Я замерла, глядя на них.

Щемящее чувство разлилось в груди — тёплое, острое, невыносимо сладкое. Дети. Маленькие, живые, счастливые. Они смеялись, и этот смех разрывал мне сердце.

Я вдруг поняла, что хочу этого. Хочу так, что дышать становится трудно.

Не просто детей. Их детей. Зориана и Зариана. Маленьких, с тёмными или светлыми волосами, с ледяными глазами и нашими с ними чертами. Крошечных существ, в которых будет всё — и моя земная мягкость, и их инопланетная сила, и, может быть, даже немного кошачьей грации Тучки.

Я стояла и смотрела, пока щёки не замёрзли от слёз, которые я даже не заметила.

Вечером я вернулась домой, разделась, долго грелась у камина, глядя на огонь. Тучка запрыгнула на колени и замурлыкала, чувствуя моё состояние.

Братья пришли поздно — уставшие, но довольные. Зориан сразу направился к камину, растирая замёрзшие руки. Зариан плюхнулся в кресло и вытянул ноги.

— Ну как ты сегодня? — спросил он, потягиваясь. — Не скучала?

— Гуляла, — ответила я тихо. — По городу. Смотрела.

— И как тебе Аргем? — Зориан подошёл, сел рядом, положил руку мне на плечо.

Я помолчала, собираясь с мыслями. Потом подняла на них глаза и сказала то, что крутилось в голове весь вечер:

— Я хочу детей.

Тишина. Даже Тучка перестала мурлыкать.

Зориан замер, его рука на моём плече стала тяжёлой. Зариан приподнялся в кресле, и его лицо, обычно такое насмешливое, стало серьёзным.

— Аня... — начал он осторожно.

— Я знаю, — перебила я. — Знаю про опасности, про ген, про Императора, про то, что мы беглецы. Я всё знаю.

— Ты не представляешь, чем это может грозить, — тихо сказал Зориан. — Твоё тело, ген, беременность... Никто не знает, как это поведёт себя. Это может убить тебя.

— Или сделать сильнее, — возразила я. — Мы не знаем. Но если ждать, пока всё станет безопасно... мы будем ждать вечность.

— Аня... — Зариан подошёл и сел с другой стороны. — Мы не хотим тебя потерять.

— А я не хочу прожить жизнь и потом жалеть, что не попробовала, — я взяла их за руки. — Я люблю вас. Обоих. И я хочу, чтобы у нас была семья. Настоящая. С детьми, с шумом, с беготнёй. Я хочу видеть, как вы учите их летать на этих ваших крыльях. Хочу, чтобы Тучка воспитывала их, как своих котят.

Зориан и Зариан переглянулись. В этом взгляде была целая буря — страх, надежда, любовь, сомнение.

— Это безумие, — тихо сказал Зориан.

— Знаю, — улыбнулась я.

— Чистое безумие, — добавил Зариан.

— И это тоже знаю.

Они помолчали. Потом Зариан усмехнулся — той самой кривой усмешкой, которую я так любила.

— Ну что, брат? Похоже, наша женщина решила, что пора.

Зориан медленно кивнул. В его ледяных глазах появилось то самое тепло, которое он так долго прятал.

— Если ты готова рискнуть... мы с тобой.

— Всегда, — добавил Зариан.

Я улыбнулась, чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам. Зориан наклонился и поцеловал меня — нежно, бережно, будто я была самым хрупким сокровищем во вселенной.

Где-то на заднем плане Тучка одобрительно фыркнула и снова замурлыкала. Кажется, идея с котятами ей понравилась.

Глава 54

Губы Зориана накрыли мои, и я растворилась в этом поцелуе. Он целовал так, будто мы были одни во вселенной — глубоко, медленно, с той сдерживаемой страстью, которая всегда в нём жила за ледяной бронёй. Его язык нашёл мой, и я застонала, вплетая пальцы в его белые волосы, притягивая ближе.

Зариан не отставал. Его пальцы уже расстёгивали мою домашнюю рубашку, одну пуговицу за другой, губы находили чувствительные места на шее, заставляя выгибаться навстречу. Когда рубашка упала на пол, я оказалась зажата между ними — два жара, две пары рук, два дыхания, два сердца, бившихся в унисон с моим.

— Ты уверена? — выдохнул Зориан, отрываясь от моих губ и заглядывая в глаза. В его взгляде было столько нежности, столько обнажённого чувства, что у меня перехватило дыхание.

— Уверена, — прошептала я, глядя прямо в эти ледяные глаза, в которых сейчас плескалось пламя. — Хочу вас. Хочу сейчас. Хочу всегда.

Зариан хмыкнул, стягивая с себя рубашку одним движением и открывая взгляду идеальные мышцы груди и живота.

— Тогда чего мы ждём?

Он припал к моей груди, беря в рот сосок, и я выгнулась дугой, вцепившись одной рукой в его волосы, другой — в плечо Зориана. Зориан наклонился и поцеловал меня — глубоко, требовательно, а его пальцы уже расстёгивали мои штаны, стягивали их вниз, оглаживали бёдра, поднимались выше...

Зариан переключился на другую грудь, а его рука скользнула между моих ног, нашла самую чувствительную точку и начала медленный, мучительный танец. Я закричала в поцелуй, дёргаясь, пытаясь прижаться к его пальцам сильнее, но он дразнил, не давая полного удовлетворения.

— Не торопись, — прошептал он, отрываясь от груди. — У нас вся ночь.

Зориан в это время уже избавился от своей одежды и теперь медленно, мучительно медленно водил пальцами по внутренней стороне моего бедра, приближаясь к самому сокровенному, но не касаясь. Я оказалась между ними, абсолютно голая, абсолютно открытая, и это было прекрасно.

— Пожалуйста, — выдохнула я, не в силах больше терпеть.

— Что — пожалуйста? — улыбнулся Зариан той самой кривой улыбкой.

— Хватит мучить.

Зориан не выдержал первым. Он подхватил меня под бёдра, усаживая к себе на колени, и вошёл одним движением — глубоко, заполняя до краёв. Я закричала, вцепившись в его плечи, чувствуя, как он дрожит от усилия сдерживаться. Его лоб прижался к моему, дыхание сбилось.

— Аня, — выдохнул он. — Аня...

Он двигался медленно, нежно, почти благоговейно, словно я была самым хрупким сокровищем во вселенной. Каждое его движение отдавалось во мне вспышками удовольствия, разгоняя кровь, заставляя забыть обо всём.

А Зариан был сзади. Его губы на моей спине, его пальцы на моих бёдрах, его шёпот на ухо:

— Ты наша. Всегда наша. Смотри на него. Смотри, как он тебя любит.

Я смотрела. Зориан двигался во мне, его лицо было искажено той особой мукой наслаждения, которая бывает только в самые интимные моменты. Его глаза не отрывались от моих, и в них не было холода — только я, только любовь, только бесконечная нежность.

Зариан вошёл в меня сзади, когда Зориан был ещё внутри. Я задохнулась от переполняющих ощущений — они заполняли меня целиком, каждый дюйм моего тела, каждую клетку. Это было слишком и одновременно недостаточно. Я хотела больше. Хотела их обоих. Хотела навсегда.

— Двигайся, — прошептал Зариан мне на ухо. — Покажи нам, как сильно ты нас хочешь.

Я задвигалась в их ритме, теряя себя, теряя счёт времени, теряя всё, кроме них. Зориан целовал мои губы, мои щёки, мои веки. Зариан кусал плечи, шептал какие-то безумные слова на своём языке, от которых по коже бежали мурашки.

Первый оргазм накрыл меня неожиданно, выкручивая, выбивая дыхание. Я закричала, выгибаясь, чувствуя, как они оба ускоряются, следуя за мной. Но они не дали мне опомниться — подхватили, перевернули, и началось снова.

В этот раз Зариан оказался сверху, его движения были быстрее, резче, и я кричала уже не сдерживаясь, впиваясь ногтями в его спину. Зориан был рядом, его пальцы ласкали меня там, где мы соединялись, его губы находили самые чувствительные места, усиливая каждое движение брата.

— Кончи для нас, — прошептал Зариан, глядя мне в глаза. — Ещё раз. Мы хотим видеть.

И я кончила — рассыпаясь на атомы, теряя себя, становясь частью них, частью этого безумного, прекрасного момента.

Потом они поменялись снова. Я уже не понимала, кто где, кто входит в меня, кто целует, кто гладит. Были только руки, губы, жар тел и бесконечное, бесконечное удовольствие.

Я не помню, сколько раз я кончила. Потеряла счёт после третьего, кажется. Но когда всё наконец стихло, мы лежали на полу у камина, вплетённые друг в друга, тяжело дыша. Моя голова покоилась на груди у Зориана, его пальцы перебирали мои волосы. Зариан пристроился сбоку, его рука гладила мой живот — медленно, задумчиво, будто уже представлял, как он округлится.