делать и замучаете себя — определиться им это не поможет. И не забывайте, что это не только ваша ответственность, но и их. Они должны справиться сами.

— Спасибо, вы правы, — слабо улыбнулась я, а потом вновь пошла в библиотеку читать об известных личностях, которые определились.

Остальное время занимало общение с семьёй — брат изволил писать чаще. Не сразу, но я заметила, что при этом каждое письмо вдруг стало пестрить незначительными деталями из жизни Деламорта. Теодор рассказывал, что ему нравится театр, но он терпеть не может оперу, что он как-то обмолвился о симпатии к тем же цветам, что нравятся мне… Чтобы избежать нежелательных братских вопросов — я делала вид, что не замечаю намеков, но по опыту знала, что брат все подмечает и еще мне это припомнит.

Как-то я подошла к Деламорту с вопросом по поводу оранжереи — мне понравилась экскурсия, проведенная Зое, и я хотела позвать и его. На что он вежливо улыбнулся, глядя сквозь меня, и одарил общими фразами.

Лучше бы мы снова поругались.

От унижения и злости я заставила себя выкинуть его из головы. Учитывая, что там и так оставалось места для посторонних мыслей, это должно было быть совсем просто, но выходило не всегда. Я злилась сильнее, когда чувствовала его пристальные, чуть ли не обжигающие взгляды во время общих трапез. Злилась, когда оборачивалась и видела его безучастный вид. Злилась, что стала натыкаться на него повсюду. В какой-то момент хотела сорваться и высказать все, что о нем думаю, но взыграла фамильная гордость, и я стала выжидать момента.

Мы часто виделись с Зое и обсуждали все на свете, в особенности будущие занятия по искажениям. Заметив, как я витаю в облаках, пытаясь придумать новые способы обучения, а потом мучаюсь сомнениями, подруга решила превысить свои полномочия и позволить мне не проводить первую и единственную лекцию в этом году. Она вызвалась сама, и этим заслужила от меня море благодарностей и целую бурю эмоций. Я решила в ближайшую поездку в город купить ей роскошный подарок.

Все чаще я говорила больше о смешанной магии, чем об искажениях, и это пугало меня уже не так сильно, как в самом начале.

Потакая своей одержимости, сегодняшним вечером, я снова шла в библиотеку. Обычно я пересекала наполненный студентами зал под высоким потолком, где широкими рядами полнились книги, чтобы спрятаться в малом архиве, где преимущественно хранились дела студентов. За последние дни я пробыла здесь достаточно времени, чтобы хорошо ориентироваться, поэтому даже не стала оглядываться по сторонам и сразу подошла к высокому столу с резными ножками в углу. Сгрузила на небольшое кресло сумку, достала несколько книг по истории, смешанных и только потом, заметила странность.

В душном и сухом сумраке небольшого зала, где редкие магические лампы подсвечивали название кладовых, кто-то был. Я расслышала скрип чьих-то осторожных шагов. На мгновение меня переполнил страх, и я застыла. Некстати вспомнились прочитанные из любопытства ужасы, которые иногда происходили на аномалиях. Тела людей захватывали неупокоенные духи, животные становились одержимыми.