Ответ разочаровал Деронду: он желал услышать подтверждение собственному суждению, и потому начал искать поводы для сомнений. Аргумент в пользу матери мог не относиться к брату – с этим утверждением миссис Мейрик согласилась, заметив, что брат вполне мог вырасти мерзким подобием отца. Что касается объявлений, то если фамилия брата и матери Коэн, с таким же успехом можно дать объявление о розыске двух терьеров, но при этом никак их не описать. Тут миссис Мейрик заметила, что в беседе с Майрой упомянула об этом способе, но бедная девочка пришла в ужас и возразила, что отец непременно увидит объявление: он внимательно читает газеты. Разумеется, существовали и другие способы. Можно было, например, нанять сыщиков, занимающихся поиском пропавших людей. И все же Деронда хотел убедить миссис Мейрик, что лучше подождать, чем получить сомнительный, если не откровенно печальный, результат, тем более что на следующей неделе он собирался на пару месяцев отправиться за границу. Если же начнется поиск, ему придется остаться, чтобы миссис Мейрик не пришлось в одиночестве разбираться с последствиями, если она по доброте своей продолжит присматривать за Майрой.

– Мы очень расстроимся, если кто-то попытается отнять ее у нас, – ответила миссис Мейрик. – Девочка останется под крышей моего дома; комната Ганса прекрасно ей подойдет.

– Но согласится ли она ждать? – с тревогой спросил Деронда.

– Здесь проблем не возникнет. Майра привыкла беспрекословно подчиняться. Только подумайте, как она слушалась отца! Сама не может понять, как у нее хватило сил убежать от него. А что касается поисков матери, то единственное, на что она способна, – это верить. Поскольку вы посланы во спасение, а мы встретили ее добром, то она поверит, что мать найдется таким же чудесным способом. Когда ее слушаешь, становится ясно, что в душе она еще совершенный ребенок.

Деронда передал миссис Мейрик небольшую сумму денег на нужды Майры, но хозяйка дома ее сочла избыточной. Она была уверена, что, немного отдохнув, Майра скорее всего захочет сама зарабатывать на жизнь, как это делали ее дочери. Деронда горячо возразил, что бедняжка нуждается в длительном отдыхе.

– О, конечно! – согласилась миссис Мейрик. – Торопить события я не собираюсь. Можете не волноваться: мы позаботимся, чтобы девочка ни в чем не нуждалась. Если оставите свой заграничный адрес, то я непременно напишу, как мы живем. Будет несправедливо держать вас в неведении о результате вашего доброго поступка. К тому же мне приятно думать, что я стараюсь не только ради Майры, но и ради вас.

– Что бы я делал без вашей помощи? Ума не приложу. Обязательно скажу Гансу, что лучшее в нашей с ним дружбе – это знакомство с его матушкой.

Закончив разговор, они вернулись в гостиную, где Майра мирно сидела в окружении девочек, а те наперебой рассказывали все, что знали о мистере Деронде: о его бескорыстной помощи Гансу и прочих добродетелях, о которых слышали от брата.

– Кейт каждый день зажигает свечку у его портрета, – сообщила Мэб. – Я ношу на шее его автограф в маленьком мешочке из черного шелка. А Эми твердит в его честь таблицу умножения. Теперь, когда он привез к нам тебя, надо будет сделать для него что-нибудь еще.

– Полагаю, мистер Деронда слишком важная особа, чтобы в чем-то нуждаться, – с улыбкой возразила Майра и обратилась к молчаливой Эми: – Наверное, он очень знатен?

– Да, по положению в обществе он намного выше нас, – ответила Эми. – В родстве с аристократами. Даже осмелюсь сказать, что, возможно, он подкладывает под спину те самые атласные подушки, от работы над которыми у нас болят пальцы.

– Я рада, что он занимает высокое положение, – проговорила Майра с обычным смирением.

– Чему же здесь радоваться? – настороженно уточнила Эми, подозревая в этих словах некий особый для еврейки смысл.

– Радуюсь, потому что никогда прежде знатные люди мне не нравились.

– О, мистер Деронда занимает не самое высокое положение, – пояснила Кейт. – Его доброта не помешает нам при желании плохо думать о пэрах и баронетах.

Когда герой вошел в гостиную, Майра встала с выражением благодарного почтения. Трудно было представить создание с таким полным отсутствием излишнего смущения и излишней дерзости. Театральный опыт не оставил в ней заметного следа, и ее манеры, возможно, не изменились с тех самых пор, когда в девять лет она играла брошенного ребенка. Деронда почувствовал, что видит перед собой совершенно новый, неизвестный ему женский тип. Хотелось смотреть на нее, слушать ее речь, как будто она явилась с далекого берега, населенного совсем другими существами.

Но именно по этой причине Даниэль поспешил уйти: богатое воображение живо подсказало, как его поведение могло подействовать на окружающих. Он побоялся проявить излишнее любопытство или претензию на право больше узнать о той, которой помог. Например, Деронда очень хотел услышать ее пение, однако считал, что проявление этого желания стало бы грубостью, поскольку отказать ему она не могла бы. Вообще он желал выказать Майре всяческое почтение, какое возможно в отношении женщины. Почему? Даниэль мысленно назвал несколько причин, однако любой поступок, совершенный человеком без колебаний, по приказу собственной воли, основан на смутных ощущениях, которые зачастую постепенно переходят в глубокую, продолжающуюся всю жизнь страсть.

Деронда простился на два месяца, а уже через несколько дней отправился в Лебронн вместе с сэром Хьюго и леди Мэллинджер.

Он исполнил намерение рассказать им о Майре. Баронет решительно заявил, что о поисках матери и брата лучше забыть. Леди Мэллинджер заинтересовалась судьбой бедной девушки и, заметив, что существует специальное общество крещения иудеев, выразила надежду, что рано или поздно Майра примет христианство, однако, заметив насмешливый взгляд сэра Хьюго, тут же признала, что сказала глупость. Леди Мэллинджер винила себя в рождении дочерей, в то время как семейные обстоятельства настойчиво требовали сына, а потому считала себя ограниченным и слабым созданием. В минуты особой растерянности она привыкла успокаивать себя простой мыслью: «Спрошу у Даниэля». Таким образом, Деронда гармонично вписывался в семейный круг: даже сэр Хьюго, намереваясь открыть ему лучшие стороны жизни, в конце концов, пришел к выводу, что лучше всего было постоянно держать при себе этого подставного сына.

Такова история Даниэля Деронды до путешествия в Лебронн, где за игорным столом он увидел Гвендолин Харлет.

В половине одиннадцатого утра, завершив скучное путешествие из Лебронна, Гвендолин Харлет вышла из поезда на железнодорожной станции, откуда ей предстояло добраться до Оффендина. Экипаж ее не ждал, так как в посланной из Дувра телеграмме она назвала более поздний поезд. Однако, прибыв на лондонский вокзал, Гвендолин узнала, что может уехать раньше, и тотчас отправилась в путь, не подумав, что значит без предупреждения оказаться на станции, словно нарочно отдаленной от всякого жилья. Носильщик доставил объемные чемоданы в дамский зал, где ей предстояло ждать, когда подадут экипаж. Осмотревшись, Гвендолин с содроганием представила, что и грязная краска на стенах, и пыльный графин с несвежей водой, и крупные буквы плакатов с призывом раскаяться и обратиться к вере служили предупреждением той печальной перспективы, которая перед ней открывалась. Чтобы отвлечься от тяжелых мыслей, она подошла к распахнутой двери, выходившей в поля, но даже здесь ей показалось, что солнце светит тускло. Осенний ветер разносил опавшую листву и трепал перья петуха и двух квохчущих куриц, уныло бродивших по траве. Железнодорожный служащий также пребывал в бездействии, а его невинное любопытство по отношению к пассажирке казалось невыносимым из-за выражения лица, с которым он рассматривал Гвендолин. Новый в этих местах человек, он не знал мисс Харлет, поэтому сделал вывод, что она занимает далеко не самое высокое положение в свете. Неподалеку пожилой кучер закладывал экипаж – грязное старое ландо. Все эти мелочные подробности вряд ли повлияют на развитие сюжета, и все же без подобных мелочей трудно объяснить перемены в жизни людей. Мелочи постепенно внедряются в сознание, накапливают силу и вес и, в конце концов, воплощаются в идеях, теориях или побуждениях. Даже философия подвергается их влиянию: одинокое пребывание в убогом грязном месте, да еще без средств к существованию, скорее всего подтолкнет и глубокого мыслителя к мрачным выводам о происхождении всего сущего и справедливости мира, в котором человек обречен только на страдания. Разве могли подобные мелочи не повлиять на молодую леди, созданную для удовольствий и выхода в свет, которую одолевали тяжелые мысли о грозящей нищете? Во всяком случае, обстоятельства дурно повлияли на бедную Гвендолин и подавили дух сопротивления. Ради чего жить среди трудностей убогой обстановки и унижений? Таким предстало возвращение домой, и ничего иного ждать не приходилось.