— Ну ты и аристократочка, — покачала она головой с насмешливым осуждением.

— И не говори, — безрадостно улыбнулась в ответ. — Но на деле всё получилось иначе. Мне было некогда даже порадоваться этому письму, ведь я спешила в библиотеку к Вейлру. А потом и вовсе забыла о нем. И если бы Катрина его не нашла…

— То ты бы только рассказала об этом мне, а мчаться никуда не стала, — уверенно закончила за меня Зое.

— Скорее всего, но не знаю точно. И это тоже меня бесит, знаешь ли. Ведь работа на любой магической аномалии — моя розовая мечта, а я готова была променять их на студентов, которые так легко от меня отказались! А я ведь им даже призналась, что я смешанная.

Слова дались легко. Толку теперь искать подходящий момент? Если ждать, то его и вовсе не представится.

— Молодец, — кивнула Зое, не моргнув и глазом от моего признания. — Чего ты смотришь? Думала, что я удивлюсь? Немного есть, да. Но если подумать, все закономерно — ты ненормальная. Со смешанностью или без. Да и потом — какая разница? С тобой случилось бы что-нибудь обязательно, даже если бы не было смешанности. И зачем этого стыдиться? Ты ведь не опытами какими-то промышляла, а всего лишь честно пыталась бороться с аномалией внутри себя. Повторюсь: ты молодец, а они неблагодарные заразы.

Не выдержав, я рассмеялась из-за серьезного выражения, с которым она все это говорила. Наклонилась, заглянула ей в глаза и сжала ее теплую ладонь, без слов выражая благодарность. Слова не находились, да они были изилшне. Зое это понимала и просто улыбнулась, сжимая мою руку в ответ.

Наверное, я встретила подругу на всю жизнь. И поняла это даже не сейчас, а многим до этого. Просто признаться себе именно в этот момент было проще всего.

— Да нет, они правы, — вернувшись в исходное положение и возвращаясь к теме, вздохнула я. — Я их предала.

— Не успела даже, — фыркнула Зое. — Но их можно понять. Они драматизируют в силу возраста, но тебя-то куда понесло?

— Может, я тоже еще не до конца повзрослела, — улыбнулась я, затем хлопнула себя по коленям и поднялась. — Ладно, твой чай, конечно, просто чудо, но я не готова страдать дальше без порции шоколада. Схожу за конфетами и вернусь.

— Не торопись. Если захочется поплакать, то сделай это лучше у себя, а то я слез не выношу.

— Ты бесподобна, — призналась я, улыбнувшись.

— Я знаю.

После разговора с Зое я ощутила необъяснимую легкость. Она обладала удивительным талантом успокаивать. Зайдя в квартиру, я сразу направилась к шкафу в кабинете, в котором снова стремительно заканчивались запасы сладкого. Но если мне не удастся как-то примириться с ребятами, то это не имело значения.

Неожиданно кто-то очень громко и настойчиво стал стучаться в дверь. Я подпрыгнула, но не успела дать разрешения войти, как внутрь уже ворвались Николь и Патрисия — соседки Эжени по комнате. Мы общались напрямую с ними не очень часто, поэтому я всерьез взволновалась их приходу. На них не было верхней одежды, хотя обе выглядели продрогшими, а значит, шли не через магический переход.

— Что случилось? — тут же спросила я, закрывая шкаф и подходя к ним.

— Мадмуазель Ламбер… Мадмуазель Ламбер… — испуганно зачастила Николь.

— Что? — поторопила я, а потом перевела взгляд на Патрисию. Среди них двоих она всегда казалась мне более здравомыслящей и сдержанной, но даже она выглядела ужасно напуганной.

— Эжени пострадала, — выпалила Патрисия. — С ней произошел несчастный случай, а вы ведь наш куратор…

— Вы знаете, что конкретно случилось? — уточнила я. Все ведь было в порядке еще пару часов назад!

— Мы почти сразу побежали за вами…

— Где она сейчас? Отведите меня, — потребовала я, пытаясь унять испуганно подскочившее сердце.

Глава 48. Обвинение и заступничество

Мы вышли из квартиры. Всю дорогу я торопила девочек, пытаясь унять страх и взять в себя руки. Они привели меня в общежитие смешанных. В комнате Эжени было не протолкнуться — казалось, что здесь собрались все студенты смешанного факультета во главе с ректором. Присутвующие обернулись, и взгляды, направленные на меня, были наполнены разными чувствами: от облегчения до горячей злости и обвинения.

— Мне сообщили, что произошло несчастье с мадемуазель Честейн, — взволнованно произнесла я.

— Почти ничего страшного, просто ваш ценный артефакт чуть не разнес ее на куски! — прозвучал гневный голос Алена. — И сейчас она ничего не видит.

Я вздрогнула. Мне показалось, что пол под моими ногами пошатнулся. Ректор что-то говорил, но большая часть его слов прошло мимо меня. В голове зашумело множество мыслей, заглушающие любые осмысленные идеи. Я очнулась, только когда ректор произнес мое имя несколько — резко и настойчиво.

— Мадемуазель Ламбер, я попрошу проследовать со мной. — Месье Монтеро жестом указал мне в сторону выхода.

На мгновение задержав взгляд на Эжени, я стремительно развернулась и пошла в сторону двери. Ректор двинулся следом.

В коридоре я, наконец, смогла подать голос:

— Это не могло произойти по вине артефакта.

Я безоговорочно доверяла Теодору. Он не стал бы просить о помощи человека, способного дать дефектный артефакт.

— Не здесь, мадемуазель Ламбер, давайте поговорим в кабинете, — произнес ректор.

К нам навстречу спешил лекарь, месье Лефевр, с которым мы как-то перекинулись несколькими странными фразами касательно бессонницы Вейлра. Казалось, это было в прошлой жизни.

— Ожидайте вердикта здесь, — только и сказал он, прежде чем зайти в комнату Эжени.

В коридоре остались я, ректор и аромат лекарственных настоек, который оставил после себя месье Лефевр. Мне очень хотелось оказаться не здесь, а за дверью, где он скрылся, чтобы удостовериться в первых рядах в самочувствии Эжени, но я словно остолбенела.

Оставаться в этой звенящей и напряженной тишине было невыносимо. В пальто даже жарко стало. Спустя мгновения я заговорила, не глядя на ректора:

— Все было проверено специалистом и мной лично. Несчастный случай не мог произойти по вине артефакта.

— Значит, плохо проверили, мадемуазель Ламбер, — устало отозвался ректор. Его скорбная складка на лбу и озабоченность во взгляде говорили, что мыслями он не здесь. — Ваш специалист мог что-то напутать, а вы не заметить…

— Месье де Монтеро, — перебила я его почти зло. — Вы действительно сейчас пытаетесь обвинить меня в том, что я проявила халатность, при этом зная, что от этого артефакта зависит магия и жизнь моей студентки?

— Мадемуазель Ламбер! — повысил он голос, взглянув на меня тяжело и недобро. — Я понимаю, что вы расстроены, но не забывайте, с кем разговариваете. Подобная халатность недопустима для преподавателя академии Эвейл.

— Вы правы… Но я ведь и вправду проверила артефакт, когда получила, — повторила в который раз я и начала растирать виски, чувствуя, как из-за всего происходящего голова готова взорваться.

— Вы что не понимаете, что вам грозит не только потеря работы в академии, но и тюремный срок, если ваша вина будет доказана? Я могу сейчас же вызвать следователя из МонтКлер, и пусть он разбирается.

Ректор говорил что-то еще, но все сводилось к тому, что не только моя преподавательская карьера под угрозой, но еще и свобода. Я ощутила незнакомое прежде бессилие. Что же делать? Прежде мне никогда не приходилось бывать в таких ситуациях. Я и не представляла, что когда-нибудь могу оказаться в столь безвыходном положении. Страх за свою жизнь пленил меня, но даже он уступал страху за человека, находящегося сейчас за дверью.

Больше всего меня тревожило состояние Эжени.

Мысли заметались, я чувствовала, что проваливаюсь в пучину паники и еще большего непонимания.

Вдруг из комнаты вывалилось четверо моих студентов, перебивая мои мысли.

Арий, Катрина, Аврора и Ален выглядели очень решительно и серьезно. И если последнего я привыкла видеть в боевом настроении, то от всех остальных такой настрой был неожиданным. Памятую о нашем конфликте, я решила, что они вышли, чтобы настоять на моем увольнении и приготовилась встретить обвинения с достоинством, но ребята…