- Если мой напор тебя пугает, останови. Но, если ты чувствуешь то же, что чувствую я, просто скажи мне об этом, иначе я сойду с ума.

Моя кожа покрывается мурашками. Но от смущения не остается и следа. Чувствую в нем родную душу. Понимаю, что его чувства взаимны. Набравшись смелости, осуществляю свою утреннюю мечту: накрываю ладонью небритую щеку и отвечаю:

- Твой напор действительно пугает. Но я не хочу, чтобы ты останавливался.

Вячеслав переплетает наши пальцы, сжимает их, вызывая лёгкое покалывание в конечностях, и шёпотом произносит:

- Обещаю, ты ни на секунду об этом не пожалеешь.

Сказать, что вечер был незабываемым, значит ничего не сказать. Впервые в жизни я почувствовала такое острое жгучее желание к мужчине, которого знала от силы несколько часов. Не пугало даже то, что это наше первое свидание. До него у меня были мимолетные романы, но именно с ним захотелось забыть о приличиях, времени и целом мире. Словно на земле остались только мы и наши стремительно-развивающиеся чувства.

Он выпустил наружи всех моих чертей. Разбудил мою чувственность и сексуальность. Наша невинная встреча в «Токката» плавно переросла в горячую сумасшедшую ночь. Все запреты в голове были напрочь стерты и забыты, потому что в руках Вячеслава плавилось не только тело, но и душа, изнывая от страсти и агонии.

Переступив порог моего дома, мы, как обезумевшие, срывали друг с друга одежду и бросали ее на пол. А потом в душевой под напором горячей воды растворялись друг в друге, отдаваясь первобытному голоду. Наши влажные тела сплетались в единое целое, а губы тонули в страстном поцелуи.

Жалею ли я о том, что поторопилась? Нет. Я счастлива проснуться в крепких объятиях мужчины, который подарил мне незабываемую ночь. Наслаждаясь близостью наших тел, ласкаю обнаженный торс кончиками пальцев, наблюдая за тем, как дергаются мужские ресницы. Просыпаясь, Слава улыбается, и продолжая пребывать в полудреме, мурлычет:

- Доброе утро, Валюш. Как спалось?

- Валюша? – меня передергивает, как от удара хлыстом, и я отстраняюсь, пребывая в недоумении.

- Ты только моя Валюша и больше ничья, - Вячеслав открывает глаза, подрывается и уже через мгновение я оказываюсь под ним, - не хочу, чтобы еще кто-то тебя так называл. – Тянется к моим губам.

- Оригинально, конечно, - уворачиваюсь от поцелуя, подставляя щеку. - А ничего, что Валя и Лера – это два разных имени?

- Не соглашусь, - более серьезно отвечает Слава, отрываясь от моей щеки, - Валерия имеет два коротких имени. Первое всеми затертое - Лера, а второе – Валя. Так что для меня ты – Валюша. А для остальных – Лера.

- Непривычно, - сдаюсь под натиском его сосредоточенных глаз, пожирающих мои пересохшие губы, - пусть буду Валюшей, раз тебе так нравится.

- Очень нравится, - Слава ловит мои губы, целуя медленно и глубоко. - А еще мне нравится целовать тебя и слышать, как учащенно и глубоко ты дышишь.

Едва я чувствую его вкус, меня сотрясает безумная дрожь. Радуюсь тому, что сегодня суббота. А это значит, что можно ни о чем не переживать и снова раствориться друг в друге.

ГЛАВА 3. РОКОВАЯ СЛУЧАЙНОСТЬ

Дни и ночи, проведенные с Вячеславом, неслись так же стремительно, как и наши бурно начавшиеся отношения. Мои первые чувства, закончившиеся полтора года назад, были, как тихий океан: неторопливыми и сдержанными. Со Славой все оказалось по-другому. Монотонность серых дней сменилась волнительным ожиданием звонков, сообщений и встреч, а спокойствие и сон ушли на второй план.

Возвращаясь к нашей первой встрече, вспоминаю тот день, как один из самых незабываемых. Никогда бы не подумала, что смогу переспать с мужчиной на первом свидании. Но тогда с самого утра все пошло не по плану. Уверенный и неожиданный напор Вячеслава в совокупности с его обаянием парализовали мою волю, затмили рассудок и лишили возможности сопротивляться. Я не задумывалась о том, что будет дальше и к чему приведет наша первая близость, потому что в тот вечер мною руководили эмоции: захотелось утолить полуторагодовой голод, который неожиданно дал о себе знать.

И кто бы мог подумать, что наша мимолетная страсть и мучительное желание обладать друг другом перерастут в нечто большое. Что спустя месяц отношений мы прирастем друг к другу корнями и не сможем представить жизни врозь. Что каждый наш день будет начинаться с короткого свидания в салоне желтой «приоры» и заканчиваться в моей постели. А при каждом расставании сердце будет впадать в медикаментозную кому до тех пор, пока не наступит очередная долгожданная встреча. А расставались мы часто. Иногда даже на несколько дней. У Вячеслава была мать, которая сильно болела. И нуждалась в постоянном уходе. Поэтому, как бы одиноко и тоскливо не было, приходилось отпускать. Мать – это святое.

- Почему грустим? - Вздрагиваю от неожиданности, когда в групповую комнату заходит Вероника, моя коллега и лучшая подруга в одном лице. Перебирает пальцами непослушные локоны, перекинутые через левое плечо, и плюхается в детское кресло, откидываясь на мягкую спинку. – О чем думаешь? Или о ком?

Лукавый прищур кошачьих глаз красноречивей всяких слов: зрачки нетерпеливо скользят по моему лицу, сочные губы изгибаются в полуулыбке, а бархатные брови сходятся на переносице.

- Рони! - Осаживаю подругу, кидая наиграно-осуждающий взгляд. - Ты без своих намеков не можешь, да? – Вероника мотает головой из стороны в сторону, и у меня вырывается смешок. – Ты в своем репертуаре.

Отхожу буквально на минутку, чтобы заварить нам чай с лимоном. А когда возвращаюсь, Рони демонстративно отворачивается к окну, делая вид, что обиделась. Ставлю перед ней кружку с ароматным чаем и присаживаюсь напротив.

- Приятного аппетита, - облокачиваюсь на спинку, перекидываю ногу за ногу, отпиваю несколько глотков и смотрю на подругу из-под ресниц. - Тебе не идет быть хмурой. – Улыбаюсь, замечая, как дергаются уголки ее губ. – Пей давай, а то остынет.

Вероника возвращает взгляд к моему лицу, а в зеленых глазах загорается укоризненный огонек.

- Может уже поделишься с лучшей подругой своими новыми отношениями? – Обиженно поджимает губы, но чай все-таки берет. Делает глоток, а потом добавляет. – Вот я бы не стала скрывать от тебя, что у меня появился мужчина. Наоборот, с удовольствием делилась бы своими любовными приключениями. А ты… - Делает секундную паузу, словно ищет подходящее слово, которое обличит меня и в то же время не обидит. - Ты всегда была такой скрытной. Все приходится вытягивать клешнями. Рассказывай, давай.

Сведенные на переносице брови напрягаются, а повелительный тон вызывает на моем лице очередную улыбку. Вероника пытается быть серьезной, но искры в глазах выдают ту самую игривую девчонку, которая однажды вскружила мне голову своей жизнерадостностью и позитивом. Рони была из числа тех, кто редко падал духом. Она даже в самой стрессовой ситуации находила что-то хорошее и могла поднять настроение всем, кто ее окружал. При этом была очень глубоким и начитанным человеком, с которым было, о чем поговорить. И, конечно, понимающей и принимающей меня такой, какая я есть.

А я, в отличие от нее, была более приземленной, не особо верила в то, что все, что не делается – к лучшему, а если это «лучшее» и случалось, то чаще старалась умолчать, чтобы не сглазить. Как, например, сейчас. Уже на протяжении целого месяца держу в секрете свои новые отношения, потому что попросту боюсь спугнуть удачу и остаться с разбитым сердцем. Вот только Вероника же не отступит. Она не упустит шанса все узнать, чтобы потом ежедневно за чашечкой горячего чая фантазировать на тему моего большого будущего с Вячеславом, намекая на то, что пора бы их познакомить.

- Какая же ты любопытная, - делаю небольшой глоток, чтобы скрыть усмешку, и причмокиваю, наслаждаясь приятным терпким вкусом лимона, - все тебе надо знать.

- Давай, колись уже, - подруга нетерпеливо ерзает на стуле и, чуть поддавшись вперед, упрямо смотрит в мои глаза. – Не тяни резину.