Перед глазами всплывают картинки из прошлого. Наше первое свидание с Вячеславом. Его открытая улыбка и добрые мальчишеские глаза. Первое невесомое прикосновение к моей руке. И наша первая ночь. Я была по-настоящему счастлива. Разве стоить себя винить? Ведь я ничего не знала о Валентине и Егоре. Смотрела на Славу и видела в нем своего мужчину. С каждым днем привязывалась все сильнее. Влюблялась. И строила огромные планы на наше совместное будущее. Я верила ему. И кто бы мог подумать, что каждый раз, возвращаясь ко мне, он продолжал врать и обесценивать нашу любовь, превращая ее в грязь. Возможно, если бы не та встреча в саду, я до сих пор бы жила в неведении и продолжала строить надежды, которым суждено было разбиться. Наша любовь изначально стала моим проклятием. Мы не имели права любить. У нас не было шансов на счастье.

Из глубоких раздумий меня выводит глухой стон, больше похожий на рык. Дрожащими пальцами Вячеслав впивается в мои бедра, и одним резким толчком погружается по самое основание. Вскрикиваю от резкой боли и напрягаюсь, когда горячая струя из пульсирующего члена изливается в мое полуоткрытое отверстие, увлажняя измученные стенки. Меня накрывает волна безысходности. Сжимаюсь изнутри, словно прогоняя Вячеслава и его тепло. Вот только мужчина не торопится выходить. Еще несколько секунд головка его члена вздрагивает у самого выхода, и только потом Вячеслав отстраняется и растягивается рядом.

?

ГЛАВА 19. В ОБЪЯТИЯХ СМЕРТИ

Продолжаю безучастно лежать в постели, даже не пытаясь натянуть штаны, когда Вячеслав поднимается, удаляется на пару минут в ванную и снова возвращается в спальню. Бросает взгляд на часы, потом на меня.

- У тебя есть ровно пять минут, чтобы принять душ и привести себя в порядок.

Его голос звучит сдержанно и властно одновременно. Сил сопротивляться нет, поэтому послушно сползаю с кровати и на негнущихся ногах плетусь в сторону душевой. По ногам стекает липкая влага и во мне с новой силой просыпается жгучее желание смыть с себя каждый след и опечаток Вячеслава. Быстро высвобождаюсь от одежды и становлюсь под горячий напор воды. Не теряя времени, хватаю мочалку и, не жалея кожи, с силой натираю каждый участок тела, задерживаясь между ног. Хватает пары минут, чтобы смыть с себя прикосновения мужчины и привести мысли в порядок. Обматываю большое махровое полотенце вокруг головы и снова натягиваю джинсы и футболку. Перед выходом смотрю в чуть запотевшее зеркало и отмечаю, какой бледной выглядит кожа, и каким сломленным кажется мой взгляд. Хочется обнять себя за плечи и сказать «Все будет хорошо», но не успеваю пошевелиться, как двери резко распахиваются и в комнату залетает Вячеслав.

Он хватает меня за локоть и волоком тащит через всю соседнюю комнату к окну, возле которого прижимает к стене и, закрыв мой рот ладонью, выглядывает на улицу, словно затаившийся в кустах хищник. Вот только сейчас он мало на него похож. Считываю в широко распахнутых глазах – страх. И не понимаю, что могло его испугать. Пытаюсь повернуть голову в сторону, чтобы увидеть причину его странного поведения, но он шипит и движением указательного пальца у своих губ молча приказывает вести себя тихо.

Стоим так еще некоторое время, а потом Вячеслав раскрывает окно, выдавливает решетку, и подсаживает меня на подоконник. Не успеваю сообразить, как мужчина оказывается на улице и одним быстрым движением вытаскивает меня из окна. Оборачиваюсь и только сейчас понимаю, что случилось. В нескольких метрах от нас стоит патрульная машина. Не помня себя от счастья, делаю резкий выпад вперед, но Слава перехватывает меня за талию и возвращает назад. Лихорадочно соображая, что делать, со всей мощью, на которую способна, наступаю пяткой на пальцы Вячеслава и, воспользовавшись его замешательством, выскальзываю и бегу. Полотенце с головы падает на землю, и мокрые волосы хлестко бьют по лицу и спине. Но я не останавливаюсь. И даже не оглядываюсь. Смотрю на входную дверь, до которой остается пара метров, и чувствую предвкушение спасения и свободы. Остается сделать буквально пару шагов, когда мужские пальцы перехватывают меня за спутанные пряди и с грубой силой тянут на себя.

Вскрикиваю от резкой боли и хватаюсь за голову. Уже через секунду меня сжимают огромные ладони мужчины и тянут к машине. Рыпаюсь, дергаюсь и продолжаю кричать, привлекая к себе внимание, оборачиваюсь и вижу, как из гостиницы выбегают люди в форме. Среди них узнаю Романа Юрьевича и чувствую облегчение. Воодушевленная его появлением, замахиваюсь и бью Вячеслава по плечу и как ошпаренная кричу:

- Отпусти.

Но не тут-то было. Слава и не думает меня отпускать. Даже наставленное табельное оружие и угрозы полицейских не пугают его так, как то, что его могут поймать. Он поворачивается лицом к людям в форме и, удерживая меня за талию, подставляет к моему горлу нож.

- Не подходите, - кричит и, ни на секунду не останавливаясь, продолжает задом идти к машине, - иначе я ее убью.

Роман Юрьевич и двое его коллег останавливаются, но продолжают держать нас под прицелом. Добравшись до машины, Вячеслав раскрывает водительскую дверь и отдает новый приказ.

- Бросайте оружие.

Вот только полицейские не думают подчиняться.

- Бросайте, я сказал, - голос Вячеслава срывается на яростный крик, - иначе...

Не успевает договорить, как кончик ножа протыкает нежную кожу и я издаю резкий визг. По шее стекает алая струйка, затекая за ворот футболки. А на глаза наворачиваются слезы. Сквозь мутную пелену вижу, как мужчины в форме бросают оружие на землю и поднимают руки вверх.

- Слав, пожалуйста, - прошу, дрожа в его руках. – Не надо.

- Заткнись, - рычит в ответ, а потом подталкивает меня в сторону водительского места, - залазь и перелазь на пассажирское сиденье.

Подчиняюсь, бросая прощальный взгляд в сторону Романа Юрьевича. Слава толкает меня, пропихивая вперед, а затем садится рядом. С ревом машина вылетает на дорогу и скорость на спидометре начинает расти. Вжимаюсь в кресло, следя за тем, как стрелка переваливает за сотню, и мысленно прощаюсь с жизнью.

- Сволочи, - Слава бросает взгляд в зеркало заднего вида. Оборачиваюсь и вижу, что вслед за нами летит патрульная машина. – Сиди, не рыпайся. – Рявкает Вячеслав и топит педаль газа в пол.

- Слава, ты убьешь нас, - пищу и обхватываю себя за плечи.

- Уж лучше мы умрем, чем нас разлучат, - бросает на меня сумасшедший взгляд, и меня охватывает внутренняя дрожь.

- Нет, Слав, - предпринимаю последнюю несчастную попытку вразумить обезумевшего мужчину, - все может быть по-другому.

- Как? – кричит, заглушая рев машины, которая едет со скоростью сто девяносто километров в час.

- Ты сейчас сдашься, а я не буду писать заявление. Тебя никто не посадит, обещаю, - мой голос дрожит и срывается. Тщательно сдерживаемые слёзы крупными каплями начинают течь по щекам.

- Нет, - Вячеслав мотает головой из стороны в сторону и, не обращая внимания на мои слезы, продолжает давить на газ, лавируя между машинами. – Ты держишь меня за дурака? – Кричит сквозь ветер и снова бросает на меня затянутый пеленой взгляд.

- Нет, Слав, нет, - содрогающимися пальцами хватаю его за руку, сканируя стрелку, достигшую предела. Мое тело пробивает озноб, кровь леденеет, а сердце заходится в бешеном ритме. - Пожалуйста, остановись. Иначе мы разобьемся.

- Именно этого я и хочу, - он больше не кричит. Его голос звучит подозрительно спокойно. Побелевшие от напряжения пальцы сжимают руль, а стеклянный взгляд устремлен вперед. Меня охватывает жуткий, панический ужас от понимания того, что в него вселился дьявол.

Перевожу взгляд на дорогу и чувствую, как по позвоночнику ползет липкий страх. К нам на встречу летит огромная фура, встреча с которой просто неизбежна. Холодный пот покрывает ладони, шею и виски, а Вячеслав, не сбавляя скорость, продолжает нестись в объятия смерти, увлекая меня за собой. От столкновения нас отделяют несколько секунд. Непроизвольно считаю: секунда, две, три… И в момент, когда Слава выворачивает руль в сторону, решаюсь на крайний шаг: разворачиваюсь, хватаюсь за дверную ручку и уже в следующее мгновение закрываю глаза и, не думая, выпрыгиваю из машины. Со скоростью двести двадцать километров в час врезаюсь в асфальт, прокатываюсь несколько метров, и слышу, как хрустят мои кости. Каждая частичка тела отзывается острой болью, словно тысячи игл вонзались в израненное тело. В ушах звенит. А в голове набатом бьется мысль «Это мой конец.». Открываю глаза и за долю секунды до своей смерти успеваю запечатлеть в памяти бегущего ко мне Романа. А потом мои веки опускаются и я погружаюсь в спасительную темноту.