Стук повторился, и он прозвучал решительнее. Затем послышался знакомый голос, вызвавший у меня мурашки.

— Мадемуазель Торез, я прошу прощения за столь ранний визит! Но мне срочно нужно знать, где сейчас Эстель!

Подруга многозначительно уставилась на меня и одними губами уточнила:

— Эстель?

Даже если бы я хотела, ответить все равно не смогла бы. Звук сердце перебивал мысли, от неожиданности в животе все перевернулось. На миг мне даже показалось, что у меня подскочила температура.

А голос Вейлра за дверью продолжал говорить не очень громко, но проникновенно. Настолько проникновенно, что мне чудилось, словно он уже переступил порог. Возможно, даже так и было, но я не могла найти в себе силы обернуться и проверить.

— Это срочно!

Зое посмотрела на меня. С весьма понятным вопросом в глазах. Я не успела ответить.

— Это касается её студентов.

Недоброе предчувствие кольнуло сердце. Молниеносно я оказалась возле двери, распахнула её и взглянула в глаза Вейлра. При виде меня он на секунду остолбенел. Я же почти сразу уставилась на его губы и тут же обругала себя, но смотреть не перестала, пока эти губы не произнесли:

— Вы мне нужны.

Глава 36. Упрямство

Вейлр Деламорт

Осознав, что сказал, я с нажимом подчеркнул:

— Вернее, мне и студентам нужны, конечно же.

Вырвалось именно то, что я не хотел — правда. Я совсем не ожидал увидеть Эстель, несмотря на то, что слышал голоса из-за двери. На миг у меня вышибло дух от её красоты и, ставшего каким-то родным, запаха шоколада.

Мы не виделись всего лишь несколько дней. Казалось, что я запомнил каждую крапинку в её голубых глазах и даже веснушку, которых было на носу совсем немного, но помнить и видеть — не одно и то же.

За то время, что она избегала меня, я написал Реджинальду, все еще отдыхающему в таверне, что прощаю его. Если его чувства к Элуизе были хоть вполовину такие невыносимые и тяжело сдерживаемые, то его выбор был мне понятен. Хотя из-за того, что он влюблялся столь часто, ему могло быть легче. Я же, несмотря на отношения с женщинами, прежде не испытывал ничего похожего.

— Килиан потерял сознание. Лекарь говорит, что дело в смешанности. Превысить норму снадобий или нет — должны решать вы, пока он находится в бессознательном состоянии, как ответственное за него лицо.

За спиной Эстель появилась хмурая мадемуазель Торез. Мы обменялись кивками, пока Эстель осмысливала услышанное.

— Что конкретно случилось?

— Лучше будет, если я расскажу по дороге.

Эстель с готовностью кивнула, быстро попрощалась с подругой и пошла за мной. Оценив ее внешний вид, я накинул ей на плечи свое пальто, в котором она практически утонула.

— Переход снова не работает? — рассеянно уточнила она.

— Работает. Эви знает, когда лучше не баловаться, — качнул я головой. — Это вам на обратную дорогу на всякий случай.

— Лучше расскажите, что случилось.

По мере моего краткого пересказа событий Эстель становилась все бледнее. Рассказывать даже особо было нечего — Килиан пришел на факультатив уже ослабленный, потом ему стало хуже, его затошнило, и не успел прийти лекарь, как он потерял сознание.

— Мы левитировали его в лекарское крыло. Там сейчас приятели Килиана, остальных я отправил в общежитие, объявив, что практики не будет. Надеюсь, вы не против моего самоуправства.

— Конечно, нет. Спасибо вам… Значит, это случилось с Килианом из-за смешанности? — с трудом выдавила она.

Я сочувственно на нее взглянул.

— Лекарь говорит, что да.

— А родители?... Ректор?...

— Ректор отсутствует, а родителям я написал записку. Один из студентов побежал отправлять. Пришел ли от них ответ, мы узнаем, как придем. Но если нет, то лучше и не ждать — время не нашей стороне.

Эстель шла со стеклянным взглядом, глядя прямо перед собой. Единственными признаками жизни были ее каблуки.

— Как вы? — помедлив, спросил я.

— Сейчас мне нужно будет решить судьбу студенту. От моего выбора он может, как перегореть, так и прийти в себя. Как я? — невесело и громко рассмеялась она. — Хуже быть не может!

— Мне жаль. Но я готов помочь вам чем угодно.

Эстель встряхнулась, словно сбрасывая нервозность. Ее лицо наполнилось решимости.

— Вы правильно сказали. Мои студенты — моя ответственность.

В лекарском крыле ничего не изменилось — возле ног Килиана так и замерло несколько студентов. Единственное, вернулся Энри, который бегал к почтовому артефакту. Стоило мне обратить на него внимание, как он покачал головой. Значит, родители так и не ответили.

Эстель, казалось, позабыла об этом, устремившись к своему студенту и бросая пальто на свободную койку. Лекарь, завидев нас, приветственно кивнул.

— Решение принимать не мне, но во избежание я советую дать ему необходимое снадобье.

— Что значит — во избежание? — уточнила Эстель. Ее взгляд не отрывался от лица Килиана, который казался все еще бледным, но выглядел несравнимо лучше, чем до этого. — Какова вероятность, что он проснется без дополнительных вмешательств?

— Он проснется, — убежденно сказал месье Лефевр.

Эстель и студенты смешанного факультета разом выдохнули.

— Тогда зачем ему превышать норму? — непонимающе спросила Эстель, впервые взглянув на лекаря с момента прихода.

Выражение его лица стало тоскливым, но он собрался и попытался объяснить:

— Такие срывы обозначают скорое перегорание. Для организма подобные моменты — это стресс. Как лекарь, я бы посоветовал увеличить норму, чтобы подобных стрессов было как можно меньше. Так будет лучше для психического и физического здоровья.

Мне показалось это разумным решением, поэтому для меня стало неожиданным раздражение, прозвучавшее в голосе Эстель.

— А что с его магическими каналами?

Лекарь слегка замешкался.

— Вы же знаете, что при долгом курсе… Ммм…

— При долгом курсе, а уж тем более при повышении нормы, есть большой риск лишиться магии вовсе, — отчеканила Эстель.

— Не всегда исходы столь печальны… В конце концов, самое главное — это здоровье.

— Вы представляете, как будет чувствовать себя смешанный студент, проснувшийся без магии и даже не помнящий, как ее лишился? — резко спросила Эстель. В этот момент я ей залюбовался: королевская осанка, чуть приподнятый подбородок, слегка надменный тон и величественная красота, которую подчёркивала строгая прическа и закрытая одежда. — Конечно же, нет. Но вы попробуйте. Представьте, как однажды утром вы обнаруживаете, что ваша стихия вам больше не отвечает, лекарское ремесло вам недоступно, и вы лишены смысла жизни. Полагаю, что в этом событии было бы приятного мало.

Месье Лефевр стал выглядеть смущенно. Вряд ли кто-то из преподавателей хоть когда-то столь яростно защищал смешанного студента. Он краем глаза взглянул на меня, но я оставался невозмутимым. Второкурсники одарили лекаря недобрыми взглядами, и тот сконфуженно улыбнулся.

— Мадемуазель Ламбер, это не одно и то же. Здоровью студенту угрожает…

— Пара обмороков ему не навредят, — перебила Эстель. — Даже без смешанной магии люди испытывают подобный стресс, и все живы.

— Разница в том, что даже без снадобий, он скоро лишится магии. И только он виноват в том, что слишком рано превысил норму.

— Он не лишится магии, месье Лефевр, — холодно подчеркнула Эстель, проигнорировав уместное замечание о вине Килиана. После того как он придет в себя, я еще обязательно поговорю с ним на тему спешки и здравого смысла.

Месье Лефевр пожал плечами.

— Практика показывает другое, вы уж извините. — Он хлопнул в ладоши, тем самым заканчивая разговор. — Студент придет в себя не раньше, чем вечером или даже завтра. Организму нужно отдохнуть. Лучше было бы ему отлежаться сегодня утром, тогда ничего бы, скорее всего, не произошло.

— Вы слышали? — осведомилась Эстель, поворачиваясь к ребятам. — Плохое самочувствие — признак того, что надо отдохнуть, а не продолжать себя мучить.