Лицо Энри сделалось недовольным, Саша же серьезно кивнул.

— Тогда спасибо вам, месье Лефевр, — с уважением кивнула Эстель. Тот в ответ махнул рукой, уходя по своим делам.

— За что вы его поблагодарили? — хмуро спросил Энри, провожая лекаря тяжелым взглядом. — Он хотел лишить Килиана магии!

— Не говори глупостей, — осадила его Эстель, затем улыбнулась. Я вдруг подумал, какая она все-таки пугающая женщина. — Месье Лефевр всего лишь выполнял свою работу, и я считаю, что он справился великолепно. Килиану нужно отдохнуть, и вам тоже. Пойдемте, сообщим остальным, чтобы не волновались.

Эстель двинулась к выходу первая, за ней потянулся Саша, Энри же продолжал сверлить взглядом дверь, где скрылся лекарь.

— Успокойся, — велел я. Энри вздрогнул, словно забыл о моем присутствии. — Мадемуазель Ламбер права. Никто не желает смешанным зла, просто не все понимают трудность вашего положения.

— Как вы когда-то? — с вызовом спросил он.

Я усмехнулся, взял свое пальто, подошел и положил руку на худое плечо Энри. Сжал его и кивнул, глядя на обернувшуюся возле выхода Эстель с требовательным видом.

— Да, как я когда-то. Пойдем уже.

После того как мы вышли в коридор, осознание реальности резко поменяло мое настроение. Мне хотелось извиниться за тот поцелуй, но перед студентами это сделать было невозможно. Эстель же витала в своих мыслях.

Перед тем как решительно попрощаться, она сказала лишь:

— Мне нужно пересмотреть степень влияние на студентов. Воспользоваться всеми способами, чтобы получить результат.

— Что предпримите?

— Спасибо вам большое, — невпопад сказала она, схватила меня за руку и сильно сжала. Слабая, но искренняя улыбка коснулась ее губ, и теперь моя очередь была уставиться на них. — Я пойду. Увидимся.

И она ушла вместе со студентами, которые на прощание уважительно склонили головы. Я им не ответил. Я снова, как тогда в малом архиве, смотрел, как она уходит.

Но вновь это был ее выбор. Тем не менее я собирался изловчиться и попробовать поймать ее в одиночестве, чтобы поговорить. Просто поговорить.

Перед этим следовало отправить Реджинальда домой, чтобы тот своим одиноким приездом сообщил отцу, что даже из-за его женитьбы я не вернусь. Ситуация с Эстель внезапно стало для меня гораздо важнее любых отцовских причуд. И пусть я не любил любую с ним схожесть, одну черту характера я никогда не отрицал. Мы оба отличались завидным упрямством.

Глава 37. Важность доверия

Незаметно пролетела еще одна неделя. В академии начала полноправно властвовать зима. Как-то совсем внезапно повсюду появились снег и сугробы. Столько белого цвета я прежде никогда не видела! Неождианно, но мне понравилось. Отдельным удовольствием было наблюдать за снежными фигурами, которые временами создавал Эви или за боем в снежки, начатые, опять же, с подачи духа академии. Мои будни же протекали не так весело, но казалось, что я справлялась.

Я до сих пор ненароком удивлялась, что вместо того, чтобы штудировать библиотеку на уникальные случаи аномалий, я засиживалась допоздна, обсуждая с Зоей методики обучения или сплетничая о жизни внутри академии. Так как в письмах маме и брату я все чаще рассказывала о студентах, даже они перестали напоминать мне о причинах моего приезда. Мама наверняка была вне себя от радости, брат относился с пониманием, как и отец, а я… Просто пока не могла иначе.

Студенты то ввязывались в драки с огненными, то конфликтовали с преподавателями, то впадали в апатию, которая усилилась после случая с Килианом. Он практически не шел на контакт, занятый исключительно мыслями о выгорание. Если бы не занятость второго курса, то я бы провела медитацию раньше, чем в воскресенье, но не решилась нагружать их еще больше.

Как снег на голову свалилось известие, что родителей и меня с братом приглашает на бал в честь своей помолвки старший месье Деламорт. Теодор пояснил, что он из-за службы нередко сталкивается с отцом Вейлра. При этом он сразу дал понять, что Вейлр не ладит с ним. Я и без этого упоминания не собиралась никуда ехать — в высшем обществе второй брак вообще считался моветон, но мне хватило бы и неприязни Вейлра. Первую половину недели я проводила больше времени в своей комнате и со студентами, поэтому не успела поговорить с боевиком, а как опомнилась, узнала, что он на несколько дней уехал домой.

Меня тревожила мысль, что он может не вернуться — глупость, он не бросит студентов, но я ничего не могла поделать. Вдобавок мне очень нужно было поговорить с ним о Килиане и других неопределившихся. Возле лекарского крыла меня осенила простая, но гениальная мысль, но без помощи Вейлра я бы не справилась.

Его приезда я ждала с трепетом и волнением — я хотела увидеть его и поговорить, а не чувствовать прожигающий спину взгляд на обедах.

Пока же у меня не было даже этого, но зато было внимание почти десятка первокурсников. Я чувствовала, как колотится сердце и холодеют ладони — сегодня должно было быть первое экспериментальное занятие.

— Внимание! — громко остановила я поток заклинаний. — После практики, которую я решила официально назвать «Стресс-адаптация и стихийный отклик» мы потренируем с вами еще кое-что не менее важное. Ваше спокойствие.

Взбудораженные и уставшие после практических занятий студенты сначала даже не сразу осознали смысл моих слов.

— Спокойствие? После такого? — нервно рассмеялся Мишель.

Ему вторили остальные. Я едва заметно улыбнулась. Подумаешь, покидалась в них воздушными фаерболами!

— Уверяю, что в этом есть смысл, и немаленький, — со всей возможной серьезностью сказала я, складывая руки за спиной. — Вы же не думаете, что каждую практику я буду кидаться в вас заклинаниями? Эффективность этого метода в его внезапности. Иначе не будет толку. Мы совместим все и тем самым подготовим вас к будущем зачету, который неумолимо приближается. Конец декабря вот-вот наступит. Поэтому в какой-то час мы продолжим заниматься теорией, разговаривать об известных исторических личностях, у которых был смешанный дар, или о теориях, откуда возникла двойственность стихий, а в остальные полчаса тренироваться или… медитировать.

— Медитировать? Вы шутите? — возмущенно воскликнул Арий.

Он продолжал делать определенные успехи, несмотря на упрямство. Казалось, что сама водная стихия вступила с ним в борьбу, в которой Арий все чаще проигрывал. Оставалось лишь его подтолкнуть.

— Разумеется, нет. Считаете, что боевому магу это не по статусу? Ошибаетесь. Любому магу нужно уметь контролировать не только стихию, но и свои эмоции. Да и вообще, как вам должно быть известно, это взаимосвязано. Более хорошо это знают те, кто посещал факультатив месье Деламорта. Поэтому последние полчаса мы проведем, стараясь успокоиться. Присаживайтесь прямо на пол. А в следующий раз захватите какую-нибудь ткань.

— А вы почему не взяли? — обиженно протянула Жизель. Ее коробило отсутствие очевидных успехов, но не так, как Аврору.

— Я же не ломовая лошадь, — цокнула я языком.

А как утверждал один боевой маг — прекрасная принцесса. Некстати вспомнила серьезное выражение лица месье Деламорта и его последующее искреннее удивление от своих слов. И в этот раз я тихонько прыснула, ощутив внутри тепло.

— Ничего-ничего, удерживать спокойствие в некомфортных условиях сложно, а значит, для вас полезно, — заметив страдание на лицах, добавила я.

Пока они устраивались удобнее на полу, я внимательно их изучала. Кто-то воодушевлен, кто-то задумчив, но никто не раздосадован. Даже те, у кого ничего не получилось.

Несмотря на некоторые неудачи, я сочла это началом еще одной победы и большую часть занятий провела с широкой улыбкой. После Ноа я не рассчитывала на столь скорые результаты.

Теперь мне следовало донести студентам важность метода, который должен был изменить их обучение к лучшему.

— А пока мы медитируем, вы будете кидаться в нас воздушными фаерболами? — с подозрением уточнила Катрина. Она выглядела очень усталой — еще бы, она продолжала метать огненные фарболы направо и налево, а это отнимало много сил.