– Нет, дорогая. Он хотел получить быструю прибыль и вложил все деньги в одно сомнительное предприятие, однако не оценил меру риска.

– Провидение здесь ни при чем. Негодяй дурно распорядился чужими средствами и должен понести наказание. Разве нельзя обратиться в суд и взыскать наши деньги? Дядя должен принять меры, а не сидеть сложа руки, когда творится такое бесчинство.

– Дорогая, закон не сможет вернуть деньги, потерянные на спекуляциях. К тому же обращение в суд требует немалых затрат: нищие не могут судиться. Пострадали не только мы: деньги других людей пропали точно так же, и им тоже придется смириться с утратой.

– Но я не собираюсь из-за этого жить в коттедже Сойера и смотреть, как вы гнете спину за пенсы и шиллинги. Я поступлю иначе и сделаю то, что соответствует нашему положению и образованию.

– Не сомневаюсь, милая, что все мы – в том числе и твой дядя – одобрим такой поступок и начнем еще больше тобой восхищаться, – заверила миссис Дэвилоу, радуясь неожиданной возможности затронуть щекотливый вопрос. – Я вовсе не имела в виду, что ты должна смириться с плохим вариантом, когда есть вариант лучше. Дядя и тетя считают, что твои способности и образование могут принести тебе хорошее место. Больше того, у них уже есть кое-что на примете.

– Что же именно, мама? – с интересом уточнила Гвендолин.

– Есть место в семье епископа, у которого растут три дочери, а второй вариант – место в начальной школе. И там, и там пригодятся твои знания французского языка, музыки, танцев, а также манеры и привычки истинной леди. Плата одинаковая: сто фунтов в год. Думаю, что в настоящее время, – нерешительно добавила миссис Дэвилоу, – чтобы избежать той бедности, на которую мы обречены, одно из этих предложений тебе следует принять.

– Что? Стать похожей на мисс Грейвз в школе мадам Меньер? Ни за что!

– Честно говоря, место у епископа Момперта кажется мне более подходящим. В его семье сложностей не возникнет.

– Прости, мама, но гувернантку сложности ждут повсюду. Не понимаю, почему терпеть унижение в семье епископа приятнее, чем в какой-либо другой. Тебе отлично известно, что я ненавижу преподавание. Представляю себя в окружении трех неуклюжих девчонок вроде Эллис! Я скорее эмигрирую, чем соглашусь стать гувернанткой!

Миссис Дэвилоу молчала, думая о конфликте, который мог разгореться при встрече Гвендолин с дядей и тетей, однако уверенный, резкий тон дочери дарил надежду, что у нее есть некий тайный план, несмотря на все ее невежество в практических вопросах.

– У меня есть кое-какие украшения, мама. Их можно продать, – продолжила Гвендолин. – Деньги нужны, чтобы протянуть первое время. Думаю, что Маршалл в Вончестере их купит. Однажды он показывал мне браслеты, проданные ему одной леди. Джокоза может съездить и узнать. Конечно, ей придется нас оставить, но прежде пусть сделает хотя бы это.

– Бедняжка готова на все: даже предложила мне все свои сбережения – триста фунтов, – но я посоветовала ей открыть маленькую школу. После долгих лет жизни у нас Джокозе будет трудно привыкнуть к новой семье.

– О, порекомендуй ее епископу! – ухмыльнувшись, посоветовала Гвендолин. – Наверняка у нее получится лучше, чем у меня.

– Постарайся не говорить ничего подобного дяде, – предупредила миссис Дэвилоу. – Презрение к тому, на что потрачено немало сил и времени, покажется ему оскорбительным. Однако подозреваю, что ты задумала нечто такое, на что он может согласиться, если ты обратишься к нему за советом.

– Я хочу обратиться за советом не к нему, а кое к кому другому. Эрроупойнты еще в Кветчем-Холле? И герр Клезмер с ними? Впрочем, ты, бедная мамочка, наверное, ничего об этом не знаешь. Отправлю туда Джеффри с запиской.

– О, дорогая, Джеффри уже здесь нет, а лошадей забрал агент. Но кто-нибудь с фермы Лика может сходить в Кветчем-Холл. Я знаю, что Эрроупойнты в поместье. На днях миссис Эрроупойнт оставила визитную карточку, так как я не смогла ее принять. Но насчет герра Клезмера не уверена. Хочешь отправить записку сегодня же?

– Да, причем как можно скорее. Сейчас напишу, – ответила Гвендолин вставая.

– Что ты задумала, Гвен? – поинтересовалась миссис Дэвилоу. Деловой настрой дочери вызывал не только любопытство, но и облегчение.

– Не спрашивай, милая, добрая мамочка, – ответила Гвендолин, осыпая матушку примирительными поцелуями. – Хочу кое-что сделать. Неважно, что именно: узнаешь потом, когда все образуется, и порадуешься. Бедное прекрасное личико! За эти три недели оно постарело на десять лет. Ну-ну, только не плачь! – Сжав такое родное лицо обеими руками, Гвендолин прикоснулась губами к дрожащим векам. – Только не смей мне перечить и чинить препятствия. Я все буду решать сама. Ни дядюшка, ни кто-либо другой не должен вмешиваться и диктовать мне, как поступить. Это мое личное дело. Думаю, что я смогу устроить тебя лучше, чем в коттедже Сойера.

С этими словами Гвендолин подошла к письменному столу и написала записку следующего содержания:

– Пожалуйста, мама, немедленно отправь записку в Кветчем-Холл, – распорядилась Гвендолин, подписывая конверт. – И пусть посыльный непременно дождется ответа. Учти, нельзя терять ни минуты.

Как только посыльный отправился в поместье Эрроупойнтов, возник новый повод для тревоги: что делать, если Клезмера не окажется в Кветчем-Холле? Можно утверждать, что вера Гвендолин в счастливую звезду значительно поколебалась. Обстоятельства складывались против нее. Казавшийся таким близким великолепный брак внезапно обернулся безобразным, унизительным обманом. Шансы выигрыша в рулетку не оправдали надежд. Наконец, человек, о котором она ничего не знала, вмешался в ее жизнь и нарушил все планы. Гвендолин Харлет, несмотря на всю свою красоту и самообладание, впервые в жизни ощутила, что весь мир восстал против нее, и от этого становилось особенно грустно и больно. Если посыльный не застанет Клезмера в Кветчем-Холле, значит, черная полоса продолжается. Гвендолин отчаянно искала альтернативу переезду в коттедж Сойера и поступлению на место гувернантки, мысль о котором особенно ранила ее гордость.

И все же Клезмер вполне мог оказаться в поместье, и это обстоятельство позволяло еще на что-то на-деяться. Настоящее затруднительное положение Гвендолин воспринимала даже как романтический эпизод, прекрасно вписывающийся в биографию знаменитых и выдающихся личностей. А в том, что мисс Харлет выдающаяся личность, никто из близких и далеких знакомых, конечно, не должен был сомневаться.

Записка Гвендолин попала в руки Клезмера в тот самый момент, когда он покидал Кветчем-Холл, поэтому, чтобы ответить на воззвание к доброте, ему пришлось, с некоторым неудобством для себя, провести ночь в Вончестере. Задерживаться дольше в поместье Холле прославленный музыкант не мог, и на то были особые причины.

Как всегда, в великолепном особняке было много гостей, в том числе один человек, в котором мисс Эрроупойнт увидела нового претендента на свою руку: молодой политик из хорошей семьи, ожидавший титула пэра и желавший подкрепить этот титул солидным состоянием. Богатые наследницы отличаются по наружности и по характеру: слишком высокие или приземистые, слишком сутулые или толстые, слишком вспыльчивые или пассивные, слишком капризные или скучные, – но в любом случае предполагается, что каждая из них считает себя приложением к своему богатству и послушно выйдет замуж за того, кого родители сочтут достойным преемником капитала. Природа, однако, не только дурно соответствует нашим желаниям, давая богатым родителям единственную дочь, но еще и наделяет ее при этом ясным умом и сильной волей. Супруги Эрроупойнт уже ощущали смутную тревогу относительно этих качеств, щедро дарованных Кэтрин. Она не желала следовать долгу, принуждавшему выйти замуж за бедного аристократа или стремящегося к богатству члена палаты общин, а потому упорно отказывалась от вполне пригодных предложений, чем расстраивала заботливых родителей. Что же касается ее возможной влюбленности в Клезмера, то это обстоятельство их ничуть не волновало: вполне обычное заблуждение юности. Смертные обладают невероятной способностью удивляться результату, для достижения которого они сделали все возможное, и неудаче в делах, ради которых пальцем не пошевелили, ограничившись лишь искренним желанием. Родителей поражает невежество сыновей, хотя для достижения этого результата они применили самые дорогие, испытанные временем средства. Мужей и жен изумляет утрата чувств, которые никто из них даже не попытался сохранить. Все мы, в свою очередь, не перестаем удивляться тому досадному обстоятельству, что соседи не уважают нас, хотя ничем не заслужили подобное уважение. Таким образом, получается, что зачастую правда кажется нам в высшей степени невероятной, и мы ожидаем исполнения пустых, ничем не обоснованных надежд. Теперь настало время изумления для супругов Эрроупойнт.