Воздух в челноке наэлектризовался. Я сжалась в кресле, прижимая к себе кошку, чувствуя себя песчинкой между двумя скалами.

И тут взвыла сирена.

Резкий, пронзительный вой ворвался в салон, заглушая всё. Голографические панели вспыхнули алым, высвечивая приближающиеся точки на радаре. Множество точек.

— Тревога! — выкрикнул динамик голосом автопилота. — Обнаружены неопознанные корабли на перехвате. Класс: истребители Имперского флота. Идентификация: враждебная.

Зориан и Зариан замерли, глядя на экраны. На них неумолимо приближались алые метки, окружая наш маленький челнок.

Зориан выдохнул. Резко, обречённо. И повернулся к брату.

— Аргем, — сказал он, и в этом слове было всё: согласие, капитуляция, принятие неизбежного. — Курс на Аргем. Максимальная скорость.

Зариан кивнул и метнулся к панели управления, его пальцы забегали по сенсорам, вводя координаты. Челнок вздрогнул, двигатели взвыли на предельной мощности, и нас вжало в кресла.

Я смотрела на звёзды, проносящиеся за иллюминатором, и чувство реальности ускользало. Погоня. Император, приказавший меня убить. Бегство в какое-то криминальное гнездо. И два брата, которые только что чуть не подрались, а теперь действуют как единый организм.

— Почему? — спросила я, и мой голос прозвучал тихо, но в наступившей после сирены тишине его услышали оба. — Почему за мной с кошкой такая охота? Что я такого сделала? Кто я такая, чтобы Император лично приказывал меня уничтожить?

Зориан, всё ещё стоящий у кресла, медленно повернулся ко мне. Его лицо было непроницаемой маской.

— Я не знаю, — сказал он. И это прозвучало… фальшиво. Слишком гладко. Слишком быстро.

Я перевела взгляд на Зариана. Он сидел за панелью управления, но краем глаза следил за братом. И в этом взгляде, быстром, как вспышка, промелькнуло что-то… предупреждение? Приказ молчать?

Внутри меня что-то оборвалось.

— Вы врёте, — сказала я тихо. Потом громче: — Вы оба врёте! Вы знаете! Знали с самого начала! Поэтому он, — я ткнула пальцем в Зориана, — прятал меня в своём доме! Поэтому ты, — пальцем в Зариана, — пытался выкупить меня! Это не просто так! Что вы знаете?!

Я вскочила с кресла, Тучка недовольно фыркнула и спрыгнула на пол. Ярость, копившаяся все эти дни, все эти недели беспомощности и страха, вырвалась наружу.

— Говорите! — закричала я, размахивая руками. — Что со мной не так? Почему вы оба смотрите на меня как на… как на вещь, за которую нужно драться? Почему Император хочет меня убить?

Я подбежала к Зориану и со всей силы ударила кулаками ему в грудь. Это было всё равно что бить в скалу — он даже не пошатнулся. Но его лицо дрогнуло.

— Отвечай! — я колотила его, снова и снова, слёзы уже текли по щекам, но я не замечала. — Я имею право знать! Это моя жизнь! Моя!

Зориан стоял, принимая удары, как принимают бурю. Его руки висели вдоль тела, он не пытался остановить меня, не пытался защититься.

— Перестань, — тихо сказал он. — Аня, перестань.

— Нет! — я замахнулась снова, но на полпути развернулась и набросилась на Зариана. Тот даже не успел вскочить — мои кулаки застучали по его плечам, по груди, по рукам, которыми он пытался прикрыться. — А ты?! Ты тоже молчишь?! Вы сговорились?! Что вы скрываете?!

Зариан ловил мои руки, что-то говорил, но я не слышала. Во мне кипела обида, отчаяние, бессильная ярость существа, которым манипулируют, которого используют, не объясняя правил игры.

— Хватит, Аня! — Зариан перехватил мои запястья, но я вырвалась и снова занесла руку, целясь в Зориана, который стоял рядом.

— Не смейте молчать! Не смейте!

Мой кулак так и не достиг цели.

Зориан перехватил мою руку на полпути, рванул на себя, и прежде чем я успела что-то сообразить, его губы впились в мои.

Глава 36

И мои губы, мои руки, всё моё тело, измученное неизвестностью и страхом, ответило ему раньше, чем мозг успел включить защиту.

Я отвечала. Жадно, отчаянно, вкладывая в этот поцелуй всю боль последних недель, всю тоску по дому, всё отчаяние перед приказом об уничтожении. Мои пальцы вцепились в его воротник, притягивая ближе, мой язык встретил его язык, и мир вокруг перестал существовать.

Краем сознания я слышала тихий, почти благоговейный вздох Зариана. А потом его руки легли мне на плечи сзади, его губы прижались к моей шее сбоку, и реальность раскололась на тысячу осколков.

Я оказалась между ними. Зажатая между двумя стенами жара, мускулов, желания. Зориан спереди, его рот на моём, его руки уже не сжимали, а гладили, спускаясь по спине, прижимая к себе. Зариан сзади, его губы на моей шее, его пальцы расстёгивают застёжки на моём платье, легко, привычно, будто делал это тысячу раз.

— Аня, — выдохнул Зариан мне в ухо, и его голос звучал хрипло, потерянно, без привычной насмешки. — Ты даже не представляешь…

Я не дала ему договорить. Я повернула голову и поцеловала его сама, перекрывая слова. Зориан тут же припал к моей шее, кусая, зализывая, оставляя метки, от которых по телу бежали мурашки и жар одновременно.

Моё платье соскользнуло с плеч, упало на пол. Чьи-то пальцы — Зариана, кажется, — расстегнули застёжку бюстгальтера, и он последовал за платьем. Прохладный воздух челнока коснулся обнажённой груди, и я вздрогнула, но тут же две пары губ — одна сверху, одна снизу — сомкнулись на сосках одновременно.

Я вскрикнула. Это было слишком. Слишком много ощущений сразу. Зориан сосал жадно, требовательно, его язык дразнил и мучил. Зариан, напротив, едва касался губами, обводил кругами, дул, заставляя чувствительную кожу покрываться мурашками. Контраст сводил с ума.

Мои трусики исчезли — я даже не заметила, кто и когда их снял. Но когда пальцы Зариана скользнули между моих ног, нашёл самую чувствительную точку и начал медленный, мучительный танец, а Зориан одновременно прикусил сосок — я закричала, выгибаясь дугой.

— Тсс, — прошептал Зариан, не прекращая движений. Его пальцы скользили во мне, дразня, растягивая, подготавливая. — Мы только начали.

Зориан оторвался от моей груди, посмотрел в глаза. В его взгляде горел тот самый дикий огонь, но теперь в нём не было борьбы. Только желание. Чистое, освобождённое.

— Ты готова? — спросил он, и голос его звучал низко, вибрирующе.

Я кивнула. Слов не было. Была только потребность — заполнить эту пустоту, эту неизвестность, этот страх чем-то другим. Чем-то, что могло бы вытеснить всё остальное.

Зориан вошёл первым. Медленно, неотвратимо, заполняя меня до предела. Я задохнулась, вцепившись в его плечи, чувствуя, как тело растягивается, принимая его. Он замер на мгновение, давая привыкнуть, и в этом мгновении было что-то невероятно интимное. Его глаза смотрели в мои, и в них не было ничего, кроме меня.

А потом он начал двигаться. Медленные, глубокие толчки, от которых мир сужался до точки их соприкосновения. Я стонала, выгибалась, царапала его спину, и он принимал это, ускоряясь, входя всё глубже.

— Не забывай обо мне, — прошептал Зариан мне на ухо, и его пальцы снова скользнули между нас, туда, где мы были соединены. Он нашёл тот самый центр, и когда Зориан входил, его пальцы давили на него, создавая невыносимую, сладкую муку.

Я закричала. Первая волна накрыла меня неожиданно, выкручивая мышцы, выбивая воздух из лёгких. Но они не дали мне остановиться. Зориан продолжал двигаться, растягивая оргазм, делая его бесконечным. А Зариан, дождавшись, когда первая судорога схлынет, перевернул меня, поставив на четвереньки.

Я оказалась лицом к Зориану. Он смотрел на меня, тяжело дыша, и в его глазах было что-то новое — нежность, смешанная с голодом. Он потянулся ко мне, поцеловал, медленно, глубоко, и в этот момент Зариан вошёл в меня сзади.

Я задохнулась в поцелуе. Это было по-другому. Глубже. Острее. Зариан двигался быстрее, резче, его пальцы сжимали мои бёдра, оставляя синяки. Зориан гладил моё лицо, шею, грудь, и эта ласка контрастировала с грубостью сзади, разрывая меня на части.