Передо мной сидит бледная истощенная девушка с грязными волосами и бледной кожей. Её усталый взгляд поднимается вверх и скользит по моему лицу. Встречается с моим, задерживается на пару секунд и снова опускается вниз.

Как же больно на неё смотреть. Её измученный вид вызывает жалость и сочувствие. Хочется обнять сникшие плечи, прижать хрупкое тело к груди, расчесать пальцами спутанные пряди пшеничных волос. На вид ей не больше тридцати, красивая, с аккуратно прорисованными чертами лица. Маленький тонкий нос, высокий лоб, открытые глаза, обрамлённые густыми чёрными ресницами. Непроизвольно задерживаю взгляд на её полных искусанных губах и не понимаю, как можно было так над ней издеваться. Сколько жестокости должно быть в сердце, чтобы так поступить с беззащитной ранимой девушкой?

За спиной раздаётся звук сирены скорой помощи, хлопок дверей и быстро приближающееся шаги. К Валентине подбегает бригада врачей, начинают её осматривать. Что-то спрашивают про самочувствие, общаются с полицейскими, а мы с Вероникой и соседкой отходим в сторону, чтобы не мешать.

- Она не знает, где её ребёнок, - тихо почти в самое ухо шепчет Рони, чтобы никто кроме меня её не услышал, - тебе надо поговорить с полицейскими и всё им рассказать. Только не при Валентине. Не стоит ей знать, что ты любовница её мужа.

Любовница? Подруга, сама того не понимая, режет моё сердце ножом. Всю свою осознанную жизнь я ненавидела женщину, которая увела моего отца из семьи, а теперь сама ею стала.

- Поговорю, - стараюсь говорить уверенно, чтобы подруга ничего не заподозрила, - но не сейчас. Мне надо убедиться, что с Егором все в порядке. Поеду домой, заберу мальчика и сразу в отделение.

Рони кивает и хлопает меня по плечу.

- У неё обезвоживание и истощение. - Напрягаю слух и прислушиваюсь к тому, о чем говорят врачи. - Мы забираем её под наблюдение. Если всё будет хорошо, через пару дней выпишем.

- Хорошо, - кивает один из мужчин в форме и искоса поглядывает на девушку, - под вашу ответственность. Мы чуть позже подъедем, надо будет взять у неё показания.

Люди в белых халатах подходят к Валентине и берут её под руки. Девушка послушно встаёт, делает шаг вперёд, но тут же останавливается. Оглядывается на полицейских и её начинает трясти.

- А как же мой сын? Мой Егорка? - её голос срывается и она начинает плакать.

- Мы найдём его, не переживайте. - К девушке подходит самый крупный из мужчин, тот, который со второго удара выбил деревянную дверь, и с искренним сожалением смотрит Валентине в глаза, - сейчас вам надо проехать в больницу, там вас досконально осмотрят, назначат лечение. А чуть позже напишете заявление и дадите свои показания. Хорошо?

Продолжая плакать, девушка кивает и позволяет врачам довести её до машины скорой помощи. С их помощью она забирается внутрь и они уезжают. Понимаю, что мне тоже пора. Надо ехать следом за ними, чтобы успеть поговорить с девушкой до приезда полицейских в больницу.

- Рони, я убежала, если будут какие-нибудь новости, звони.

Но Вероника не собирается меня отпускать. Хватает за локоть и удерживает.

- Подожди, Лер. Я не отпущу тебя одну. Сейчас дам показания и поедем вместе.

- Нет, нет. Нельзя, - подруга непонимающе хлопает ресницами, - нельзя, чтобы Вячеслав нас видел. Он думает, что мы в ссоре. Я позвоню тебе позже, жди звонка. - Хватка Вероники ослабевает и я освобождаю руку из её заключения. - Не переживай, все будет хорошо.

Обнимаю подругу за плечи и успокаивающе глажу по спине. А у самой внутри ураган эмоций, с которыми трудно совладать. Но я нахожу в себе силы не поддаться панике, улыбаюсь и спокойно продолжаю.

- Самое страшное позади, скоро все закончится.

- Будь, пожалуйста, аккуратной. Забирай Егора и поезжай сразу в полицию. Вячеслав очень опасный человек. Даже не пытайся с ним поговорить. - Вероника раскрывает сумочку и достает газовый баллончик. – Дай Бог, конечно, чтобы не понадобился.

- Спасибо, - на глаза наворачиваются непрошенные слезы, - ты – самая лучшая подруга.

- Иди, - кивает подруга в сторону автобусной остановки, - и не забудь позвонить.

Разворачиваюсь и быстрыми шагами удаляюсь от дома Вячеслава. Поравнявшись с остановкой, оборачиваюсь, чтобы убедиться, что Рони не провожает меня взглядом, и вызываю такси. На мое счастье машина приезжает через две минуты, и уже через полчаса я стою напротив первой городской больницы.

Ни секунды немедля, захожу в помещение и в регистратуре представляюсь родственницей Валентины. Без лишних вопросов, вот так легко и просто, мне называют номер нужной палаты и этаж. Подхожу к лифту и озираюсь по сторонам. Почему-то возникает навязчивое ощущение, что за мной кто-то наблюдает. Выискиваю глазами Вячеслава. Но его нигде нет. Пытаюсь расслабиться, мысленно себя успокоить, но нервы натянуты, как тетива. Ежусь, чувствуя бегущий вдоль позвонков холодок. И выдыхаю только тогда, когда передо мной раскрываются двери лифта и оттуда выходят совершенно незнакомые люди, освобождая место для меня.

Захожу в кабинку и тянусь к нужной кнопке. Мои пальцы соприкасаются с холодным металлом, и я слышу, как двери лифта начинают закрываться. Поворачиваюсь к ним лицом, облокачиваюсь о заднюю стенку и закрываю глаза. «Я в безопасности», - проносится в голове, когда внезапный шум заставляет снова напрячься. Раскрываю глаза и с ужасом слежу за тем, как между дверей лифта протискивается носок мужской туфли и они снова разъезжаются. Поднимаю широко распахнутый взгляд и в мгновение ока пространство лифта становится невыносимо тесным и маленьким.

В кабинку, прожигая меня глазами, вползает Вячеслав. Нажимает на верхний этаж и в один шаг оказывается рядом со мной. Вжимаюсь в стену и закрываю ладонью рот, чтобы не закричать. Мужчина смотрит на меня сверху вниз и тянется ладонью к моей щеке. Холодные пальцы соприкасаются с бледной кожей, скользят вниз и сдавливают горло. Сердце пропускает тяжелый удар и, теряя доступ к кислороду, начинает учащенно биться. Опускаю ладонь на крепко сжатые пальцы и импульсивно раскрываю рот, хватая воздух. Взгляд Вячеслава сосредотачивается на моих губах, и уже в следующую секунду он захватывает их в животном поцелуе.

Из моей груди вырывается протяжное мычание. Пытаюсь вырваться, но не могу. Слишком слаба, слишком беспомощна для этого. Цепкие пальцы даже не думают меня отпускать. Сдавливают горло еще сильнее, заставляя шире раскрыть рот. И едва я размыкаю губы, как властный язык проникает внутрь. Из глаз брызжут слезы. Замахиваюсь и начинаю бить кулаками по плечам, шее, груди, но, кажется, это еще больше его заводит. Поцелуй становится настойчивее, а из груди вырывается гортанный стон.

- Отпусти, - кричу, что есть силы, когда ненасытные губы отрываются от моих, а сумасшедший взгляд встречается с моим.

Смотрим друг другу в глаза и тяжело дышим. Я от первобытного страха, он от перевозбуждения и страсти. Двери лифта раскрываются, но Вячеслав резко жмет на «нижний этаж» и снова разворачивается в мою сторону. Нависает надо мною всем телом и шипит в самое ухо:

- Не пытайся сбежать. Помни, я всегда рядом. - Отворачиваюсь в сторону, закрываю глаза и морщу нос. Всем видом даю понять, что мне противны его прикосновения. Но Вячеслав не думает отступать. Сжимает пальцами мой подбородок и заставляет снова посмотреть в свои безумные глаза. – Завтра мы покинем этот город раз и навсегда.

Вячеслав больше не предпринимает попыток меня поцеловать. Прижимается носом к моим волосам и вдыхает мой запах. Стою и не дышу. Жду, когда опустимся на первый этаж. Секунды тянутся бесконечно. И вот наконец-то, двери лифта начинают медленно разъезжаться, и я с замиранием сердца слежу за тем, как мужчина покидает кабинку лифта, оставляя меня одну. С гулким выдохом, перевожу дыхание и бью по кнопке «четвертый этаж».

?

ГЛАВА 14. ЛЮБОВНИЦА ВАШЕГО МУЖА

За что не люблю больничные коридоры, так это за их безликость. Низкие потолки слишком давят, а белые, местами обшарпанные стены вызывают тоску и подавленность. Слишком большое скопление чужих людей раздражает и вселяет страх, а неприятные запахи вызывают тошноту и головную боль. И это, пожалуй, лишь малая часть того, что чувствую, находясь в больничных стенах.